Нас было трое

Жизнь в Мидгарде оказалась куда тяжелее, чем Сигилинн представлялось. Она заняла полуразрушенную хижину неподалеку от небольшой деревеньки, затерянной в лесах. Сперва к девушке отнеслись с опаской, но Сигилинн выглядела довольно безобидно, так что вскоре к ней привыкли. Принцесса неплохо умела исцелять и без магии – за многие годы, проведенные в библиотеке Асгарда, она получила много знаний, некоторые из которых считала бесполезными. Ну, зачем, к примеру, принцессе знать, как принимать роды у человеческих женщин. А гляди-ка – пригодилось. Да еще как! Мидгарцы приходили к ней, что ни день – кто с животом мучился, кто – с зубной болью, у кого спину скрутило, кому – мужскую силу вернуть. Если Сигилинн чего и не знала, то легко находила ответы в многочисленных книгах, привезенных из дома. Как асгардцам удалось столь подробно изучить организм смертных и их болезни, девушка предпочитала не задумываться. Ей повезло – она попала в Мидгард в разгар весны, так что за лето успела расположить к себе смертных, которые, в обмен на услуги лекаря, подлатали ей хижину достаточно, чтобы можно было пережить в ней зиму. Так же в качестве оплаты приносили продукты и иногда - самодельную утварь. И все равно наступившие холода застали ее врасплох. Пришлось учиться рубить дрова, топить печь. Да и с приготовлением пищи у Сигилинн не заладилось… В общем, новая жизнь совершенно не была похожа на привычную. Каждый день на голову Сигилинн сваливались проблемы, о которых она и помыслить не могла в Асгарде. То крыша прохудится, то мыши запасы погрызут, то дожди зарядят, и дорогу развезет так, что пока до реки дойдешь за водой – вся в грязи уделаешься. А стирать тоже приходилось самой. Не было ни слуг, ни огромного гардероба. Руки у Сигилинн быстро начали грубеть от холодной воды, топора да возни с землей и лекарственными растениями. Чтобы распугать мышей, принцесса завела себе кошку. А потом – и собаку, чтобы не подпускала к дому чужаков и зверье. Локи связывался с ней три-четыре раза в неделю, используя свою птицу как передатчик магии. Сигилинн всякий раз уверяла его, что все отлично, живется ей здесь легко, почти как во дворце, но руки от брата старалась прятать. Он делал вид, что верил. Между тем, Сигилинн нашла цель в своем земном существовании. Сын старосты отчего-то очень напоминал ей Бальдра. Конечно, у него не было божественной красоты и силы ее супруга, да и тяжелая мидгардская жизнь наложила свой отпечаток. Но для смертного он был весьма красив и умен. А больше всего напоминали о Бальдре его глаза – такие же мудрые, теплые, живые, почти того же мягкого серого оттенка. Звали парня Джереми. Недавно он женился, и они ожидали появления на свет первенца. Жена его Энни ничем Сигилинн не напоминала – простые черты лица с широким крупным носом, небольшого роста, полненькая (каковой была еще до беременности). Зато по характеру Энни оказалась мягкой, добродушной и веселой. Улыбка почти не сходила с ее маленького личика, делая его почти красивым. Глядя на них, Сигилинн решила, что должна оградить эту пару от опасностей Мидгарда, сохранить их жизни и брак, раз уж не сумела спасти свой. Вскоре у Джереми родился мальчик. Энни располнела еще сильнее, но так и сияла счастьем, держа на руках сына, отчего казалась еще красивее. Конечно же, роды принимала Сигилинн, сделав все, чтобы они прошли как можно легче и безболезненней. Мальчишка рос не по дням, а по часам. Чужие дети вообще быстро растут, а уж с точки зрения существа, чей возраст давно перешагнул не одну сотню земных лет – тем более. - Не дело