Дом напротив

Восемь часов утра. Акума просыпается от того, что начал икать. Прекрасное, незапланированное проснутие. Найти силы чтобы встать и умыться было нелегко, особенно после длительного марафона наркотой, название который он даже не знал. Похуй было, что ему там Кир пихает. Сам не знает почему согласился, просто забыться было проще чем решать проблемы. Серёжа уже не знает чего он хочет в плане контакта со сплитовым. Они познакомились в максимально странной и пьяной обстановке, кажется, нормальным отношениям, хотя бы дружеским, здесь не бывать. Безусловно, Кир красив, характер тоже вполне сносный, но зависимость всё портит. Когда они в последний раз гуляли в адекватном состоянии? Мельком Курсед рассказывал о том, что доту стримил, пару треков записал даже. Машину купить хотел. Только вот в сеть он не выходит уже почти месяц, а деньги сливаются на стафф. С Курседом хотелось не ширяться героином после водки, не трахаться, а просто спокойно поговорить в трезвом состоянии, погулять под его ахуенный плейлист. Но что сможет вразумить зависимого человека? Тильт со временем стал частью темноволосого. Но это скорее плюс чем минус, так как можно загнаться во время ломки, и вместо того чтобы искать ширево Акума будет плакать в углу комнаты. Он слаб в душе и не отрицает этого, но всё же сильнее Кира, который при малейшей мысли о порошке достанет и снюхает. Неважно где и как, похуй на людей вокруг. А на что ему не похуй? На Акуму тоже? Невольно кареглазый вспоминает рассказ Кира о самом первом употреблении. Как и большинство наркоманов, начинал он с амфетамина. Была некая отмазка для самого себя: «это для работы, для экзаменов, учёбы» и так далее. Самый обычный самообман, и употребляющий это прекрасно знает и понимает, однако, ему похуй. Перед покупкой Кир особо не задумывался: мельком пробежался по действию, побочкам, отходам и прочему. Он сам не знает чем его манило данное вещество. Скорее всего оно казалось не самым плохим из всех, так как несёт хоть какую-то пользу, ведь ему станет легче концентрироваться на задаче, увеличится работоспособность... Хотя, кому он пиздит: хотелось просто влезть в очередное дерьмо. Он желал лишь употребить, угробить себя как можно быстрее. Первой проблемой было поднятие клада. Деньги отправить не страшно и не сложно, а вот получить товар... Через пару часов после отправки нужной суммы в чат прислали фотографию с подписью с координатами. Курсед тогда был слишком уверен в себе, сам не понимая причины, ведь вечно стеснительный терпила быстро собрался и поехал на нужное место. Вбив координаты в гугл карту, найдя нужное строение в виде какого-то гаража и прийдя к нему, Кир понял выражение местных торчей «кладмен мудак». Стрелочка показывала на корень дерева, растущего в полуметре от гнилого гаража, что уже наверняка был заброшен. «А там закопано или как?» - Курсед с трясущимися руками набирал это сообщение. Мало того, что ему тупо ссыкотно писать вопросы тем кто молча продаёт и уходит без контакта, так ещё и мимо переодически ходили люди, а он тут как еблан стоит прямо у клада. Всем на тебя похуй – твердил Кир самому себе всю жизнь. Но сейчас, когда совершаешь что-то незаконное, причем грозит тебе не злая мать дома, а зона, становится страшно. Страшно до тремора в руках. «под скорлупой посмотри.» - пересланное сообщение с неизвестного аккаунта. С одной стороны Кир безусловно рад, что ему ответили и не послали нахуй, а с другой – ему же щас придётся смотреть. Курсед положил телефон в карман, оглядел местность на 360 и пригнулся, всматриваясь в безобразность между гаражом и деревом. Среди пустых пачек сигарет, бычков и прочего хлама взгляд цепляется за скорлупку грецкого ореха. Рука сама тянется к ней, приподнимает – в точку. Всё бы славно, но кладмен реально неопытный мудак – нарушено правило пятидесяти метров. Пятьдесят метров от школ, детсадов и прочих заведений, площадок и людных улиц. А тут через метров тридцать стоянка, ну и долбоебизм. – Эй! Ты что делаешь? - крик грубого мужского голоса где-то сзади и звук быстрого приближения человека. Тело реагирует незамедлительно - рука хватает чёрный комочек, после крепко сжимается в кулак. А мужик то не один - с ним ещё пара бежит. Кир сам бросается сразу же, другого пути нет. А