Ночной полёт

Маша коварно улыбалась, рассматривая моё тело. — Ну что, с чего хочешь начать? А, точно, тебя же никто уже не спрашивает. Ладно, давай попробуем здесь. Она подсела на диван и положила руки ко мне на живот. Смотря мне в глаза, она стала медленно-медленно водить коготками по коже. Вверх-вниз, затем подниматься выше — до груди, и ниже — обратно к пупку. Сначала было лишь немного приятно, однако, когда она поползла наверх — моя кожа стала покрываться мурашками. Я терпел и наслаждался происходящим как мог, закрыв глаза. Однако, несмотря на это, на моём лице растянулась улыбка. Издав смешок, я поднял веки. Маша гипнотизировала меня взглядом, водила руками вверх и вниз, наслаждаясь неторопливым процессом. Затем, внезапно, она сменила тактику — как обычно, передвигаясь к груди, она сделала это не как делала до этого — нежно и аккуратно. В этот раз она проскользнула по коже быстрым и резким движением. Это было настолько неожиданно, что я хохотнул. Волна мурашек прошла по моему телу, проводя за собой электричество. Маша улыбнулась, но не остановилась на этом. Она повторила то же самое движение вниз — к пупку. Затем снова вверх, и снова вниз. Я рефлекторно втягивал живот, стараясь избежать её касаний, вдавливался в диван, но всё было напрасно. Этого было невозможно избежать. Затем она вновь добавила новое движение. Она стала щекотать медленно и настойчиво, как бы поглаживая мой живот своими коготками. Затем она стала перебирать пальцами, обводя формы кубиков пресса. Я продолжал бороться с ощущениями, но у меня ничего не получалось. Это было приятно, совсем немного мучительно и довольно соблазнительно. Щекотка пробегала по нервным окончаниям, по всему телу, добираясь прямо до моего мозга. Маша вдруг решила перейти наверх, развела руками и проехалась ноготками по моим бокам. Затем, от груди — вниз, прямо к лобку, слегка задержалась на рёбрах и, сжав кулачки, обдала их разрядом «электрошока». Она оббегала весь мой торс целиком, практически не задерживаясь не месте, чередовала медленный темп, затем, спустя какое-то время вновь переключалась на быстрый. В этот момент я извивался как мог, клацал цепью, старался увильнуть от её быстрых движений. Смеялся, хохотал, сдерживался по мере возможности. Пытался уклониться влево, вправо, инстинктивно тянулся вниз, чтобы закрыться от атаки, но мои руки каждый раз наталкивались на невидимое препятствие и возвращались обратно. Однако это было классно, мой мозг бесперебойно получал порции эндорфинов, чувство беспомощности окрыляло меня (как бы парадоксально это не звучало), и я всецело наслаждался процессом. Вдруг она быстро поползла наверх — прямо по рёбрам, и перекинулась на мою грудь. Самое удивительное — то, какими были её движения. Они не были слишком грубы, её ногти не царапали меня, они проскальзывали по моей коже настолько гладко, что, едва касаясь её, они успевали вызывать бурю эмоций внутри. Словно в каждый её палец был встроен миниатюрный шокер, который каждый раз давал крошечный разряд. — Что, никогда не думал, что на груди тоже может быть щекотно? — смеялась она зловеще. Теперь уже она бегала по всему моему торсу, выискивая самые щекотные места и задерживаясь на них чуть дольше, чем обычно. Затем она «отбегала», залезала туда, где ещё не дотрагивалась — чтобы я не привыкал к щекотке, — затем возвращалась к чувствительной зоне и продолжала её тщательно изучать. — И дол…го так… ещё будет? — проговорил я через смех, выдерживая паузы между словами. — Пока мне не надоест. Сказав это, она перекинула ногу через меня и легла сверху. Теперь член был прижат её животом, я явно чувствовал тепло её кожи — видимо, футболка слегка приподнялась. Грудь её была невелика — она расположилась где-то в районе моего паха. Приподняв голову, я увидел задранные к верху ножки в тех же белых носочках. На секунду Маша остановилась, дав мне отдышаться. Пока я жадно глотал ртом воздух, она приподняла голову, посмотрев куда-то за мою спину. — Всего пять минут. Н-да, маловато… — протянула она. Затем она зловеще ухмыльнулась, — А что насчёт подмышек? «Вот сволочь! Повесила часы сзади меня, чтобы я не знал