Дом напротив

В ночной тишине квартиры открывается скрипящая дверца холодильника. Акума достаёт охладившуюся бутылку вина, когда-то подаренную Киром. Жаль, что алкоголь не сможет согреть внутренности как раньше. Серёжа перестал считать дни с так называемой «ссоры», прошло уже точно больше недели. Курсед не выходит на связь, окно в его доме больше не горит. Сначала он пытался дозвониться Рейзу, потом Энгелю, но ни тот, ни другой не отвечали. Никита был определённо занят делами с Кусакабе, которому грозит чуть ли не десять лет за наркоту, может даже больше. Кир скорее всего скрылся из общества, дабы не попасться со всем этим. Ну или просто вскрылся. Акума снова один, снова заперт в вакууме из раздумий, бредовых идей и ебучего одиночества, самого бредового страха из всех. Снова случилось то, чего он боялся. Ни одно вещество не сможет затмить чувства, как было незадолго до появления Кира в его жизни. Одиночество хуже любой ломки, любого отхода, какой-либо иной боли. Кир – как героин этой вселенной, ушёл, и началась ломка. В крови нет ни одного доброго словечка, ни одной светлой, трезвой, как бы странно это не звучало, улыбки. Чувство, будто по телу бьют ломом пока каждый сантиметр костей не треснет и не распадется в щепки. Череп залит кислотой и разъедает извилины как лсд и прочие галлюциногены. И ни один рехаб этой хуйни не вылечит, хоть по наркологам ходи, всё тщетно. Ведь проблема далеко не в веществах, хотя она и в голове, и физически гложет тело и душу. Кир мог убить одним словом, разнести в мясо все сомнения, а теперь ломает досмерти. Разум скован цепями, лишь бы не порезать себя кухонным ножом и не въебаться в стену с разбегу. Где? Где он теперь? Что он чувствует? Чувствовал ли хоть что-то? Акума сам не знает почему так резко грустно стало, почему так скучаель по тому, кто живет в соседнем доме от тебя. Он же всё ещё жив, правда? Просто тупая кирпичная стена отделяет их, но только ли она... Иногда это все кажется просто идиотизмом, ведь бесконечные страдания являются тупиком для человеческой природы и сознания в целом. Голову посещает мысль, что все эти чувства были, есть и будут до конца лишенными какого-либо смысла. Акуме было по-настоящему плевать на чужое мнение, когда он ходил по улице с высохшим до костей наркоманом, пусть люди вокруг и косились на них как на ёбнутых, сбежавших из психбольницы психов и пидоров, державшихся за ручку у всех на виду. Было все равно. Он был счастлив. С каждым глотком алкогольной дряни память выдавала всё – каждый поцелуй, прикосновение, объятия по несколько минут при встрече, запах тех самых духов, которых Кир купил на последние бабки, дабы не быть совсем похожим на наркомана. Каждый ебучий чувственный поцелуй на прощание, секунда – и пришла ломка, стало что-то не так, словно спиздили Мону Лизу с выставки великих произведений искусства. Глаза рассматривают каждое фото в телефоне с этим ублюдком, словно ищут новую дозу, дабы догнаться и умереть наконец от передоза. Память бьёт сильнее чем соль в голову, воспоминания льются ливнем, как слезы по худым щекам, и накрывает истерикой. Ничего не хочется видеть, если это не Кир, не хочется слышать, если это не Кир. На секунду захотелось залезть в наркошоп и купить на все состояние, лишь бы забыться... Героин - это очертание твоей души, твоего тела. Ты - героин этой Солнечной системы. Так когда же отпустит от героина с твоим именем?

