Nga kato oeyä txe'lan

      Кири растирала об камень собранные в лесу травы, добавляя в ступку сушёные семена растений, покрытые глянцевой чёрной оболочкой и издававшие приятный шелест при соприкосновении. Она дунула на костерок, что медленно разгорался и издавал тихий треск сгорающей в нём соломы. Девочка бросила в чашу перетёртую смесь и продолжила аккуратно помешивать, выпаривая лишнюю жидкость и превращая лекарственную субстанцию в мазь. Пахла она не слишком приятно: больше напоминала запах сорняковых трав и свежескошенной травы с поля с нотками горького каштанового сиропа. — Как можно было так свалиться с Туру, — возмущалась Кири, перебираясь с ноги на ногу и осматривая ушибы и царапины брата. — Болван! — посмеялась девушка, прощупывая кожу младшего Салли. — Это не я виноват! — оправдывался Ло’ак, жмуря глаза от неприятного жжения в области спины. — Он сам не слушался, — прошипел юноша, почувствовав, как боль начала усиливаться, а нанесённая мазь пощипывать кожу. — Ай! Щипит! — крикнул юноша, хватаясь руками за колени и сжимая их, пытаясь отвлечь мозг от одной боли и переключить мысли на другую. — Придётся потерпеть, потому что у меня нет других трав, — спокойно сказала Кири, размазывая лекарство вдоль всей поясницы юноши, которую сковала эта ноющая боль. — Бедный Ло’ак, — обнимая брата за плечи, говорила Тук. — Эй! Тук, сбегай к бабушке, возьми у нее листья шелколиста, — нанося остатки мази на спину, попросила Кири сестрёнку. — Скажи это для Ло’ака, и мне нужны именно эти листья! — напоследок крикнула Кири убегающей Тук, ведь они помогли бы притупить боль, подействовав в качестве местного анальгетика. Их бабушка была Цахик и знала многое о действиях лесных трав, но, как считала Кири, не совсем всё. Для неё эти методы были устаревшими: девушка изучала растения с раннего детства и могла подобрать альтернативу многим травам, которые, по её мнению, лучше подходили для изготовления лекарственных средств. — И всё же, почему они меня не взяли? — продолжал свои возмущения младший Салли, усаживаясь поудобнее возле друзей и костра, который согревал промёрзшие ноги после возни в прохладной грязи возле реки с Туру. — Ты же наказан, — ответил Паук, который внимательно следил за действиями Кири, что крутилась возле сбора сушёных трав. — Да и рано тебе ещё, — усмехнулся мальчик, — маленький слишком, — поправив экзокомплект, сказал Паук, в словах которого звучали язвительные нотки, и уворачиваясь от маленькой плетёной корзины, что летела ему прямо в лицо. — Ну ты и skxawng! — Прекратите! — зашипела Кири, отбирая у Ло’ака фрукты, которые он собирался пустить в полёт, на что юноши лишь громко посмеялись. — Как дети малые! Вы оба! — сжав руки в маленькие кулачки, сказала девочка и уселась рядом с костром, разводя следующее лекарство. Паук присел рядом, помогая девочке, а Ло’ак стал внимательно наблюдать за действиями сестры, принимая более вальяжную и удобную позу, в которой спина не напоминала о себе.

***

      Огромные животные с изогнутыми рогами бежали по пересеченной местности, мощными ногами протаптывая сырую землю. Дикий рёв разносился по всей долине, где проживали стурмбисты, начавшие свою миграцию. На Большую Охоту были собраны все работоспособные охотники клана, атакующие зверей как с воздуха, сидя верхом на банши, так и с земли, преследуя их на лютоконях, облачённых в цветные украшения: разноцветные перья, линии и полосы с замысловатыми кругами на теле, плетёные веревки и даже что-то похожее на бусы, свисавшее с шеи животных. Как говорили сами На’Ви, это придавало животному быстроты и силы от Великой Матери. Воздушные охотники были вооружены луками и стрелами, а некоторые из наземных имели при себе тяжёлые копья с мощным каменным наконечником с одной стороны и изогнутым в виде двухстороннего полумесяца с другой. Клекочущие звуки На’Ви подбадривали и поднимали охотничий