ты задумала, - хмурился Локи, являясь в виде проекции в ее хижине. На фоне мирно спящей на скамье кошки и метлы в углу асгардский принц в парадном облачении выглядел странно и неуместно. – Люди недолговечны и слабы. И глазом моргнуть не успеешь, как и он, и жена его состарятся и умрут. Что ты тогда будешь делать? Снова сбежишь? - Буду приглядывать за их детьми, внуками и так далее. - Не скоро же ты собираешься домой, - с тоской протянул принц. – Позволь хотя бы маме навестить тебя! Она скучает, Тор скучает… Мы все. Сиф спрашивает о тебе что ни день. Даже Огун интересуется, как у тебя дела. - Нет, еще не время. Я вернусь. Не знаю точно, когда. Но обязательно вернусь. Поцелуй от меня маму, братишка. Скажи, что у меня все хорошо, я поправляюсь. Знаешь, вчера я сумела высечь искру, почти удалось зажечь лучинку. - Правда? – прищурился Локи. - Нууу… Искра точно была. Пока, братец. Мне еще кучу дел переделать надо. Да и идет кто-то, плохо будет, если тебя увидят. А потом разразилась война. Сигилинн не стала вникать, из-за чего. Была у людей какая-то нездоровая страсть к уничтожению себе подобных. Войны вспыхивали буквально на ровном месте, расползаясь по странам пожарами и эпидемиями. Асгардцы тоже воевали, но войны их были благороднее, честнее. Убивали и умирали они за миры, порой – за всю Вселенную, разя противника на поле брани. Не затевали они войн ради небольшой полоски земли, не травили колодцы по деревням, не насиловали женщин из захваченных селений, не убивали детей… Услышав недобрые вести, Сигилинн поняла лишь одно – ее подопечные в опасности. К тому времени мальчишка Джереми уже подрос и обзавелся младшим братом, а Энни носила третьего. И вот тогда-то Сигилинн и задумалась, что же она будет делать, когда окажутся захватчики перед ее деревенькой. Какой бы хорошей мечницей принцесса ни была, она и против жалкой сотни не выстоит. И бессмертной Сигилинн не была. Конечно, она куда крепче и более живучая, чем любой человек. Но есть много способов убить асгардца, вполне доступных человеку. Тем более – асгардца, лишенного магии. - Мои силы, Локи. Я должна вернуть себе их как можно скорее. - Ты говоришь, что у тебя уже получаются кое-какие простенькие заклинания. Значит, твоя связь с магией восстанавливается, - Локи ободряюще улыбнулся. Как часто случалось, забывшись, он потянулся, чтобы взять сестру за руку. И отдернул руку в последний момент. Если девушка пыталась коснуться иллюзии, то призрачный образ брата терял стабильность и рассыпался мелкими золотыми искрами. – Еще немного – и все вернется на свои места. - Это «немного» может занять лет сто! – воскликнула Сигилинн, всплеснув руками. - А счет идет на недели. Надеюсь, что не на дни. Слышала я про один способ… Не хотела к нему прибегать, но придется. - Какой способ? – насторожился Одинсон. Если уж сестра не хотела пользоваться им даже ради возвращения своей магии, то это явно не было чем-то хорошим и приятным. А вернее всего – смертельно опасным. - Есть в Альвхейме одно существо… - начала Сигилинн нерешительно. – Вроде как то ли симбиот, то ли паразит… Кто как говорит. Короче, оно с магией тесно связано и сможет восстановить мою связь. Надо только достать его. И тут мне нужна будет твоя помощь. - Я должен подумать, - ответил Локи и исчез. Объявился он (а точнее, его иллюзорный образ) на следующий день. - Д'зерон-ай, - сказал он спокойно. И спокойствие это не предвещало ничего хорошего, потому что глаза Локи источали холод, достойный йотунхеймских льдов. – Ты хочешь запустить д’зерон-ай себе под кожу. Одинсон не спрашивал. Он