***

Середина лета. – Алё, да да да... Акума сидит в комнате Кира на кровати, листая ленту вк. Из коридора доносится разговор с Кусакабе по телефону, который успешно лежит в больнице с переломами и недавно отошедний от наркотического опьянения. – Ты совсем еблан? Ты ж только отошёл... А мне впадлу, я после геры и у меня кончились бабки. Даже покупать чета впадлу. Эти слова несомненно радуют Сергея, ведь он заебался видеть вечно сонного, уставшего Кира, который не может и двух слов связать. Шприцы в мусорке и красные точки на вене напомнят о вечерних планах на будущее, но чуточку позже. – Ладно, давай, не сдохни там... Наконец-то у Миши отобрали мобилу и потащили на какой-то анализ. Кир снова свободен и открыт к разговору. – Давай похаваем что-нибудь, я голодный шо пиздец. - сплитовый стоит, оперевшись на дверь комнаты, растрёпанный, почти только что проснувшийся. – Мы вчера нажрались доставкой, тебе не дохуя было? - Акума искренне удивлён, почему его, на данный момент сосед, такой худой, а ест больше, чем он сам за два дня. - На верхней полке над раковиной дошик есть, как раз две пачки осталось. Курсед молча развернулся и побрёл на кухню ставить чайник. – А тебе заваривать? - из кухни донёсся голос друга. – Нет, я не голодный. - после этого Акума понял, что с утра можно выкурить пару-тройку сигарет и пошёл на поиски желанной пачки. - Мб сходим куда-нибудь? Меня заебало дома сидеть фулл день. – Ну похуй, пойдем. Главное что не за дозой, а то у мя денег нет. Ответ Кира удивил больше, чем всё ещё живая одноразка, которую Акума нашёл среди кучи хлама на столе, вместо желанной пачки сигарет. Утро пролетает за разговором о поиске и будущей покупке каких-нибудь растений в квартиру Кира. Серёжа хорошо повлиял на него за это время, сплитовый вместо двух граммов хочет купить два кустика с цветочками. Пересмотрев все виды суккулентов в интернете Курседу так и не удалось выбрать что-то одно, ведь все они довольно прикольно смотрятся. Ещё одна проблема заключалась в том, что бы найти хоть один понравившийся, ведь в магазине может и не быть такого товара. К тому моменту как Курсед доел лапшу, одноразка все-таки сдохла, оставив на последней затяжке противный вкус сгорающего испарителя. – Кир, а куда все сиги делись? Я чета искал и не нашёл нихуя, а одноразка закончилась. – Еблан, мы неделю почти из дома не выходили и скурили всё. - Кир собрал все мусорные мешки в кучку и отнёс в коридор. - Мы же вроде прогуляться хотели? Давай мусор заодно вынесем и купим че-нибудь. – В какой момент ты стал думать о будущем?.. Вопрос Акумы был риторическим, ведь Киру и сейчас похуй что будет завтра. Он просто ищет наслаждение от факта существования здесь и сейчас, и каждый раз его требования меняются, пусть и не всегда в лучшую сторону.

***

Небо заполнено белыми пушистыми облаками, которых гонит впрёд стремительный ветер. Зеленые листья громко шуршат, не давая расслышать что говорит друг, идущий рядом. – Напомни, куда мы идём? – Я ебу? Просто я тут не был ещё, вот и идём открыть локацию. Серёжа удивлён, что у Кира наблюдается интерес хоть к чему-то за последнее время. Мысли в голове напоминают о совсем другом человеке, который проклят своей же зависимостью. Облака быстро летят под потоком ветра, как тополиные пушинки в начале июня. Ветви деревьев висят над головой словно зонт, прикрывая от палящих солнечных лучей. От асфальта исходит ощутимое тепло. Сегодня жарче чем обычно. Вскоре длинные многоэтажки сменяются домиками частного сектора, а под ногами уже не горячий асфальт а песчанная дорога. Они идут вдоль будто-бы бесконечных заборов, красных, зелёных, синих. Мимо мелькают рыхлые