Четыре попытки

      – Семпай... – кончики пальцев и уши немеют, в груди расползается теплый-теплый комок, который с каждым движением языка опускается все ниже и ниже.       – М-м... - хрипло выдыхает Сасаки, не собираясь останавливаться – напротив, жмется только ближе своим возбуждением к тому, кого назвал любимым.       – Сем..! – Мияно возмущенно вдыхает, дергаясь на холодном полу, сжимая пальцы между пальцами своего парня: заземлиться, медленно-медленно выдохнуть, чтобы отстранить только лицо, отчего язык Сасаки, потеряв траекторию, скользит от его губы ниже-вбок. – Шуумей...       От обращения по имени парень судорожно вздыхает и прижимает лоб к скуле партнера, сокрушенно молчит несколько секунд, пытаясь возобновить в памяти хоть какие-то мысли кроме того, как Мияно Йошиказу – его парень, – целовал его в ответ, прижимался к нему в ответ и был непростительно смелым (наверное, тоже в ответ). А, Сасаки опять переборщил: повалил парня на пол прямо в школьном кабинете, навалился сверху и давай "только целовать". Ага, как же.       – Да, Йошиказу, – освежающе-холодно отвечает Сасаки, недовольный собой, и тоном словно пытается сдуть остатки возбуждения – куда там, будут преследовать его вплоть до следующей встречи.       – Мы... м-м, н-не можем делать это... здесь. – Пылающий Мияно, не уверенный в том, насколько убедительно прозвучал, отстранился еще немного, чтобы заглянуть в темные глаза возлюбленного. – Это же... Это будет впервые, семпай. Я не хочу... тут.       – Понял, – парень с кряхтением пополз ниже, и Мияно уже начал сжимать губы, готовясь к новой атаке, когда лицо парня прошло мимо его шеи, живота, паха и ниже..? Проехало дальше и свернулось к коленям. Сасаки опустил лоб на холодный пол, подтянул колени к себе и лежал так, не двигаясь.       Мияно привстал на локтях:       – Семпай, ты как?       – Ты еще спрашиваешь... Малыш, если я сейчас не успокоюсь хоть немного, то ты зря меня останавливал.       Кохай видел, как горели уши Сасаки. Странно: ему казалось, только он способен так краснеть. Но несмотря на то, что его тело едва дрожало, а комок успел переползти к животу, Мияно быстро успокаивался. Его волновало состояние семпая, поэтому он сел прямее и придвинулся к нему. Видимо, почувствовав это, Сасаки поднимает корпус, продолжая сидеть на полу. Он прижимает к лицу тыльную сторону ладони – уже привычный знак смятения, – и как будто затравленно смотрит на того, кому пришлось тушить пожар, возникший между ними.       Сасаки вздыхает, делая взгляд мягче, возвращая привычное спокойное выражение лица, и тянет ладонь к щеке Мияно.       – Ты меня в могилу сведешь, – нежно произносит он, оглаживая пальцем румяную скулу и надеется, что слова, сорвавшиеся с его губ секундой позже, расскажут хотя бы о доле того, что с ним происходит. – Я очень хочу тебя, Мяуно.       Кохай серьезно кивает, не прекращая краснеть.       – Я знаю, – молчит, а потом, тряхнув головой, исправляется: – Я тебя тоже. Поэтому... я хочу, чтобы все было правильно. Это... серьезно.       Мияно не извиняется и не оправдывается. Он смотрит на парня, представляя, что если сейчас немного потерпеть, дальше будет приятнее и интереснее. И не будет грязного холодного пола и неуверенности в том, как далеко можно зайти, сколько одежды оставить на себе, что использовать для того, чтобы все получилось. И не будет неловких разговоров о том, кто в какой позиции будет. Они зайдут дальше, и оба будут полностью этого хотеть.       И Сасаки ему верит.