время» — только и успел я подумать. Обеими руками она резко нырнула в мои подмышечные впадины, которые лежали перед ней раскрытые — прямо как на ладони. И стала перебирать каждым пальчиком по отдельности настолько быстро, насколько только была способна. Я взорвался диким хохотом. Не знаю, нужно ли объяснять, насколько это чувствительно, когда тебе щекочут одну подмышку со всем пристрастием и вниманием к деталям. Но когда это делают сразу с двумя — это довольно быстро может превратиться в пытку. При чём она не просто зависала на одном месте и поцарапывала кожу — она бегала по бицепсу, одной рукой чуть выше, другое ниже. Затем оббегала пальцами моё плечо, снова возвращалась и безжалостно щекотала. Я дёргался, пытаясь её стряхнуть, но, прекратив на секунду, она пододвинулась ближе к моему лицу, грудью улёгшись на мой живот. Затем она незамедлительно продолжила пытку. Эти монотонные, но при этом непрекращающиеся движения, к которым я даже не мог привыкнуть, ибо каждую секунду она меняла их место, просто сводили меня с ума. Я хохотал, бился в истерике и просил прекратить. — Маш…. ш. Маша! По… ж… пожалуйста! — прорывались слова сквозь мой смех. — Вот разговорчивый, — она проворчала и закрыла мне рот своей правой ладонью. Другой рукой она продолжила меня щекотать. Её ладошка была тёплая и слегка влажная. Несмотря на Машин рост, она оперлась рукой на кровать, и умело гасила мой смех. Я лишь беспомощно пытался раскрыть рот, немного разомкнуть губы. Отчаявшись, я сделал то, что всегда хотел сделать — просунул язык и лизнул её ладонь. На вкус она была чуть мокрая и солёная. Она никак не отреагировала! Я стал двигать языком, продолжая облизывать её руку, но она не прекращала пытку. Лишь лёгкая улыбка появилась на её устах. — Ммм.мм.ммм — мычал я. — Классно, не правда ли. Ну скажи же уже, что тебе нравится, — последнюю фразу она проговорила шёпотом, приблизившись к моему лицу. Я почувствовал её дыхание — на удивление, оно было приятным. Однако мне было не до её аромата. Забавно, что она была везде — Маша лежала на мне сверху, её ладонь уверенно закрывала мой рот, другой рукой она нестерпимо мучала меня щекоткой, да ещё и теперь мой нос был окутан воздухом, который она на меня выдыхала. При этом она смотрела мне исключительно в глаза, наслаждаясь паникой в моём взгляде. Спустя какое-то время ей, это, очевидно надоело, и свободной рукой она нырнула к рёбрам, забегав по ним своими дьявольскими пальчиками. Я задёргался пуще прежнего, но много вариантов у меня не оставалось. Я пытался вспомнить, что надо было сказать, чтобы остановиться, но из-за щекотки Маши я не мог ни на чём сосредоточиться. — С.тп… хвтитт… — мычал я. Но она не обращала на мои невнятные стенания никакого внимания. Затем она сменила руку, зажав мне рот левой ладонью. Правой она перепрыгнула на другую подмышку, сменив тактику пытки. Теперь она значительно сбавила темп, медленно и очень осторожно водя коготками от плеча до кисти. Она периодически поглядывала на меня, чтобы убедиться, что я наслаждаюсь всем спектром ощущений. Она разъезжалась пальчиками по плечу, обхватывая его всей кистью, и, сводя ноготки в одной точке, повторяла это движение несколько раз, затем двумя коготками передвигалась по бицепсу до предплечья, изображая шаги. После этого она резко проскальзывала обратно, вызывая на моей коже череду мурашек, и вновь скользила до ладони одним коготком. Однако на этом череда махинация не оканчивалась. Маша периодически, специально через неравные промежутки времени, останавливалась на сгибе моего локтя и атаковала его со всем своим рвением, затем прыгала в подмышку и как можно медленнее её щекотала. Это ощущалось максимально необычно. Неторопливая щекотка была приятной, а каждый раз, когда она дотрагивалась до подмышки, мне хотелось уползти куда-нибудь — как я и пытался сделать, однако каждый раз доносился лишь лязг наручников, а руки оставались на своём месте. Самое же чудесное и пугающее было в том, что мучать меня или доставлять мне удовольствие — выбирала только она. Маша в любой момент могла прервать мои мурашки и тихие постанывания сквозь её ладонь, и заставить меня