домишки, в которых наверняка никто уже не живет, двух или трёхэтажные дома, полные жизни. В воздухе проносится мимолётный запах шашлыка и костра. – Я тебе рассказывал как мя из прошлой хаты выгнали? - Кир первый прервал молчание, длившееся весь их путь вникуда. – Вроде нет. - Акума пытается вспомнить такую тему, но знает лишь то, что Кира очень быстро выперли за дверь и бабки за оставшийся месяц не вернули. – Я за два дня до этого наебашился с Кусакабе оч сильно. Пару дней сидел у него, ждал когда отойду. А потом вернулся домой и прилёг поспать. Просыпаюсь – а у меня сига паркет прожигает, прикинь? Серёже не сильно была интересна сама история, Курсед уже здесь и похуй что было в прошлом. Интерес больше привлекает полянка и дерево на ней, к которому направлялся Кир. – Потом я типа ахуел, не понял че происходит ваще и у мя сердце закололо. Сигу я поднял сквозь боли, а полы пофиксить не успел, - сплитовый садится на траву, кладёт рядом портфель и достает бутылку ice wine, приглашая Акуму присесть рядом. - И вдруг в дверь стучит хозяйка хаты. Ну а я че, подумал уже в ящик спрятаться, но вспомнил что у неё тоже ключи есть, она бы в любом случае зашла. Впустил её короче, а она сразу в комнату глянула, и пиздец. - Его лицо на секунду приобрело стыдливый оттенок, словно ему не насрать на свои ошибки. – Ну и долбоёб ты. Ладно, похуй, как ты вино открывать собираешься? У нас штопора отродясь не было. – А ключи от хаты я нахуя взял, а? Курсед как всегда гений, и все его идеи воплотимы лишь в его ловких руках. Акума данный процесс открытия бутылки видит не в первый раз, поэтому решил разглядывать местность вокруг. На полянке сплошь росли пучки белых маленьких цветочков, чуть дальше виднелся лес с высокими и мощными деревьями, которые чуть покачивались на сильном ветру. Сзади Сережи росло раскидистое дерево, что прикрывало от лучей редкого солнца, которое прикрывали темные облака. Ветер усилился, а Курсед всё никак не мог управиться с пробкой и ключами. Волосы под резким потоком лезли на лицо, и заправлять их за уши было уже бесполезно. Акума снял резинку с запястья, которую взял сам не понял зачем, и протянул Киру. Зато пригодилась. Сплитовый с кривым хвостиком выглядит забавно, особенно когда старается что-то сделать. Сосредоточенный взгляд на бутылке, которую уже проще разъебать чем открыть, спутанные разноцветные волосы, собравшиеся в один цветной комок. – Да блять! - Кир неожиданно резко дёрнул рукой, наконец выдернув пробку из горла. - У мя получилось, никогда так долго не ебался с открывашкой... Держи. Акума делает первые два глотка, после возвращает бутылку Киру. Горло приятно греет алкоголь. Наконец-то можно полностью расслабиться и не ощущать ебаную тревогу, от которой в совместной жизни с Курседом не избавишься. – Такое чувство, будто-бы ты был здесь. - тихо проговорил черноволосый. - Ты так уверенно ебашил сюда, словно знал куда шёл. – Не, я ж говорил что ни разу в эту сторону не ходил. По чутью пошёл и вот мы здесь. Тут вплоне прикольно. - Кир ложится полностью на мягкую траву, смотря сквозь листья в небо, на быстро плывущие обалака. Они всё плыли и плыли, бежали по небу быстрее и быстрее, нагоняя что-то тёмное. Солнце близится к горизонту предвещая закат и скорую тьму. Синее облако всё больше и больше поглощало небо над головой. – Ща походу ливень будет сильный. - Кир снова присел и потянулся за портфелем, лежавшим за пределами дерева-зонтика. - Похуй? – Похуй. Над нами листьев дохуя, мб и не промокнем сильно. - меланхолично произнёс Акума с видимым напряжением в голосе, несмотря на попытку скрыть свою тревогу. В момент одинокое поле тысячелистника