Nga kato oeyä txe'lan

      Бессонница пришла также неожиданно, как и сон, который нагрянул буквально час назад и покинул тело юноши, словно бездыханная душа, через мгновение. Нетейам открыл глаза, увидев перед собой спящую Кьюну. Он провёл кончиками пальцев по плечам девушки, спускаясь к предплечью и перепрыгивая к узкой талии; он схватил её так нежно, отчего тепло рассеялось по ладоням Нетейама и впивалось в прохладную кожу Кьюны. Юноша прижал её к себе, убирая упавшие волосы с шеи. Она так сладко спала в ночном свете Полифема, отчего Нетейам не смог сдерживать улыбку на лице. Внутри всё сжалось, отдавая ноющей болью в пах, а затем поднималось к груди, хватая за сердце и заставляя его трепетать от неземной красоты светловолосой девушки. Нетейам коснулся тыльной стороной руки её шеи и нежно провёл, опуская пальцы к ключицам. Кьюна поморщила нос во сне и дёрнула ушами, чувствуя нежные прикосновения на своей коже. Юноша наблюдал за плавными движениями её тела во сне, осматривал кошачьи изгибы тела, что так манили своей женственностью. Он коснулся губами её шеи, спускаясь мягкими поцелуями к плечам. Нетейам тяжело дышал, горячим воздухом согревая участки кожи. Что же ты творишь, — пронеслось в голове у него, и юноша отпрянул от желанного тела Кьюны. От неё веяло пряным ароматом цветов, напоминавших запах ночных фиалок, которые растут посреди дикой, цветущей, горной местности — прерий. Он лёг на спину, схватившись руками за голову. Девушка перевернулась на другой бок, обнимая то, отчего ей было очень тепло во время сна. Она прижалась щекой к груди юноши, ногой обхватив его крепкий стан. Нетейам улыбнулся и приобнял девушку, поглаживая по спине. — Как же ты красива…ласточка, — прошептал он и вновь поцеловал Кьюну в макушку, желая продлить этот прекрасный момент; девушка сладко засопела, словно маленький котёнок, издавая звуки, напоминавшие мурлыканье.       Она часто видела сны, в которых летала, оседлав дикого горного банши и вдыхая аромат земляной сырости, парящего в воздухе вперемешку с запахом травяной свежести. Но в последнее время она видела только образ Нетейама: кошмар это был или нежный сон, наполненный дневными воспоминаниями, — все мысли были только о нём, о старшем сыне оло’эйктана. Девушка перевернулась на другой бок, тихо постанывая и переминая ногами, сжимая их в области бёдер, отчего приятное чувство внизу живота разгорелось сильнее, закручиваясь вихрем и отдавая дофамином в голову. Она открыла глаза, сонно потягиваясь и щурясь от ярких лучей звезды, что пробивались сквозь листву и слепили её, мешая нежному сну. Кьюна провела руками по своим плечам, осматриваясь по сторонам: звезда была почти в зените — она проспала всё утро, как и большая часть деревни, жители которой всю ночь плясали в пьяных танцах. — Нетейам, — прошептала девушка, вспоминая прошедшую ночь; юноши не было рядом. Кьюна спрыгнула с натянутого на ветках полотна, её взгляд зацепился за маленький мешочек, что висел рядом с подставкой из-под лука. В нём лежало хрупкое украшение, в центре которого находилась небольшая перламутровая ракушка, нанизанная на тонкую нить, украшенную белыми круглыми бусами, напоминавшими морской жемчуг. Девушка надела ожерелье, осматривая его через отражение в воде. Она расплылась в улыбке, прощупывая каждую бусину, что лёгким холодом касалась тёплой шеи девушки. Ракушка блестела в лучах звезды, выделяясь на светло-синей коже и подчеркивая лебединый стан. Она долго не могла отвести взгляд, он подарил ей то, о чём она давно мечтала. Океан, что плескался огромными волнами, манил её с самого детства: мама часто рассказывала ей о море, о том, как видела морские кланы, поселившиеся на множествах островах и о том, какие тайны и богатства хранит океан в своих глубинах. Кьюна присела, прикрыв глаза: в голове всплывала прошедшая ночь, что одаривала тело лёгкой дрожью, как только в мыслях появлялся Нетейам; она помнила его нежные касания в полусонном состоянии, которые теперь начинали возбуждать девушку, она провела пальцами по своим губам, прикусывая зубами кожу и впиваясь клыками, оставляя еле заметный след. Кьюна запрокинула голову, поглаживая себя по талии и вспоминая, как Нетейам прижимал её к себе, как водил пальчиками по тёплой коже, как кружил в танце, как оставил нежный поцелуй в виде жгучего пятна в форме горячих воспоминаний. — Нетейам, — это имя словно застыло у неё на губах, в своей голове она произносила его вновь и вновь, взбудораживая тело в приятном экстазе; руками она водила вдоль шеи, спускаясь к груди, кончиками пальцев касаясь возбуждённой плоти и поглаживая талию. Кьюна зажмурила глаза, окунаясь в райский сад похотливых мыслей, что чертовски манили её сейчас. — Что ты же ты натворил, великий воин, — она улыбнулась от этих слов, вновь касаясь рукой ракушки, от которой ещё исходил тонкий морской аромат.