дух. Кьюна была на противоположном от стада берегу, выцеливая небольшую особь, кажется, женского пола: в размере она не догоняла других, а её рога были значительно короче. Девушка натянула тетиву лука, целясь прямо в одно из дыхал животного, что беспорядочно открывались, кажется, из-за сбившегося дыхания. Стрела блестела в свете звезды на небосводе, а концевые перья трепетали на ветру. Лютоконь тяжело дышал, преодолевая препятствия на пути мощными прыжками и мотая головой, получая дозу адреналина от скорости и передавая часть выделившегося гормона девушке по Цахейлу. Кьюна сжала стрелу и резко отпустила её, издавая громкий рык, похожий на рык танатора. Наконечник пронзил животное в самое большое дыхало на грудине, стурмбист перелетел через голову, с хрустом ломая шею, и уже мёртвое тело, измазанное грязью, приземлилось на бок. Она подняла лук двумя руками, выкрикивая радостный клич, стуча зубами друг о друга. Цу’тей, что летел на икране позади девушки, подбодрил её, подражая крику, радуясь за свою бывшую ученицу и теперь уже юного воина, охотившегося с ним наравне. Нетейам направил горного летуна вниз, ближе к стаду, натягивая тетиву лука, он резко развернул банши, переворачиваясь в воздухе почти на бок, и пронзил стурмбиста в затылок, в область нервных сплетений. Кьюна подняла голову, одобрительно улыбаясь успешному выстрелу друга. В охоте участвовал и Джейк с Нейтири, которые также успешно справились со своей задачей, поразив три головы и добавив несколько тонн мяса к общему числу. Ка’ани и Саэйла, ученики Цу’тея, вдвоём поразили животное в шею из копий верхом на лютоконях и также получили одобрение со стороны Цу’тея. Некоторые из На’Ви, переоценившие свои силы, падали прямо перед огромными животными: кто-то смог уцелеть, а кто-то остался растоптан огромным животным. — Эй! Ласточка, за твоим лютоконём не угнаться, — крикнул Кьюне Нетейам, близко подлетая на Банши, на что Цу’тей недовольно отреагировал, ведь он пресекал любые попытки своевольства в ответственные моменты: это могло лишить жизни. — А ты попробуй! — выкрикнула в ответ Кьюна, высылая Марото. Конь, отбив задними ногами, помчался быстрее, мотая головой и издавая игривые постукивания зубами. Мощные ноги били о землю в такт тяжёлому дыханию, земля летела из-под копыт, огромными каплями падая в лужи и разбиваясь о водную гладь. Девушка вновь прицелилась, она наклонила корпус чуть вперед, рядом с шеей коня. Её стрела грубо пронзила голову животного, разрубая основание черепа в области первого шейного позвонка; яд, которым была смазана стрела, растёкся зелёно-жёлтой струёй по шее стурмбиста, мгновенно уходя по кровеносным сосудам и останавливая сердце. Она вновь закричала, словно смеющаяся гиена, замедляя коня и перескакивая на другую сторону, маневрируя мимо несущихся животных. Нетейам взлетел вверх, а затем, окунаясь и переворачиваясь в воздухе, словно огромный тулкун в просторе океана, пролетел мимо неё, выпуская стрелу в рогатое животное. Юноша посмотрел на Кьюну, что радостно мчалась напротив него. — Ну и кто великий воин? — выпалил Нетейам, разворачивая банши в сторону и вновь опускаясь к девушке, касаясь кончиками пальцев её волос. Кьюна чуть пригнулась, хватаясь рукой за шею лютоконя, что высоко подпрыгнул от неожиданности, увидев рядом с собой горного летуна. Цу’тей вздёрнул рукой, выкрикивая слова, которые заглушились шумом быков, но это явно было что-то грубое, судя по недовольному выражению его лица. — Вот же, бесстрашный, — недовольно сказал Джейк, увидев, что вытворяет его старший сын. — Я ему яйца ведь оторву, — возмущался Салли, хотя выражение его лица было абсолютно спокойным. — Вспомни себя, — улыбнулась Нейтири; в голове в виде приятных воспоминаний пробежались его выходки за время обучения в клане, на что Джейк закатил глаза, опуская голову и издавая лёгкий смешок. Охота продлилась почти до