закружилось, завертелось. Ветер не прекращал колыхать маленькие белые цветочки, один из которых сорвало словно тончайшим лезвием, и унесло прямо в хвостик курседа, который еле держался под порывами ветра на рястянутой резинке. Вечернее небо угрожало своей натуральной, тёмной синевой, предвещающей сильный ливень. Вокруг лишь грозные деревья, злобно раскинувшие свои ветви, которые так и норовят запутать в себе или ослепить одним касанием до незащищённых глаз. Посреди леса возвышается, кажется, старейшина из всех процветающих тут растений – высокое, толстое, серое древо, пробитое насквозь молнией, но всё еще стоящее на своём месте и раскинувшее мёртвые корни. Раньше Сережа его не заметил среди других, но сейчас оно выделяется сильнее всего на фоне черного неба. Самое мёртвое среди тысяч живых, самое живое среди тысяч мертвых. Молния резко сверкнула в небе яркой вспышкой, под музыкальное сопровождение раската грома. От такого грохота по небу в миг разлетелись черные точки-птицы, в инстинктивном страхе стремившиеся скорее найти укрытие. Страх пробирает тело до самых костей, сердце стучит не тише грома в небе. Первая капля падает на лицо, проходя точь-в-точь сквозь листву нависающего сверху дерева, которое не в состоянии держать столь тяжёлую ношу и спустившее огромную копну листьев и веточек до самой земли, образуя шалаш. Капель становилось всё больше и падать они стали чаще, пока дождь не стал беспроглядным туманом. Акума дёргается от внезапного прикосновения чужих рук. Кир чуть приобнял его и аккуратно положил голову на плечо. – Мужик, ты так ссышь грома что аж трясёшься? - голос друга был как лекарство, успокаивает и чуть снимает тревожность, вплоть до ещё одного раската грома, после которого ветка над головой трескается и падает совсем рядом. - Бля-ять, может съебёмся в кусты или где деревьев больше? Эта хуйня упала и от дождя чета не помогает. Ничего не сказав, Сережа встаёт и собирается уже бежать к следующему укрытию, но Кир всё ещё держит его за руку. – Блять, портфель промок насквозь нахуй. - сплитовый бесполезно трясет портфель, пытаясь смахнуть влагу. - Ладно, похуй, ебашим в лес. И, не дав Акуме выбора и всё еще не отпуская его руку побежал в сторону высоких сосен и елей. Глаза замывает как объектив камеры, мир вокруг замылен. Стало совсем темно, тучи заполонили небо и солнце, которое, кажется, зашло. Они всё ближе и ближе к спасительному лесу. Кир просто бежит не разбирая дороги. Ему уже похуй на мокрые волосы, вещи. Дождь просто заебал бить по лицу холодными каплями. – Блять и нахуй мы сюда прибежали? Тут негде прятаться! - волнительно говорит Акума, наверное думая что ему есть что терять, несмотря на то, что он уже весь мокрый. – Под ёлку, еблан, под ёлку лезь. - сквозь смех произносит Курсед, подталкивая Серёжу со спины. А под ёлкой как под зонтом. Внизу словно под куполом, ветви усыпаны листьями других деревьев смешанного леса, холодная влага просто стекает вокруг дерева, не проходя к середине. Кир снова обвивается вокруг Акумы, пытаясь то ли успокоить, то ли согреть. Глаза смотрят в пустоту, дыхание сбито и телу чертовски холодно. Луна смело смотрит на двух заплутавших юношей, выглядывая из-под нескольких чёрных туч своими мутными лучами, наполненных словно ненавистью на этот мир и готовых излить все эмоции на грешных жителей. Одному страшно, второму – абсолютно похуй, ведь небо необычайно красиво. Кир отдался природе, это стихии. От глубоких карих глаз веет умиротворением, спокойствием, которое плавно перенимает на себя Серёжа, неспособноный оторвать свои очи от чужих. Они смотрят слишком долго чтобы перестать, их лица слишком близко, чтобы