констатировал факт. И этот факт ему абсолютно не нравился. - Да. Так и есть, - хитрить и врать не имело смысла, поэтому Сигилинн постаралась выглядеть как можно увереннее и спокойнее. - Ты собираешься впустить в себя эту тварь ради этих людишек?! Ради жалких смертных, которые не проживут и сотни лет, ты готова пожертвовать собой?! – Локи сорвался на крик. – Одумайся! Д’зерон-ай – не милая зверушка, которая будет жить рядом с тобой, как твоя кошка или Найона. В тебе, внутри тебя, под твоей собственной кожей поселится хитрая хищная тварь, которая даст тебе силу, но ежеминутно, ежесекундно будет стараться подчинить себе твои тело и разум, - Одинсон попытался говорить спокойно, но удалось это недолго. - Ты этого хочешь?! Этого?! Ты безумна, сестра! Твоя боль окончательно помутила твой разум, теперь я отлично это вижу. Я не сделаю этого, не поведу тебя навстречу твоей гибели. - Послушай, Локи. Просто выслушай. Эти люди – главный смысл моей жизни сейчас. Единственное, что заставляет меня чувствовать себя живой. Если не станет их, ничего во всех Девяти мирах не будет достаточно важно для меня, чтобы искать силы жить дальше. Я уже говорила тебе, что знаю, как мало живут люди. Но их жизнь продолжается в последующих поколениях… Я не могу их бросить. А они находятся в опасности. В большой опасности. Если ты не поможешь мне сам, я пойду в пещеры Альвхейма одна. И, раз ты знаешь, что такое д’зерон-ай, то знаешь, и как опасны первые минуты. Что ты выберешь – сопроводить меня и помочь выстоять против паразита, или отказать мне в помощи и оставить один на один с, как ты выразился, хитрой хищной тварью? Лицо Локи выражало отчаяние. Он крепко сжал зубы, словно борясь с криком, готовым вырваться наружу. Из прикрытых глаз на щеку скатилась слеза, оставляя блестящую влажную дорожку. - Будь оно все проклято… - пробормотал Локи, глядя куда-то в сторону, затем повторил чуть громче: - Будь проклят этот Мидгард со всеми его людишками! Я не стану тебе помогать. Мы с Тором сами явимся, когда будет нужно, размажем всех, на кого ты укажешь, сравняем с землей. Только не делай того, что собралась… - Мне нужна моя сила! – взорвалась Сигилинн, сделав упор на слове «моя». – Это моя ноша, которую я должна нести сама! Я что, должна буду звать вас каждый раз, когда здесь что-то будет происходить? Да тут постоянно что-то происходит. И мне нужна моя сила. - Она будет не твоя. И настанет день, когда ты не сможешь ее контролировать. - Если этот день и настанет, то не скоро. Я смогу что-нибудь придумать. Так ты со мной или нет? Локи внимательно посмотрел на сестру. Годы жизни в Мидгарде не пошли ей на пользу. Он-то надеялся, что, хлебнув тяжелой жизни рядом со смертными, принцесса быстро сбежит обратно во дворец отца или хотя бы в чертоги короля ванов. Но Сигилинн зациклилась на смертных, словно помощь им могла что-то исправить в ее собственной жизни. Теперь он ясно видел, что сестра безумна. Но он понял это слишком поздно и теперь, вероятно, уже ничего не сможет с этим поделать. «Может быть, увезти ее в Асгард насильно? – размышлял Локи, глядя на девушку, нервно комкающую край передника. – Но ведь она снова замкнется. И тогда мама и Тор, да и прочие, не скажут мне «спасибо». Или скажут, узнав, от какой участи я ее спас? И что дальше? Под замок ее на пару сотен лет, пока мидгардская дурь из головы не повыветрится? Иначе опять сбежит к своим любимым смертным. И вот тогда я могу ее уже не найти никогда». - Я помогу тебе, - тихо сказал Локи. – Я пожалею об этом. Сотни раз пожалею. Но ты ведь все равно сделаешь