затмения, огромная звезда Полифем проявлялась на небе, раскрашенном в пастельные оттенки розового и жёлтого. На’Ви собирали разбросанные по дороге туши, загружая их в сети, что крепились к лютоконям, а некоторые даже к паре банши, что с усилием поднимали гигантское тело животного. В честь этого события вечером также проводился Охотничий праздник с танцами, пением и напитками, которые туманили разум, действуя на организм подобно земному алкоголю. — Наши воины вернулись! — кричала радостная Тук, подбегая к родителями и запрыгивая к ним в руки. — Хэй, братец, — улыбался Нетейам, слезая с горного банши. — Где уже успел изваляться? — интересовался старший Салли, увидев на спине Ло’ака бандаж из листьев, который весьма помог снять боль: Ло’ак чувствовал себя куда лучше. — А это ты у его неприручённого лютоконя спроси, — влезла Кири, подходя к братьям, скрестив руки на груди и закатывая глаза в своём фирменном надменном выражении лица. — Кири! — вскрикнул Ло’ак, сжимая крепко губы, показывая своё недовольство, словно надутый ребёнок. — Просил же не говорить! — Да ладно тебе! — потрепал по голове брата Нетейам. — Без ошибок не стать великим воином, — снимая с банши седло, добавил брат, улыбчиво уставившись на Ло’ака. — Кьюна! — крикнула Кири, подбегая к девушке, что подъехала к друзьям верхом на Марото. Конь устало дышал, издавая фыркающие звуки из дыхал, что медленно открывали хрящевые створки и также неохотно закрывали. — Кажется, я пропустила всё веселье в деревне, — замечая покалеченного Ло’ака, усмехнулась девушка. — Ни на минуту одного оставить нельзя, — обращаясь к младшему Салли, говорила Кьюна, на что юноша лишь недовольно сморщил лицо и высунул язык, получив за это по плечу от брата. — У него такой длинный язык, — смеялась Тук, не обращая внимания на старших и скармливая все сладкие цветочные лепестки Марото, что с жадностью поедал их с маленьких ручек девочки. Он слизывал их, поднимая голову вверх и запрокидывая язык на морду, собирая остатки пыльцы с головы, что разлеталась вокруг него. — Почти такой же, как у Ло’ака, — усмехнулся Нетейам, обнимая брата за шею. — Ну всё! Унизил уже хуже некуда, — закатив глаза, сказал младший Салли. — Могучий воин! — саркастично смеялся Ло’ак.       Со стороны деревни послышался стук барабанов: мужчины отбивали по ним, улавливая совместный ритм и начиная попадать в такт. Нинат вместе с другими женщинами запела, радуясь возвращению воинов с охоты. Она закружилась в танце вокруг костра, имитируя полёт горных банши. На’Ви занялись приготовлением мяса, обжаривая его на большом костре. Деревня буквально зашумела в радостных песнях и пьяных танцах. Цу’тей сидел рядом со своими учениками и, кажется, уже распивал каву, соблазняя молодых присоединиться к нему. Норм Спеллман разговаривал с Джейком, увлекаясь жгучей смесью, что так вскружила ему голову от одного лишь запаха. Через пару секунд этот человек-лаборатория уже кружился в танце в обнимку со своим хвостом, на что Салли закрыл глаза, пытаясь не реагировать на опьяневшего друга, не понимавшего свои действия и не контролировавшего их. Нейтири жадно поедала мясо, хрустя зажаренной корочкой, что приятно отдавала запахом костра. Ка’ани повалился с камня, на котором только что сидел, в бессознательное состояние, искусив одурманивающего напитка в виде нескольких жадных глотков, которым его соблазнил наставник. Приятная сладость растеклась по горлу, оставляя обжигающий след и испаряясь в виде неприятного аромата спирта. Саэйла подскочила за другом, ударяя его по щекам, пытаясь привести в чувства. — Оставь, бедолагу, — сказал Цу’тей, который сталкивался с воинами, не умеющими распивать наипрекраснейшую панацею, не в первый раз. — Дай ему несколько минут, и он придёт в себя, — пытаясь держать глаза открытыми, говорил наставник воинов, уже пошатываясь, сидя на камне. Саэйла присела рядом, обнюхивая чашу