извиваться, избегая её неповторимых касаний. И самое главное — я был не в силах как-то этому помешать, и, судя по всему, моё мнение её не особо интересовало. — Кайфуешь? — с издёвкой в голосе вдруг спросила и посмотрела на меня, пока я извивался. Затем она решила сменить руку, и уже другая ладошка оказалась у меня на губах. Я почувствовал лёгкий запах пота. Маша продолжила экзекуцию, не отрывая взгляд. Я смотрел на неё, отворачивался из-за стеснения, затем снова заглядывал, и в один момент просто завис. Я почувствовал её власть надо мной, хотя смотрела она максимально безобидно, хоть и уверенно, не отрываясь от щекотки. Затем, очередной раз запрыгнув в подмышку, она неожиданно увеличила темп ещё сильнее, и никак не хотела останавливаться. В этот раз это было значительно дольше, чем обычно. Немного прищурив глаза и поджав губки, она немного приблизила ко мне лицо и ещё сильнее придавила ладонью вырывающийся смех, словно это была её давняя месть. Вдруг я почувствовал, как кровь приливает к моему паху, а член потихоньку увеличивается в размерах. Должен напомнить, что она лежала сейчас прямо на нём. Поняв, в чём дело, она приблизилась ко мне и зашептала на ухо: — Что, нравится? — и, растянувшись в ехидной улыбке, она стала немного тереться об него животом. Вверх, вниз, медленно и плавно, смотря мне в глаза. Это было непривычно стыдно, но этот стыд возбуждал. Я тихо застонал через ладошку, и в этот момент Маша прекратила меня дразнить. — Ну ты же не думал, что это будет так просто? Я попытался выразить своё недовольство, но ничего не получилось. Не уверен, сколько это продолжалось — одна минута или десять, но ещё одно неожиданное действие не дало мне привыкнуть к процессу. Маша решила помучить щекоткой мою ладонь! Никогда не мог подумать, что именно это место будет настолько чувствительным. Увидев, как округлились мои глаза в этот момент, она дьявольски захохотала. Я инстинктивно пытался ей помешать, и мне случайно удалось поймать рукой её палец. Щекотка резко прекратилась. — Ах ты негодник! — возмутилась она и, разжав мне рот, дала пощёчину. — Будешь мешать — накажу. Понял? — Не надо, пожалуйста… — измывая, попросил я. Вторая пощёчина. — Я буду решать, сколько и где мне тебя щекотать, понятно? — Не… В этот момент она снова зажала мне рот рукой, а второй запрыгала по рёбрам. Она перебегала в случайные места, перебирала пальчиками. Оказалось, что вся щекотка до этого была лишь скромной прелюдией. — Нн… — бормотал я сквозь ладонь. — Что говоришь? — улыбнулась она и дала мне возможность говорить. — Пожалуйста… — Ещё? — Только не так… Маша… — Я хотела оставить это на потом, но, видимо, мне придётся прибегнуть к этому намного раньше. Она вернула ладонь на положенное… место. Да, именно здесь она и должна быть — на моём лице. Однако второй рукой она зажала мне нос. Мои глаза округлились от изумления и страха. Такого я не мог предположить. — Посмотри, как ты извиваешься! — засмеялась она. Очевидно, для неё это было очень забавно. Одна секунда, две, три, десять… двадцать… Она разжала мой нос, дав момент, чтобы вздохнуть, и затем вновь его зажала. Одного вздоха не хватило, и я вновь почувствовал, как моё тело слабеет с каждой секунду, почувствовал панику, но и удовольствие от того, как она наслаждается моими мучениями, наблюдая за происходящим с особым вожделением. — Ты понял? Тридцать секунд, сорок… Из-за щекотки пульс был повышен, кислорода явно не хватало. Я стал дёргаться, лизал её ладонь, пытаясь укусить — но зубы явно не доставали. Вдруг она убрала руку со рта, но нос остался зажат. — Ты меня понял? — с улыбкой на лице, совершенно милым и очаровательным голосом пролепетала она. — Поня…л… только… пож… Он вновь зажала мне рот. Сорок секунд, сорок пять… картина мира стала тускнеть, цвета блекли. Она убрала руку. Вновь свежий воздух, я могу говорить. — Понял? — Понял… — Госпожа. Что? Но мне явно очень хотелось это сказать. — Госпожа… — Хороший мальчик, — сказала она и погладила меня по голове, разжав мне нос. — А теперь продолжим. Губы мои вновь оказались в плену, а Маша вернулась к ладошке, нещадно издеваясь над моей беспомощностью.