куда бежать то? Он в абсолютно незнакомом районе, не знает тут ничего. Но это лишь догадки мозга, а глаза приказывают телу бежать в другую сторону. Курсед уже и не заметил как давно оторвался от любопытных граждан и просто бежит как можно дальше, уже выискивая глазами тихое место. Вот, в девятиэтажном доме, вдоль которого Кир бежит, открыта дверь подъезда. Он забегает и убирает подпирающий камешек на всякий случай, может его ещё кто-то заметил. На лифте поднимается на девятый этаж и выходит на общий балкон. Вид весенних улиц безумно красив, как и заслуженный стафф в кулаке. Тело не слушается, голова не думает – чёрная изолента разворачивается, открывая вид на зип-пакетик с розовым порошком. Не зря Кир брал целых два грамма - надолго хватит, второй такой поход за кладом он не выдержит. Да, он открыл только чтобы проверить, посмотреть что внутри. По крайней мере, сам так думал. Запретный плод так манит и искушает, что становится похуй на последствия и людей, которые наверняка могут зайти на балкон покурить, например. Курсед не знает дозировки и у него нет точных весов, которые измеряют порошок в миллиграммах, он сыпет на глаз, как видел на разных сайтах и в отзывах нарко-магазина. Позже понимает, что у него нет снуфера. Значит, придётся воспользоваться скрученной купюрой, благо таковая есть. Перед тем как вдохнуть Кир ломается. Стоит ли вообще это делать? Больно ли это? Зря он не задумался о процессе до того, как проделал весь этот путь. Глаза боятся, а руки делают. Купюра скручивается сама собой. Стараясь не смахнуть и не сдуть дорожку, Курсед подносит трубочку к драгоценному и желанному стаффу. Вдох. От резкого жжения в слизистой носа Кир зажал его, дабы не вычихнуть фен. Неприятно, даже чуть больно, но терпимо. Наверное, стоило вдыхать не в одну ноздрю. Быстро прибрав порошок и трубку поглубже в карман джинс, Кир направился на лестницу. В других карманах одежды находились зажигалка, что загорается с третьего раза, и полу пустая пачка сигарет. Ментоловый филип моррис убивает время ожидания до начала прихода. Всё кажется каким-то медленным после пробежки, тянущимся, как мёд. На ступеньках всё то же освещение, те же звуки. Время остановилось для Кира, который даже не заметил как по всему тело буд то волна прошла. Резко вскочив, Курсед не почувствовал боли в мышцах после неподвижной позы. Кажется, вот оно – то, зачем сплитовый сюда пришёл. Мысли бегут так же быстро как и Кир по лестнице. В голове всё спутанно, но так похуй, как и на подъездную дверь, которую легко было сбить с ноги, не нажимая на кнопку для открытия. До дома он решил добраться быстрым бегом. Кир ещё никогда не чувствовал такой свободы движений. Бежать хотелось, он бежал, и усталость за ним не поспевала. На носу экзамены, и чем раньше Кир сядет за подготовку к ним, тем лучше он их сдаст. Вещество словно волшебное, после него ебашишь без устали и мысли об остановке процесса. Чем раньше сядешь – тем быстрее закончишь. Так не только на экзамене. По идентичной схеме работают и наркотики. Первые сорок восемь часов были правда классными, наверное. Половину не помнит. Такой боли Кир не ожидал, ведь не знал её отродясь. Что, он, блять, делал? По ощущениям, на правой ноге вообще растяжение. Смотря на записи в тетради для подготовки становится и лучше, и тошно одновременно – она стала исписана на листов десять, если не меньше. А тошно от того, что пальцы на правой руке отказываются подчиняться и Кир не помнит ни словечка. Неприятно конечно, но это того стоит. Ломка. Мясо отделяется от кости и рубится в мясорубке, суставы раздавлены в щепки, череп пробит пулей из травмата, хочется есть, спать, блевать Киру уже не дают боли в животе от частых сокращений мышц. Как же он ненавидит всё это. До потери пульса. Сердце пропускает пару ударов, не давая вдохнуть. На секунду в глазах муть, но отлегло. Эти «приступы» уже слишком зачастили. Про отхода Кир прочитал в интернете мельком и пожалел об этом. Пришлось в тайне закупиться всяким женским дерьмом из разряда косметики, ведь скрывать от родителей химические ожоги и язвы по всему лицу как-то нужно. Кожа обвисла и прямо говорит о том, что парень марафонит знатно. За эти пару дней он сбросил килограмм 5, не меньше. Мать утром заметила что он похудел. Чёрт.