с кавой, но так и не решившись её попробовать. Резкий запах ударил ей в голову, отчего она сморщила мокрый нос и замотала головой, пытаясь быстро забыть этот мерзкий аромат. Кьюна и Нетейам прошли через танцующих На’Ви, уворачиваясь от их рук, которые в лёгких движениях волны танцевали, казалось, отдельно от всего тела. Саэйла помахала рукой, подзывая друзей к себе. Она отдала им по порции прибережённого мяса, быстро разлетающегося среди остальных членов клана: у стурмбистов было невероятно нежное мясо, особенно вырезки из шеи — при правильном приготовлении оно буквально таяло во рту, а добавленные специи лишь усиливали пряный вкус дичи. — Кажется, Цу’тей уже всё, — шепнула Кьюна на ухо своей подруги, раскрывая лист с едой, на что Саэйла тихо посмеялась, гляда на опьянённого наставника. — Я всё слышу, — наклоняя голову вперёд, сказал Цу’тей, пытаясь собрать взгляд на девушках, но он всё равно расплывался. Он закрыл глаза, хватаясь руками за голову. Кажется, третья чаша размером с приличную миску была явно лишней. Ка’ани попытался встать, но снова свалился, упав на колени. Юноша подполз к камню, упираясь в него руками. — Больше не возьму в рот эту дрянь, — еле выговорив, тихо произнёс Ка’ани, усаживаясь к подруге, которая лишь посмеялась над ним. Юноша протёр глаза, его шатало в разные стороны, а к горле подступил ком: тошнота вырывалась наружу, но молодой воин сдерживался изо всех сил, запивая неприятное ощущение чашей с водой, которая ненадолго облегчала его страдания. Нетейам взял в руки сосуд с кавой и сделал первый глоток. Приятная дрожь пробежалась по телу, оставляя после себя тепло. Желудок на мгновение загорелся, а во рту появился кисло-сладкий привкус ягод. Кьюна посмотрела на юношу, пытаясь скрыть свой недовольный взгляд, что плохо получалось. — Только не говори, что ты не пробовала, — обращаясь к девушке, сказал Нетейам, протягивая сосуд с дурманящей жидкостью, на что девушка отрицательно покачала головой. — Тогда может попробуешь? — улыбчиво предлагал Кьюне юноша, на что она покрутила ему пальцем у виска, напрочь отказываясь от этой затеи. — Да ладно тебе, не такая уж она и плохая, — снова делая глоток, сказал Нетейам. — Просто Ка’ани пить не умеет. — Я?! Да я себя просто не важно чувствую сегодня, — оправдывался Ка’ани, чувствуя, как всё, что он съел сегодня за вечер, вот-вот выльется из него. Он прикрыл рот руками, закрывая глаза и пытаясь подумать о чём-нибудь хорошем: это помогало. — Эй! Кьюна! Нетейам! — окликнула Тук друзей. — Пойдёмьте скорее! Там Паук такую штуку притащил! — кричала девочка, подпрыгивая на месте и светясь от счастья, словно маленький огонёк в лесу Пандоры. Девушка оглянулась на старшего Салли, который, прихватив сосуд с выпивкой и стащив у костра несколько порций мяса, направился за Тук, оборачиваясь на Кьюну и указывая головой в направление убежавшей сестрёнки. Девушка проследовала за ним. Шум, доносившийся из деревни, становился тише по мере удаления от его источника. Костёр, что горел в центре праздника, выплёскивал свои пламенные языки в диком танце, освещая всё вокруг и жёлтым отблеском падая на растения и деревья. Вдалеке виднелся странный огонёк, который превращался во множество других: белые, розовые, жёлтые — все они кружились и слепили глаза. Кьюна ускорила шаг, заворожённая странным светящимся предметом. Её уши уловили тихую мелодию, что доносилась из странной инопланетной штуки, которую она видела впервые. Небольшой предмет прямоугольной формы стоял на камне, а сверху переливался рыжими огоньками, почти как маленький костёр, только не согревает и не слепит своей яркостью. Девушка подошла ближе, с интересом осматривая незнакомый предмет. — Что это такое? Оно светится и… — Кьюна взяла его в руки, — поёт? — она вопросительно посмотрела на Кири, продолжая разглядывать и вертеть в руках то, что небесные люди называли колонкой. — Забавная