отвернуться. Губы и обоих холодные и мокрые, но поцелуй такой тёплый и желанный. Кир берет инициативу в каждый удобный момент, притягивая Акуму всё ближе к себе. А тот и сам льнёт к телу, пытаясь найти хоть каплю тепла вместо тех холодных и режущих, что падают с иголок над головой. Пытаться согреть его бесполезно, но это доставляет то самое, утерянное в пучине зависимости удовольствие. Не синтетическое, не купленное на скрытом от мира сайте, а человеческое. То самое, чего Кир пытался добиться всю жизнь от других, сам того не понимая. – Может ты... Перестанешь мне всё ебло обцеловывать? - почти шёпотом нарушил тишину Акума. Курсед сквозь поток мыслей даже не заметил что продолжает начатое, но все-таки остановился. - Кстати, ты помнишь дорогу обратно? – Блять... - Из головы совсем вылетело куда они поворачивали и как вообще вышли на эту полянку, которую теперь можно назвать болотом. - А, нет, похуй. Связь же есть, да? Ща по гугл картам дойдём. Достав телефон с самого дна рюкзака, который лежал там в надежде, что не промокнет, Кир разочаровался в данном месте. Не ловит вообще ничего, не дозвониться ни карту глянуть. – Квест дойти до дома без гугл карт из леса и при этом наебашиться вином? - проговаривает дальнейший план Сережа. – Одна бутылка – не наебашиться. Ощущаю себя вполне трезвым. - сплитовый смотрит на уровень оставшейся жидкости, и протягивает Акуме. - Допей, там два глотка осталось. – Дождь вроде кончается, мб двинемся куда-то? - Серёжа заплом выпивает содержимое бутылки, затыкает пробкой и кладёт в портфель. - Мне кажется мы заболеем после этой хуйни. – Да поебать мне, не сдохнем же. Пошли. Курсед встал и потянул за собой Акуму. Снова идёт туда, куда глаза глядят; скорее всего они заблудятся еще сильнее, но это уже не столь важно, ведь обоим терять уже нечего, кроме друг друга. Это понятно и без слов, без всяких признаний, намёков. Один считывает мысли другого и не отвергает чувства, будто-бы передающиеся ему сквозь каждый взгляд и прикосновение. Капли всё ещё противно падают на лицо, но уже не с небес а с ветвей деревьев. В воздухе витает сырость, запах мокрой коры деревьев, травы, игл елей, промокшей насквозь одежды. Даже перегар от Курседа не так сильно чувствовался, когда расстояние между ними было меньше сантиметра. Перед глазами возникает просвет между столбами сосен, в котором видна полоса травы и за ней трасса. Кажется, что они спасены, несмотря на огромную лужу в траве по щиколотки. – Блять! Ебать тут воды, мне в кроссовки затекло два ведра нахуй... - Кир пытался длинными шагами побыстрее пройти это место и добраться до асфальтированной дороги, которую было еле видно при свете луны. – Пиздец мужик, мы в каках. – Мы в говне полном, ебло закрой и иди быстрее. С другой стороны дороги был всё тот же непроглядный лес. Оставалось только выбрать, в какую сторону идти и как бы не проебаться и случайно не дойти до полумёртвого села. – Может тачку стопнем? Кстати, связь чекни, может появилась. - идти неизвестно куда Акуме не хотелось так же, как и заболеть после насыщенной прогулки. – Хочешь прикол? Пол первого ночи. Мы просидели там хуеву тучу лет, щас уже ничего ехать не будет, тем более на выезд из города. - Киру весело даже в такой, с виду пиздецовой ситуации. Хотя, явно в жизни было дело и по хуже. – Ебать, мы на выезде? Это скики нам топать, ебаный ротик. – Да похуй. Может ща фура будет ехать и собьёт нас с тобой, еще не время расстраиваться. - выпитое Киром вино сделало своё дело. Серёжа надеется, что друг говорит от раскрепостившейся от алкоголя души, а не пьяный бред. – А... А если фура собьёт только меня ты расстроишься? – Я подожду следующую.