***

      Она не сводила с него глаз, наблюдая, как шалость озорного мальчугана превратилась в сдержанность умелого наездника. Ло’ак показал Кьюне, что за пару дней можно овладеть навыками верховой езды, не прилагая к этому особых усилий, правда исключив при этом несколько неудачных падений и ушибов. — Туру очень покладистый, — сказала Кьюна, подходя к младшему Салли; она протянула лакомства лютоконю, поглаживая его вдоль массивного лба. — Удивительно, что он вёл себя так с тобой! — Или нет! — посмеялся Паук, раскачивая ногами, сидя на ветке дерева. — Такого болвана даже банши чуть не сожрал! — Захлопнись, брат! — выкрикнул недовольный Ло’ак, спрыгивая со спины лютоконя. — Но ты всё равно молодец! — девушка взяла седло с общей стойки, где хранились принадлежности для верховой езды. — А теперь укрепим Цахейлу! — она запрокинула на спину коня кожаное изделие чем-то напоминавшее привычное седло, каким пользуются люди на Земле, но с более мягкой подушкой и с выраженной задней лукой, которая позволяла лучше удерживаться верхом на лютоконе. — Хэй, братец! — крикнул Нетейам, подъезжая к друзья. — Поскачешь быстрее ветра? Мой брат — великий наездник, превратил спокойного Туру в резвого скакуна! — усмехнулся старший Салли, остановив лютоконя, который рвался вперёд, вставая на задние ноги и делая своеобразные попытки подняться на свечку. Нетейам редко использовал наземных животных как средство передвижения. Больше всего он предпочитал горных банши, ведь ощущения во время полёта не сравнятся с земными скачками вдоль деревьев Пандоры. Именно небо дарило ему чувство свободы и лёгкости, окуная в непребывающую нирвану, полностью свободную от всех омрачений и наполненную пустотой разума, который застыл в адреналиновом экстазе. — Остроумно! — фыркнул Ло’ак, скорчив недовольную гримасу, оттягивая нижние веки глаз и высовывая язык, на что старший брат потрепал его по голове. — Нетейам, — девушка подъехала к парню, касаясь рукой его плеча; она посмотрела на него, робко заглядывая в его глаза. — Спасибо, — прошептала Кьюна, проводя рукой по новому украшению на шее. — Она прекрасна! Шея Кьюны также была украшена тонкой бусиной нитью, что словно виноградная лоза нежно оплетала её. В неё были вплетены мелкие листочки, которые больше напоминали маленькие торчащие в разные стороны цветочки нежно-голубого оттенка. Некоторые пряди были заплетены в нежные, слегка растрёпанные, лёгкие косы, а возле ушей свисали белые перья, обрамлённые такими же млечными бусами. — Так же прекрасна, как и ты в лунном свете, — прошептал он, касаясь влажным носом её уха, отчего девушка сжала ручки, вновь ощущая эту ноющую боль внизу живота, которая оставляла после себя жгучее влажное чувство, стекающее меж ног горячей кровью по артериям и оттекающее лёгким мерцаньем бабочек прямо в сердце, разнося воздушную влюблённость и затмевая ей сознание. Кьюна взглянула на юношу, который не сводил с неё глаз: то опуская взгляд на ракушку, то вновь поднимая его к лицу девушки. — Нетейам, — вновь застыло у неё на губах словно нежный стон в порыве страсти, отчего хотелось наброситься на юношу подобно хищнику на желанную жертву и утонуть вместе с ним в нежных чувствах. — Эй, ребят! — крикнул Ло’ак, вытащив двоих из омута любви. — Вы там как?! Идёте вообще?! — возмущался младший Салли, который уже покинул поляну, верхом на Туру, что бежал лёгкой рысцой, отбивая ногами по грязи, что брызгала по сторонам с противным чавкающим звуком.       