штуковина, и песни такие…странные, — продолжила Кьюна, замечая, как уши начинают двигаться в такт ритму мелодии, что доносилась из этой волшебной коробочки. — Это колонка, — улыбнулся Паук, поправляя маленький диско-шарик, что висел на ветке дерева. — Такая прямоугольная коробочка со множеством песен, — продолжил юноша, спрыгивая с дерева. — Я стащил её с лаборатории, Макс с Нормом постоянно включают её, когда работают или когда бездельничают. — Эй, обезьян! — окликнула Паука Кири. — А тебе не прилетит? — За что? — удивился юноша. — Норм сам даёт мне её, чтобы воспользоваться, — настраивая звук на колонке, ответил Паук. — К тому же, сейчас он очень занят, так что навряд ли, — сосредоточенно пролистывая треки на отобразившемся прозрачном экране, продолжал подросток, пытаясь забыть картину с глупо танцующим Нормом у костра, которого случайно удалость заметить на празднике. — Так ты получается решил устроить тусовочку! — обрадовался Ло’ак, хлопнув в ладоши и потерев их друг об друга. — Да ты, брат, любишь веселиться! — все также обращаясь к Пауку, сказал юноша; внезапно взгляд младшего Салли упал на сосуд, который притащил Нетейам из деревни. — Опа! А это я возьму! — Ло’ак потянулся за выпивкой, но старший брат схватил его за запястье. — Нет! Не возьмёшь! — улыбнулся Нетейам, отбирая каву у брата. — Тебе такую гадость нельзя ещё! — Ой, да ладно! Я и без тебя её пробовал, — закатив глаза, проговорился Ло’ак, вновь пытаясь отобрать сосуд у Нетейама. — Вот значит как! — начал старший брат, схватив Ло’ака, который буквально вырвал из рук выпивку, за хвост. — А может расскажешь поподробнее? А, братец?! — Нетейам стал чересчур эмоционален и с трудом контролировал свои действия: кава разнеслась по крови и ударила в голову, одурманивая разум. — Эй, ребят! Не начинайте! — ругалась Кири, но её слова никто не услышал: Паук настроил колонку и уже на всю врубил музыку, проверяя громкость звука. — Для разогревчика! — крикнул человеческий мальчик, подскакивая с места и начиная кружиться и прыгать в такт музыке, размахивая руками. Кири уже слышала подобные песни: Паук частенько брал с собой маленький плеер с наушниками, и они ночью вдвоем наслаждались различными популярными жанрами земной музыки, лёжа под открытым небом. Нетейам, Ло’ак, да и Тук тоже не были удивлены такой технике, ведь их отец частенько пользовался подобной, а сами они в детстве зависали в лаборатории людей, которые остались на Пандоре. Кьюна видела различные компьютеры, мониторы и прочую технику в лаборатории, когда была ещё ребёнком, но коробочку с музыкой впервые: она редко посещала земных людей, предпочитая играть в лесу. Обычно Нетейам, с кем она чаще всего общалась, не приносил ничего подобного, поэтому для неё это было чем-то необычным, но очень интересным, как незнакомая игрушка для ребёнка. Колонка издала странный звук, а затем из неё заиграла следующая мелодия. Кири взяла за руку Тук и подскочила с места, начиная двигаться в такт мелодии. Туктерей прыгала на месте, размахивая маленькими ручками и задевая Паука. Затем приятный и мягкий голос девушки послышался из мелкой сеточки колонки, которая начала переливаться разноцветными огнями. Хвост Кьюны начинал двигаться, подражая мелодии, уши заиграли, улавливая ритмичность песни. Странное чувство охватило тело Кьюны: хотелось танцевать под инопланетную музыку — она начала двигать плечами в разные стороны. Нетейам закрыл глаза, покачивая головой в такт. Ло’ак последовал за Кири и Пауком, двигаясь куда более активно, чем остальные; со стороны это правда выглядело немного нелепо и очень забавно так, что Тук и Кири смеялись, глядя на брата. Младший Салли усадил мелкую сестрёнку себе на шею, поднимая её ручки и продолжая веселиться. — Эй, Кьюна! — позвала Кири девушку. — Давай с нами! Эти танцы были такими активными и странными, не похожими на те, что танцуют