по-своему… - Отлично! – Сигилинн даже подскочила на месте от радости. – Тогда отправляемся как можно быстрее. Можно – прямо сегодня ночью. Враги не так уж далеко, время не ждет. - Хорошо, я приду за тобой сегодня, - обреченно ответил Локи. Когда солнце село, Сигилинн зажгла несколько свечей, достала из сундука асгардский костюм для верховой езды, переоделась и приготовилась ждать Локи. Долго ее ожидание не продлилось. Одинсон явился в боевом облачении. Он был хмур и отводил глаза, стараясь не встречаться взглядом с сестрой. - Идем же! – торопила его Сигилинн. – Мы должны вернуться как можно быстрее. Самый короткий путь в Альвхейм лежал через Ванахейм. При чем червоточина выныривала на склоне горы, с которой был виден королевский замок. Увидев его, Сигилинн замерла, вглядываясь в знакомые очертания арок и колонн. Локи начал было надеяться, что сестра махнет рукой на самоубийственную затею и двинется во дворец. Но принцесса упрямо мотнула головой и шагнула в следующий проход. Брат с сестрой оказались на склоне горы, возвышающейся над похожими на бурлящее море древесными кронами, раскачивающимися под порывами ветра. Лес простирался до самого горизонта. Вообще, почти весь Альвхейм был покрыт лесами. Прежде Сигилинн нравились его пейзажи. Теперь же она даже не взглянула на древесный океан и быстро принялась спускаться вниз, к пещерам. Далеко идти не пришлось. Пещеры располагались чуть ниже червоточины, а д’зерон-ай не заползали слишком глубоко, подкарауливая жертвы почти у входа. - Я пришла к вам добровольно! – объявила Сигилинн, едва ступив под гулкие своды пещеры. – Я предлагаю свое тело в обмен на силу! В темноте зашевелилось что-то темное. Зашуршало, заскользило по влажным камням стен. Сперва – тонкие, едва заметные черные нити выползли из темноты. За ними, словно кляксы струящейся по стенам нефти, показались тела д’зерон-ай. - Я пришла к вам добровольно, - повторила она чуть менее уверенно, глядя на наползающую из пещеры влажную черноту. Черные волосинки потянулись к ней со стен, осторожно прикасаясь к коже, едва ощутимо ощупывая открытые участки, тихонько проползая под края одежды. А потом они начали покалывать кожу, тончайшими усиками проникая под нее. На местах проколов показывались маленькие капельки крови. Локи шагнул к девушке, но она жестом остановила его. И тут ближайшая «клякса» резко рванулась к ней, распадаясь на мириады нитей, оплетая хрупкую фигурку черным коконом, тончайшими иглами вонзаясь в кожу и мгновенно втягиваясь в порезы. Не прошло и пяти минут, как д’зерон-ай полностью оказался под кожей Сигилинн. Остальные твари отступили обратно в темноту пещеры, признавая право собрата на добычу. Девушка повернулась к Локи. Он ожидал увидеть нечто неприятное, но все равно не выдержал и отшатнулся. Лицо Сигилинн сплошь покрывала кровавая маска, словно каждая пора начала кровоточить. Зрачки были расширены почти до предела, практически полностью закрывая голубую радужку, а белка больше не было – вместо него оказалась неравномерно-черная масса. - Что я наделал… - прошептал Локи, в ужасе глядя на сестру. – Что я наделал… Сестра, что же я натворил! Уж лучше было снова посадить тебя под арест, чем это… Сигилинн смотрела на него, словно видела впервые. Внезапно она оскалилась, как дикий зверь, и бросилась на брата. Тот ловко перехватил ее руки, нацелившиеся ухватить его за горло, и повалил отчаянно вырывающуюся сестру на пол пещеры, заломив руки за спину и надеясь, что она не выкрутит себе суставы, пытаясь вырваться. А она пыталась – да еще как! Но Локи был сильнее. Он прижимал ее к