Звуки дикой природы расслабляли и успокаивали, унося твоё сознание в место, где царила тишина и главенствовал покой, озаряя тёплыми лучами радости. Девушка скакала впереди, плавно двигаясь в такт энергичным движениям Марото, что постоянно пытался вырваться вперёд, мотая головой в недовольном фырканье и мощно отбивая передними ногами по земле. Она закрыла глаза, чувствуя, как душа дышит воедино с Пандорой, а сердце бьётся в утробе Вселенной. Ло’ак следовал за охотницей, уверенно держась в седле и прислушиваясь к зову Туру, что вёл себя уже более спокойно под младшим Салли, не пытаясь разнести его и увезти в другую сторону. Нетейам догонял брата, преодолевая препятствия на пути и не сводя глаз с девушки, чей хвост нервно отдёргивался от прикасающихся колючих растений. Мысленно он остался с ней, лёжа под открытым небом и прижавшись к её соблазнительному телу. Листва шелестела на ветру, что скользил вдоль узких просветов деревьев, а клекочущие звуки пролемуров эхом ударялись об их мощные стволы и мягким гулом разносились по всему лесу. Кьюна остановила Марото, спрыгнув с него и отсоединив Цахейлу, из-за чего лютоконь вздёрнул голову; куру поднялись вверх, переплетаясь друг о друга, а нервные отростки плавно зашевелились в воздухе. Нетейам повторил за девушкой, рукой подзывая младшего брата к себе. — Смотри, — он присел и наклонился к земле, осматривая след на сухой тропе; Нетейам повернул голову на Ло’ака, который внимательно изучал отпечаток животного. Кьюна коснулась рукой следа, прижимаясь к земле, и вдохнула полной грудью аромат, который лёгкой ноткой ещё парил в воздухе. — Три пальца с огромными когтями, — начал младший Салли, внимательно осматривая след и пытаясь уловить аромат животного, — запах мерзкой птицы, — Ло’ак сморщил нос, — точно австрапед, — ответил юноша, глядя на старшего брата, что одобрительно качнул головой. — Тише, — сказала Кьюна, снимая лук со спины и тихо передвигаясь к стволу дерева, отодвигая листву кустарника. Нетейам, осторожно перебирая ногами в полуприседе, подполз к девушке, осматривая из-за растения животных, что паслись на огромной поляне. Несколько особей ростом примерно в четыре метра в высоту расхаживали по мягкой траве, высоко поднимая длинные ноги, которые по своей массивности напоминали страусиные, с мощными изогнутыми когтями. Они резко поворачивали маленькую голову с большим клювом, наклоняя её к земле и высматривая мелких членистоногих; крохотные глазки быстро моргали, словно сжимались в такт биению сердца, маленькие рудиментарные крылья нелепо поднимались вверх, а длинные отростки, напоминавшие шипы, на тонкой шее животного извивались словно водоросли на дне океана. Девушка натянула тетиву лука, выцеливая крупную особь, направляя наконечник стрелы прямо в мелкое дыхало на грудине. Нетейам коснулся руки Кьюны, покачав головой в знак отрицания; девушка опустила лук, ослабив натяжение тетивы и убрав стрелу в отверстие на древке. Ло’ак присел рядом, глубоко вдыхая и сосредотачиваясь на точности выстрела. Девушка посмотрела на младшего Салли, который выцеливал особь. Нетейам чуть присел, вытянув голову вперёд, перебирая по земле руками — внимательно следил за действиями брата. Мальчишка выпустил стрелу, пронзив мелкого австрапеда в грудь, задев дыхала. Остальная стая птиц захлопала крыльями, испуганно открывая клювы в противном крике, напоминавшем дикий вопль израненного зверя, которого заживо пытаются зажарить на костре. Автрапеды скрылись в чаще леса, оставив после себя лишь следы от мощных ног. Раненная птица издала истошный плач и повалилась на землю, раскрыв клюв в попытке издать ещё один крик. Ло’ак подбежал к добыче, вынимая стрелу из туши. — Я увидел тебя, брат, и благодарю, — он вонзил нож в дыхало животного, которое испуганно дёргала хвостом в предсмертных попытках вырваться. — Твой дух теперь вместе с Эйвой, а тело — часть На’Ви, — птица в последний раз хлопнула крыльями, отдёрнув ногой и сжав когти. — Чистая добыча, брат! — сказал Нетейам, потрепав юношу по голове; Ло’ак улыбнулся, обрадовавшись похвале старшего брата и почувствовав прилив сил, которые утонули в дозе выделившегося адреналина. Кьюна кивнула головой, надевая лук за спину. Девушка подняла голову, наблюдая как густые серые тучи на небе превращаются в огромные клубы тёмного дыма. В лесу воцарилась мёртвая тишина, которая начинала давить на барабанные перепонки: ветер стих, а вместе с ним и мелодия шелеста листьев деревьев; лианы, что змеевидными отростками спускались с веток, перестали покачиваться в гипнотическом танце; звезда скрылась за тучами, всё ещё пытаясь пробить свои жгучие лучи через густой занавес облаков. Кьюна