На’Ви. Движения не имитировали полёт банши или копытных животных во время брачных танцев. Наоборот, они заставляли расслабиться и прочувствовать тело с ног до головы, словно отпуская его в свободное падение с высоты. Человеческие танцы нравились Кьюне намного больше. Девушка подошла к друзьям, повторяя за ними движения. Нетейам наблюдал за своей подругой, он сделал глоток из сосуда, получая дозу жгучего вещества, и присоединился к друзьям. С каждым движением Кьюна чувствовала себя более раскрепощённой: уши вслушивались в ритм активной музыки, а тело двигалось отдельно от разума. Музыка сменилась, а громкость повысилась. Мужской голос совместно с женским заставил Кьюну распахнуть глаза шире, одаривая тело очередной дозой адреналина и дофамина. Нетейам коснулся плеч девушки, спуская руки к предплечьям и сжимая их, кончиками пальцев проводя по мягкой кожи Кьюны. Она подняла свои руки вместе с руками юноши, двигаясь в такт новой песне. Ло’ак с Пауком начали выкрикивать радостные звуки, подпрыгивая и отбивая кулаками в воздух. Туктерей вместе с Кири повторили движения за ними. Кьюна засмеялась, а Нетейам лишь улыбнулся. Девушка почувствовала, как от этих активных танцев пересохло в горле. Она взяла сосуд с кавой и сделала глоток: на удивление вкус у этой жидкости был куда приятнее, чем запах. Кисло-сладкий привкус остался на языке, а чувство лёгкости в мгновение окутало девушку. Она почувствовала новый прилив сил, а тело окунулось в дикий жар, испаряя лишнюю влагу в виде маленьких капелек пота, проступивших на разгорячённом теле. Нетейам взглянул на Кьюну: кажется его подруга начала пьянеть не только от громкой зажигательной музыки, но и от выпившей дурманящей жидкости. Пока старший брат наслаждался танцем вместе с девушкой, Ло’ак и Паук незаметно стащили сосуд с кавой, которой осталось буквально на несколько глотков. Ребята успели опустошить чашу, прежде чем её содержимое ударило им в голову так, что в глазах потемнело, а ноги пошатнулись, занося тело в сторону. Разноцветные огни исходили от колонки и от диско-шара, который висел на ветке, покрытый множеством стёклышек, что отражали свет и разбрасывали его по всей поляне, где танцевали друзья. Музыка сменялась незаметно, а тело не хотело останавливаться, но девушке, обессиленной от таких танцев, пришлось присесть, чувствуя, как ноги начинают изнывать в приятной боли. Нетейам повалился рядом, смеясь и закрывая глаза руками. Кири с Тук поедали уже остывшее мясо, но не потерявшее мягкости и пряного запаха костра. Ло’ак с Пауком двигались уже не так слаженно, как до этого: они топтались то на одном месте, то перескакивая на другое, пытаясь устоять на ногах, что уже еле-еле держали опьяневшие тела. — А ты хорошо танцуешь для новичка, — начал Нетейам, чьи слова заставили девушку покраснеть. — У меня есть идея, — юноша присел перед колонкой, просматривая список песен на маленьком мониторе. Он искал ту самую, которую услышал впервые, когда отец танцевал с матерью. Ему так понравилась эта мелодия, что он запомнил её с самого детства вместе с медленным танцем, в котором кружились его родители. Кири внимательно следила за действиями брата. Колонка переключила песню. Нетейам встал и подошёл к девушке, ведя её за руку на середину поляны. — Эй! Ну куда, — возмутились хором Ло’ак с Пауком, которые обессиленно двигались, вовсе не попадая в ритм песен, но продолжая бороться за звание худшего танцора. — Вот так, — старший Салли положил руку девушки на своё плечо, — двигайся вместе со мной, я поведу, — он ласково шепнул ей на ухо и подхватил Кьюну за тонкую талию, за которую давно хотел так нежно обнять девушку, и другой рукой сжал её мягкие пальчики в своих, начиная кружиться в медленном танце. Приятная мелодия окутала тела влюблённых, что двигались в ритм песни. Мягкий мужской голос начал напевать слова, которых девушка не понимала, но ей безумно