полу, пока она не перестала дергаться, а отчаянный рев и визг не сменятся на тихие всхлипы. Тогда он отпустил ее руки и перевернул на спину, положив голову сестры себе на колени. Сигилинн плакала. Слезы катились из ее глаз, оставляя следы в крови, которая уже начинала схватываться бурой маской. Локи снял золоченый наруч со своего предплечья и вытер ее лицо рукавом рубашки. Стало видно, что порезы уже затянулись, а под кожей тут и там проступают тоненькие, словно капилляры, усики д’зерон-ай. Белки по-прежнему оставались черными, но теперь взгляд был вполне осознанный и довольно испуганный. - Все хорошо, - прошептала Сигилинн сорванным голосом. - Ничего не хорошо, - мрачно отозвался Локи. – Я не понимаю, как я мог на это согласиться. Как ты могла – тем более. - Прости, - все тот же хриплый шепот. Сигилинн села, уткнулась лбом в золоченую дугу на груди Локи и горько разрыдалась. Плакала она долго, надрывно, словно изливая все, что накопилось за годы, прошедшие со смерти Бальдра. Ведь даже по человеческим меркам несколько лет – не такой большой срок, чтобы забыть подобное. Для уроженки Асгарда это время и вовсе пролетело как один день, не стерев воспоминаний, даже не приглушив боли. Локи не мешал, ничего не говорил, не торопил, только мягко поглаживал сестру по затылку, волосы на котором тоже ссохлись в кровавой корке. Наконец судорожные всхлипы сошли на нет, и девушка подняла лицо. - Хорошо, что Тора здесь нет, - вымученно улыбнулась она. Локи вопросительно приподнял бровь. - Он бы все тут разнес, - пояснила Сигилинн, поднимаясь на ноги. Выглядела она кошмарно, но держалась вполне бодро. Всю обратную дорогу она проделала, не выказывая каких-либо признаков слабости или плохого самочувствия. Добравшись до своего домика в Мидгарде, она первым делом побрела на реку, разделась догола и долго смывала кровавую корку, стоя в ледяной воде. Покончив с водными процедурами, Сигилинн выбралась из реки и принялась озадаченно разглядывать перепачканную одежду. Локи без слов отстегнул свой плащ и протянул сестре. Сигилинн укуталась в него, прихватила костюм, и они побрели в дом. - Ты останешься? – спросила Сигилинн, переодеваясь в скромное мидгардское платье. – Хотя бы на одну ночь. Эта штука внутри меня. Я ее не чувствую, но не знаю, что может случиться. Мне страшно… - Лучше бы тебе было страшно до пещер. Может быть, и не натворила бы всего этого, - проворчал Локи, но согласился, что оставаться одной ей опасно. - Но обещай, что ни при каких обстоятельствах, что бы ни происходило, ты не причинишь вреда жителям деревни. И защитишь их от любой опасности, с которой сможешь справиться. Клянись! - Клянусь, - вздохнул Локи. Спала Сигилинн беспокойно, крутилась, вздрагивала, но агрессии не проявляла. Локи ушел на следующий день. Сигилинн настаивала, чтобы он ничего не рассказывал во дворце, но сам принц еще колебался, как ему стоит поступить. А еще через день на деревню напали. Это случилось рано утром. Сигилинн разбудило резкое испуганное стрекотание Найоны. Она сразу поняла, в чем дело, и рванулась к жилищам людей, едва успев накинуть плащ с глубоким капюшоном, чтобы скрыть отметины на лице и страшные черные глаза. Улицы быстро заполнялись вооруженными людьми и крестьянами, которых те выгоняли из домов. Сигилинн не колебалась ни минуты. Она подняла руку, из которой в ближайших нападающих ударил тугой сноп светло-голубых молний. Когда противники рухнули замертво, она перенаправила смертоносную магию на следующих, призывая во вторую руку еще один искрящийся и грохочущий сноп. Пара минут – и на улице