дёрнула ушами, вслушиваясь в звуки, что доносились со стороны леса в виде нежного трепетанья крыльев ящероподобных существ, что сонно взлетели с кустов. Девушка посмотрела на братьев: они связывали тушу убитой птицы на теле лютоконя. Раскат грома пронзил небо. Кьюна подбежала к дереву, осматривая местность и внимательно перебирая каждую нотку звука, словно мелкую крупу в огромном мешке. — Идём! — она взглянула на Нетейама и Ло’ака. — Танатор может учуять кровь! — девушка почувствовала, как на плечо приземлилась крохотная капелька дождя, разбиваясь во множество мелких брызг. — А вот и дождь, — затягивая последний узел, сказал Ло’ак и запрыгнул в седло; в небе вновь раздался раскат грома, оглушая своим мощным звуком; мелкие капли в миг попадали на землю, окутав лес приятным ароматом сырости и тихим водяным шелестом. — Танатор не питается вредными девочками, — усмехнулся Нетейам, посмотрев на девушку, которая подходила к своему лютоконю, поглаживая его по шее. — Зато он питается глупыми воинами, — парировала Кьюна, расплываясь в самодовольной улыбке и скрещивая руки на груди. — И надоедливыми старшими братьями! — поддержал Ло’ак девушку, но неожиданно для себя получил смачный комок грязи от Нетейама в лоб. — Ну ты и skxawng! — зашипел младший брат, убирая грязь с лица под звуки громко смеющейся Кьюны. Дождь пробивался сквозь густые заросли леса, ударяя по земле будто по барабанам. Нетейам поскакал вперёд, забираясь на широкий ствол дерева, что поднимался вверх через реку. Прохлада ливня поглаживала влажную кожу, оставляя после себе лёгкую дрожь, а запах земли, пропитанной диким дождём, ласкал мокрый нос. По телу пробегалось приятное чувство лёгкости, наполненное ароматом сладких цветов, которые раскрывали свои большие бутоны с яркими лепестками как можно шире, захватывая и накапливая воду внутри, которая концентрировала в себе стойкие запахи и одаривала ими окружающую среду. Листья двигались в покачивающихся танцах от ударов капель по их жилкам. Марото отбивал задними ногами, ускоряя темп и отдергивая головой в сторону. Нетейам догонял девушку, что вырвалась вперёд, а Ло’ак делал попытки обогнать старшего брата, каждый раз оборачиваясь, состроив смешную гримасу, при удачных попытках. Но они также быстро заканчивались провалом, как и венчались успехом, и Ло’ак собирал лицом не только капли дождя, но и пытался разглядеть замыленные силуэты друзей будучи уже позади. — Хэй, вы отстаёте! — радостно кричала Кьюна, чей лютоконь нёс её со всех ног, опуская голову вниз после каждого прыжка для уверенного толчка от земли перед препятствием. — А вот и нет! — ответил Нетейам и вновь обогнал младшего брата: теперь позади всех был Ло’ак, явно недовольный сложившейся ситуацией. — Нечестно! — возмутился младший Салли, пытаясь заставить Туру бежать быстрее.       Девушка остановила коня, который топнул ногой на месте, разбрызгивая грязь, что разлетелась в стороны. Кьюна побежала в деревню, укрываясь от дождя, который становился с каждой минутой лишь холоднее. Нетейам расседлал лютоконей и помог брату донести тушу убитой на охоте птицы. Взрослые члены клана занимались своими делами, и лишь дети всё также активно резвились, создавая живой звук в сонной деревне во время дождя. Туктирей играла с самодельной куклой, поднимая её вверх, имитируя полёт горного банши, ручками держала соломенные крылья, воображая мощный взмах ими икрана в небе. Кири и Паук листали фотографии в маленьком сенсорном дисплее, который хранился в лаборатории. Знакомые лица мелькали в привычной обстановке на цветных картинках. Это были фотографии персонала в лесах Пандоры в образе Аватаров; моменты, которые успел запечатлеть Норм, в лаборатории во время работы учёных; недовольные лица Грэйс, постоянно мешавшей изучать флору дикого леса; Джейк Салли, записывающий очередные видео для RDA и даже сама Труди, радостно сидевшая в кабине своего вертолёта. Там было множество снимков, которые хранили тёплые воспоминания и которые можно было перебирать часами. — Эй, голубки! — окликнул Ло’ак друзей. — Не скучали? — Без