понравилась мелодия, в которой её тело растворялось в чувственном танце. Она двигалась в такт с Нетейамом, повторяя за ним простые движения. Бабочки нежно запорхали в животе, создавая ласково щекотящие изнутри эмоции; она смотрела ему в глаза, что сверкали зелёным отблеском в ночи, рассматривая каждую колышущуюся на ветру ресничку. Огоньки освещали их, прыгая по телам, словно маленькие светлячки. Нетейам начал подпевать, — дорогая, погрузись в это чувство с головой и следуй за мной, — он сжал её талию посильнее, проминая подушечками пальцев упругую кожу, — я нашел девушку, прекрасную и нежную. И подумать не мог, что ты та самая, которая ждёт меня, — Кьюна смотрела ему в глаза, чувствуя, как сердце начинает стучать сильнее, дыхание замирало в лёгких поворотах, на которых мужчина прижимался грудью к телу девушки, — мы были всего лишь детьми, когда влюбились, не осознавая, что с нами происходит, — Кири улыбнулась, обнимая Тук и прижимая к себе, медленно покачиваясь в такт музыке, — на этот раз я не откажусь от тебя. Дорогая, неспешно поцелуй меня, твоё сердце — всё, что у меня есть, и в твоих глазах отражаются мои, — Нетейам закружил девушку сильнее, заставляя её запрокинуть голову чуть назад; длинные шёлковые волосы развивались на ветру, украшение на шее вздымалось вместе с тяжёлым дыханием, бусины которого катались по телесным изъянам, напряжённая грудь касалась плетённого топа, который в движении поглаживал возбуждённое тело. Кьюна закрыла глаза, чувствуя, как голос юноши проникает в самое сердце, согревая его. Припев охватил тело, которое подчинялось сейчас Нетейаму, что одурманил её не только своим пением, но и нежным танцем. — Милая, я танцую в темноте, заключив тебя в объятья, босиком на траве, слушая нашу любимую песню. Когда ты сказала, что выглядишь растрепанной, я едва слышно прошептал: этим вечером ты выглядишь безупречно, — Нетейам приподнял над землёй Кьюну, двумя руками сжимая её хрупкую талию, девушка поджала ноги, уперевшись ладонями в крепкие плечи старшего Салли. Она интуитивно обняла его, утыкаясь мокрым носом в ключицу юноши. Нетейам прижал девушку к себе, чувствуя её горячее тело, её мягкое дыхание, что теплом рассеивалось по шее и опускалось жгучей ноющей болью в пах. Словно две чистые души с Дерева Голосов, они покачивались в такт мелодии, уже не пытаясь игнорировать чувства, которые накрывали их с головой подобно цунами. Ло’ак и Паук посмотрели друг на друга, закатив глаза от увиденного и молча поедая оставшееся мясо, пытаясь сдерживать свои эмоции и не мешая остальным. Кири танцевала с Тук, что с широко раскрытыми глазами наблюдала за старшим братом и его напарницей. Это было так красиво: они ощущали друг друга всем телом, всем жаром, что исходил от них. И никто не мог помешать им сейчас: они были вдвоём — только он, влюблённый в девушку с самого детства, и она, утонувшая в его прекрасном голосе и в зеркальном взгляде, что не сходил с неё весь вечер. Она обняла его сильнее, прижимаясь лицом к груди юноши, что тяжело поднималась, раскрывая лёгкие в горячем дыхании. Ритм сердца, что почти совпал с ритмом девушки, отдавал в уши, которые вздёрнулись от мощного удара. — Будь моей девушкой, а я буду твоим мужчиной, — с трепетом в голосе закончил Нетейам, пока мелодия подходила к концу. — Ты посмотри, что вытворяет, — наблюдая издалека, шепнул Нейтири Джейк, который услышал знакомую песню, — весь в отца! — обрадовался Салли, скрестив руки на груди. — Нетейам, — улыбнулась Нейтири, уводя Джейка обратно к остальным. Песня закончилась, как и их танец, но чувства, что полыхали сейчас в груди обоих, хотели вырваться наружу, окутать тела влюблённых и унести подальше от остальных глаз. Тук весело захлопала в ладоши, оббегая вокруг Кири и хватая её за руку, размахивая ими по сторонам. — Это было прекрасно, — шепнул Нетейам, заправляя волосы девушки за ухо и проводя