остались только перепуганные жители деревни и полу-обугленные трупы врагов. А Сигилинн двигалась дальше. Капюшон слетел с ее головы, демонстрируя встречным новое лицо принцессы. Агрессоры попытались напасть на девушку толпой, но были сметены одним движением руки. Быстро оценив ситуацию, оставшиеся нападающие бросились наутек, громко окликая своих зазевавшихся товарищей. Сигилинн не стала их преследовать. Она застыла посреди улиц, опустив голову и устало уронив руки. И тут из-за ее спины раздалось истеричное: «Ведьма!» Сигилинн даже не сразу осознала, что кричат о ней. «Ведьма! Дьяволово отродье! Всех нас погубит, ведьма проклятущая!» И со всех сторон к ней начали приближаться крестьяне. Подходили они осторожно, окружая Сигилинн со всех сторон. Знакомые лица были искажены страхом и злобой. «Ведьму привечали! – ругался кто-то в толпе. – Экую змеищу на груди пригрели! Дураки мы, дураки!» «Сжечь ведьму!» - заверещал тот, самый первый истеричный голос. «Сжечь, сжечь!» - подхватили остальные. Руки Сигилинн оказались заломлены и связаны живо принесенной веревкой. Она лишь удивленно озиралась, не веря, что это происходит с ней, что это те же люди, которые еще позавчера толпились у ее крыльца, прося «снадобье от поносу» да «настоечку из мужицкого корня, значит». Костер сложили на удивление быстро. Девушку раздели догола, охая и ахая при виде черных, похожих на выступающие под кожей сосудики отметин д’зерон-ай, и брезгливо вытирая руки, стоило им задеть ее кожу. Принцессу крепко-накрепко привязали к столбу. Она понимала, что надо сопротивляться, что она одолеет всех этих людей без особого труда, раскидает, как только что раскидала нападавших… Но зачем тогда было это все? Чтобы, не дав врагам перебить ее подопечных, прикончить их собственными руками? «Висюльку с шеи сорвите! – крикнул кто-то из толпы. – Мало ли, что за колдунство у ней там!» Кто-то из крестьян подошел к принцессе и сорвал медный медальон с ее шеи. И тут же откуда-то сбоку к подоткнутому под поленья сену поднесли факел. Завидев огонь, д’зерон-ай внутри Сигилинн в ужасе зарычал и забился, пытаясь выдернуть шест. Но паразит еще не до конца освоился в новом теле, слишком много сил потрачено было на борьбу с чужаками, так что защищаться от своих было уже практически нечем. Огонь лизнул обнаженные ноги… Пламя взметнулось высоко и как-то сразу, практически скрыв тонкую фигурку из вида. - Мы опоздали! – глаза Локи расширились от ужаса. Он поудобнее перехватил кинжал и собрался было броситься на толпу, собравшуюся вокруг костра. - Нет, брат, - Тор удержал Локи, положив ему на плечо руку. – Ты ведь поклялся ей не трогать этих людей! - И к чему привели эти клятвы?! Они заплатят за это! - Так мы не вернем Сигилинн… - Тор опустил глаза и разжал руку. Но за секунду до этого Локи почувствовал, как задрожала ладонь брата. – Так мы только оскверним ее память. Убив тех, ради кого она отдала собственную жизнь, мы не исправим ничего. Старший Одинсон отвернулся от костра и людей вокруг него, не в силах больше смотреть. В свете разгорающегося дня младший принц увидел слезы в глазах брата. Тор не плакал с самого раннего детства. Локи считал, что тот уже разучился. - Уходим, брат. Мы уже ничего не сможем сделать… Хеймдалл, открой Мост! Сорока выпорхнула из костра, оставляя за собой дымный след. Толпа ахнула. Кто-то крикнул, что ведьмину тварь надобно изловить – но где там! Птица сделала круг над собравшимися, выхватила из неплотно сжатой ладони крестьянина медный амулет Сигилинн и быстро помчалась куда-то на восток, навстречу встающему солнцу.