тебя, болван, даже спокойнее было, — усмехнулся Паук, откладывая дисплей с фотографиями в сторону. — Да ладно тебе, брат, — ехидничал младший Салли, на что Кири закатила глаза и покрутила пальцем у виска. — Я тоже скучал по тебе! — Кьюна! — крикнула радостно Тук, подбегая к девушке и обнимая её. — Привет, малышка! — ответила охотница, прижимая девочку к себе и приподнимая её над землёй. — Ого! — удивилась Туктерей, увидев тушу огромной птицы. — Вы были на охоте! — захлопала в ладоши девочка. — Да! Это Ло’ак постарался! — Нетейам потрепал младшего брата по голове и нервно почесал затылок, присаживаясь к костру. — Вау! Ты оказывается умеешь охотиться?! — съязвил Паук, посмотрев на брата, что снимал верёвку с необработанного мяса. — Получше, чем ты летать на банши! — ответил Ло’ак, на что человеческий юноша показал ему средний палец, получив после этого подзатыльник от Кири. — Как младенцы! — крикнула Кири, недовольно размахивая руками и присаживаясь возле костра, доставая из корзины овощи и фрукты. Кьюна посмеялась и присела к Нетейаму. Ей было комфортно в кругу его семьи: они дарили яркие и радостные эмоции, согревали душу домашним очагом и заполняли пустоту в сердце, оставшуюся после потери родителей. Девушка помогла Кири нарезать овощи, собранные в лесу и подготовить мясо для жарки, которое при соприкосновении с огнём издавало шкворчащие звуки и пускало сок, испарявшийся на раскалённых углях. — Улыбку, skxawng! — крикнул Ло’ак, достав фотоаппарат, который после яркой вспышки мгновенно распечатал маленькую фотографию, насыщенную живым моментом: Паук подставил рожки мило улыбавшейся Кири и Ло’аку, что обхватил человеческого мальчика рукой за плечо; Тук запрыгнула на шею старшему брату, который от неожиданности чуть не повалился назад, а Кьюна смущённо сдвинула уголки губ в скромной улыбке, навострив уши на камеру. — Нетейам! Ты глаза закрыл! — крикнул Паук, показывая друзьям фотографию, которая не сразу проявилась. — Но так даже забавнее! — все лишь посмеялись. — А ты мне рожки подставил, обезьян! — возмутилась Кири, подскакивая с места, но продолжая громко смеяться, отчего она не выглядела озлобленной от этого. — А тебе идет! — посмеялся Ло’ак. — Да и мне тоже! — улыбнулся младший Салли, отчего Тук громче засмеялась вместе со старшей сестрой, сжимая фотографию в маленьких ручках. Дождь продолжал барабанить по земле и по глянцевой листве, создавая своеобразный туман из капелек воды. Друзья ещё долго сидели у костра, который разгорался лишь сильнее от радостных и счастливых разговоров, от тёплых воспоминаний и от ярких эмоций, которыми они одаривали друг друга в процессе общения. Кьюна касалась мягкими подушечками пальцев руки Нетейама, отчего юноша каждый раз делал глубокий вдох, нервно отдёргивая хвостом и задевая поясницу девушки пушистым кончиком. — Так кого ты выбрал? — шепнула девушка на ухо Нетейаму, — тогда…у Дерева Душ, — она взглянула ему в кристально чистые глаза, утопая в их солнечной зелени. — Я просто долго думала… и… — девушка никак не могла подобрать нужных слов; все мысли смешались в огромный узел, отдельными фразами нелепо пытаясь вырваться из него. Конечно, после прошедших событий, она уже догадывалась, но все же хотела услышать это из уст старшего Салли. — Тебя, — ответил Нетейам, качнув голову в сторону девушки, отчего бусы на мелких косичках издали трескающий звук. Он улыбнулся, опустив глаза на руки девушки, нервно перебирающей каждый свой пальчик, а затем подняв их на Кьюну, соединяя их взгляды, словно подходящий кусочек пазла. Дыхание замерло, а сердце пыталось выпрыгнуть из груди, девушка улыбнулась, нервно поправляя волосы. Казалось, будто всё застыло в мгновение после его слов: она окунулась в состояние эйфории, пытаясь выкарабкаться из этой пропасти, но приятное чувство охватило её тело, подогревая мысли, что начинали возбуждать; но юноша продолжал вести себя непринуждённо в кругу друзей, лишь одаривая девушку влюблённым взглядом и милой улыбкой, от которых она буквально таяла на глазах, пытаясь вновь коснуться Нетейама.