***

Кажется, что прошла вечность. На деле же – пару часов. Сквозь ночную тень стали видны старенькие четырёхэтажные домики с потухшими на ночь окнами. Как только Кир заметил лучик света, который наверняка сочился из открытой подъездной двери, сразу же сорвался с места, крича вслед Акуме, чтобы тот бежал за ним, ибо в падике может быть теплее чем на морозной после дождя улице. Подъезд и правда был открыт, и людей вокруг не было. Они поднимались тихо, зная слышимость старых домишек, старались не шуметь, даже говорили шёпотом. Белые обшарпанные батареи, цветы на подоконниках, стены, усыпанные надписями. Сырость пропитала каждую щель, наверняка осыпавшаяся побелка потолка намертво прилипла к нему обратно. Зато здесь было явно теплее, чем на улице. Забравшись на пятый этаж, сплитовый подошёл к подоконнику, на котором стояла банка-пепельница, на половину заполненная бычками и пеплом. Кир искал что-то в насквозь мокром портфеле со светящейся в глазах надеждой. – Еба-ать... Они не промокли, чекай! - как можно тише пытался сказать Курсед, держа в руках новую пачку ментоловых Philip Morris. – Ты хоть зажигалку взял? А то мы костёр хуй разведём. Сыро. - подшучивая, говорит Акума. Звук зажигалки, затяжка, приятный вкус ментоловой кнопки. Тело расслабляется от никотина, либо от плацебо, которое, к счастью, работает. Курсед курит молча и смотрит в запачканную оконнную раму, точнее куда-то за неё, вдаль. – Дождь снова пошёл. - сонно проговорил Кир, бросая докуренную до фильтра сигарету в банку. – Да блять. Мы обязательно дойдём до дома, я надеюсь. - после сказанного Акума лезет в карман портфеля, куда клал свой телефон. Тот успешно разрядился и не включался даже, а повербанка с собой не было. - У тебя сколько процентов? – Двадцать. – Пиздец. Мы не дойдём до дома. – Ну мы че, тупые что-ли? Ща я маршрут посмотрю, запомню и пойдём когда дождь кончится. - уверенность Кира заразительна, но не надолго. - Бля, по прогнозу хуета с неба падать будет до одиннадцати... А похуй, пойдём под дождиком. Приятное тепло подъезда пришлось покинуть, выйдя под прохладный дождь. Настроение уже упало, хотелось просто лечь и уснуть, лишь бы в сухой одежде да не в сырости. С листьев редких деревьев стекали ручейки дождевой воды, слабо блестящей от тусклых лучей фонаря, что стоял поодаль. Тишина вокруг, нарушаемая только звуками шагов и падающих на асфальт капель, не давила на голову, а лишь успокаивала разбежавшиеся в голове мысли. Внезапно Акума почувствовал прикосновение холодных пальцев до его ладони, что так нагло пытались сцепиться с его кистью. Ничего на это не сказав, он просто переплёл пальцы с другом, хоть тепло это приносило только душевное.

***

Друзья завалились домой еще час назад. Кир всё еще не может уснуть, смотря на укутавшегося в одеяло Акуму на другой стороне кровати. Он лёг спать гораздо раньше, поскольку успел за вчерашний вечер и кайфануть, и потревожиться, замёрзнуть, устать в конце концов. Возможно даже заболеть, так как с его иммунитетом такие освежающие процедуры проводить крайне нежелательно. Курседу все похую, он не ощущает заёбанности, наоборот желание что-нибудь поделать. Но из вариантов действий у него только уснуть прямо сейчас, либо обнять друга и уснуть уже в обнимку. Серёжа выглядит мило в такой обстановке. Волосы растрёпанные и мокрые после дождя, сам он в полосатой рубашке, которую так и не снял, несмотря на то, что она влажная. Руки сами тянутся к телу и обнимают, прижимая к себе ближе и согревая своим теплом. Его ровное дыхание успокаивает и тихо напоминает, что сон это не только важно, но и приятно. Глаза никак не могут замкнуться, а голоса в голове никак не затыкаются. Противные мысли посещают сонную и уставшую голову, благо есть чем их развеять. – Ты тоже не спишь? - внезапный и тихий голос Акумы звучит возле уха. – Да пиздец вообще. - Кир присел и уставился сквозь волосы на вялый взгляд Серёжи. - Вроде заебался, а никак отрубиться не могу. Акума не знает что ответить, поэтому молча обнимает Кира, мельком чмокнув его в щеку. Глаза сами устремились в щелку между шторами, где просвечивалась постепенно осветляющаяся рассветными лучами улица. Скоро утро, а поспать так и не вышло, но никогда не бывает поздно. Глаза Акумы слипаются, а в голове вертится мысль, что это не первая и не последняя бессонная ночь, проведенная рядом с Киром.