мягкой ладонью по лицу Кьюны. Она вжалась в неё, вцепившись пальцами в запястье, как только юноша собирался убрать её. Он провёл второй рукой по щеке с противоположной стороны, девушка закрыла глаза, чуть приоткрывая губы, из которых вырвался нежный выдох тёплого воздуха. Нетейам поцеловал её в лоб, оставляя жгучий след на коже девушки. Кьюна открыла глаза, касаясь пальцами место поцелуя. — Нетейам… — прошептала она, глядя, как юноша присаживается к друзьям и смотрит на неё с лёгкой улыбкой на лице. Эти глаза, которые сводят её с ума, так и манят, чтобы вновь окунуться в них; эти крепкие плечи, за которые так и хочется вцепиться когтями; эта шея, которую хочется целовать каждую ночь, оставляя влажную блестящую дорожку из жгучих прикосновений. Она присела рядом, рукой слегка касаясь его пальцев. Щёки приятно заполыхали алым цветом, а взгляд опустился, рассматривая украшение на ноге, что подарила ей Тук. Она провела своим хвостом по его пояснице, спускаясь ниже и поглаживая мягким кончиком его хвост, что радостно отдёргивался от нежных и приятных ощущений. — Что-то я устал, — произнёс Ло’ак, валявшийся на земле, задрав ноги на камень. — Меня тошнит, — заныл тот, переворачиваясь на бок и хватаясь руками за живот. — Тебе же сказали не пить! — ударив в плечо младшего брата, возмутилась Кири, нахмурив лицо в недовольной гримасе, которая выглядела достаточно мило в глазах Паука. — Брат, будь сильнее, — подбадривал Паук друга, валяясь рядом с ним с теми же симптомами, что и Ло’ак. — Ну вы и болваны! — встав напротив друзей, крикнула Кири, нервно размахивая хвостом и пытаясь поднять их, держа за руки. — Быстро домой! — продолжала возмущаться девочка, пока Тук топала маленькими ножками за ней, держа сестру за кончик хвоста. Паук лениво перебирал ногами, чувствуя, как сон пытается завладеть им: глаза слипались, а рот постоянно раскрывался в смачном зевке. Ло’ак наклонил голову на бок, посматривая на друга и прикрывая глаза, спотыкаясь на ровном месте. Кири придерживала их за плечи, чтобы братья не поцеловали лицом землю. — Тяжёлые, как туши шестиногов! — кряхтела девочка, поправляя экзокостюм Пауку, мобильный блок которого волочился по земле. — Эй, Кьюна, — тихо окликнул Нетейам уткнувшуюся лицом в его плечо девушку, когда друзья окончательно скрылись из виду. Он коснулся её руки, а она, повернув голову, скатилась к нему на колени, отдёргивая ушами во сне. Нетейам провёл подушечками пальцев по лицу Кьюны, убирая волосы, которые недавно были заплетены в нежную причёску, за ухо. Он наблюдал, как мило она сопит во сне, как колышутся её ресницы от резких движений глаз, как смыкаются пухлые губы и как вздымается грудь в спокойном дыхании. Юноша поднял её на руки, прижимая девушку к своей груди, и отнёс домой, укладывая в кровать, которая представляла из себя тугое полотно, натянутое меж веток с небольшим навесом. Она сонно открыла глаза, почувствовав холодную ткань под собой, Кьюна схватила за руку уходящего Нетейама, что с такой нежностью вновь взглянул на неё, отчего девушка почувствовала жар внизу живота. Она потянула юношу на себя, он поддался вперёд, присаживаясь рядом с ней. — Останься, — произнесла шёпотом девушка, скрывая расплывшийся в неловкости взгляд. Ей было безумно хорошо с ним, до такой степени, что она не хотела отпускать его ни на секунду, не хотела, чтобы он уходил. Она вновь провалилась в сон, теперь уже укутанная его теплом, а не холодом одиночества. Нетейам поглаживал спящую девушку, рассматривая звёзды, усыпанные на небе словно пшеница на вспаханном поле. В руке он сжимал маленький кожаный мешочек, перебирая сквозь материал его содержимое. Юноша сортировал мысли, что вихрем кружились в его голове, не давая разуму взять контроль над ними. Он погрузился в сон, теперь уже думая только о ней…о той, с кем готов провести всю свою жизнь, о той, кто стала ритмом его сердца.