***

Если лезешь в дерьмо, будь умнее для него. В тот раз Кир справился, правда грамотно просчитывал ход и скрыл всё до последней песчинки. Только вот через почти четыре года спустя нихуя не изменилось, кроме того, что теперь уже двадцатилетний Кир наблюдает как его друзей алкашей-плюс-торчей увозит полицейская тачка, а сам он на отходах лежит в куче веток, присыпанный листьями, между заборами двух участков. Заебись, а как домой идти? Если подумать, единственный его нормальный знакомый – Акума. Да, тот немного ширялся с ним, но отхода переживал спокойно и без истерик. Принимал редко, да и в принципе был самодостаточен. Не тянулся к Киру, а вроде и наоборот, пытался стать ближе. Ведёт себя довольно тактильно, входит в частные зрительные контакты, словно сказать что-то хочет, да решиться никак не может. Чего вообще можно хотеть от Кира, если в трезвом состоянии он бывает примерно никогда? В какой-то момент Курсед заебался всё контролировать и просто решил уйти в небытие, забив на друзей, хобби, желания и прочее социальное дерьмище. Выбрать торчать дальше, найдя стафф во внутреннем кармане зипки было бы хуёвым решением, по сравнению с тем, что прямо сейчас он мог бы двинуть к Акуме и отдохнуть от произошедшего у него. Может, стоит хотя бы написать ему, пока телефон держит жалкие двадцать процентов? Кир Курседов 10:43 Акум а я ща приду к те ты не против я надеюст Мне хуево а еще мишу и максима менты спиздили, все м пиздец Кир в любом случае придёт, даже если друг откажет. Друг? А можно ли вообще назвать их друзьями после подобных снов как сегодня и того взаимного безразличия? Курсед чувствует некую пропасть между ними и его это... Злит? Ему не похуй? Не похуй на человека, который сам инициативу хуй проявляет, или... Мысли снова противоречат друг другу, выдавая все картинки разного Акумы. А тот, видимо, и сам ещё не понял как общаться с Киром. Забавно. Даже спустя почти два месяца с их знакомства – забавно. В любом случае, сплитовый об этом подумает позже, когда будет спать на коврике в прихожей Серёжи, а пока что стоит попытаться уйти подальше от опасной точки в виде наркопритона. Ветки тихо хрустят под весом тела. Кости болят от неприятного столкновения с поверхностью забора. Курсед сам не понял каким образом ему удалось ёбнуться сразу несколькими частями тела об ебучие кирпичи. Ещё более интересный вопрос – почему за ним не пошли менты. Может, подумали что съебался уже. Кир даже представлять не хочет то, на сколько он сейчас грязный. Самому противно находиться в прогнившем теле, жаль что приходится. Солнце неприятно обжигает глаза, мешая понимать куда вообще идти. В памяти остались смутные остатки вчерашнего пути до полученного адреса, ебашить не так уж и долго. Но если учесть состояние суставов, ещё шагать и шагать, пока сердце не скажет "пока" и не остановится нахуй. Выйти из частного сектора на тропинку вдоль опушки леса не составило труда. В сосновых зарослях воздух чистый, словно Кир в четырнадцать. Дышать легко, звуки вокруг не напрягают. Хотелось бы бесконечно идти, чувствуя под ногами утрамбованные горсточки иголок вперемешку с листьями и травой. И вот, треть пути пройдена – слева овраг с маленькими деревцами, освещаемыми солнцем так, что листья тех блестят и отдают лаймовым оттенком. Кир помнит это место, в вечерней полутьме оно выглядело малость иначе. Да и сам он не обратил внимание на окружающую его природу. Иногда сам задумываешься: зачем переезжать в район окружённый лесом, и не гулять в нём? Резкий звон в ушах. Толчок. Блять, только не эта хуйня, почему именно сейчас. Сердце будто остановилось по ощущениям, колит по всей грудной клетке. Опоры рядом нет, колени с болью падают о землю, какой бы мягкой она не была. Взгляд мечется из стороны в сторону, Кир не знает что делать. Слева всё сжалось и не разжимается, все потемнело будто, и вдохнуть не даёт. Попытки получить желанный воздух заканчиваются вспышкой пламени в груди и сухостью в горле. Здесь и предпринять ничего нельзя, остаётся лишь ждать когда отпустит. А может и навсегда опустить. Не хочется прямо сейчас умирать, как бы Кир не говорил про смерть в интернете. Всё это глупые до ужаса шутки, созданные ради заглушения страха потерять своё тело и сознание. Особенно страшно, когда знаешь, что вот-вот и всё закончится. В глазах собирается муть, вокруг тишина, а в голове оглушает шум и еле-еле слышимый стук собственного сердца.

***

День начался не с кофе, а с новости о том, что Максима и Мишу забрали в ментовку. Ну вот и пришёл пиздец их компании. Настолько Акума знает, Кабе был другом барыги, который оснащал наркотой весь город и ещё пару областей. Будет весело, если накроют ещё и тех, кто тусовался с ним. Благо, Сережа как-то огородил себя от контакта с ними. Лишь бы это не дошло до него... Ещё и Кир придёт. Страшно за него немного, ведь когда-то он говорил, что есть небольшие проблемы с сердцем и иногда слева болит что прям пиздец. Если к этому добавить наркотики и алкоголь, всё стакнется в то, что проблемы станут нихуя не маленькими. Но остаётся лишь ждать стука в дверь или звонка в домофон. Они обязательно поговорят о всех чувствах, что образовались за время их трезвых разговоров. По крайней мере, хотя бы Акума хочет поговорить. Окно кухни, подоконник, пачка сигарет и зажигалка. Солнце вяло тянется вверх, облака всё так же плывут под дуновением ветра. Пепельница заполняется постепенно. Полной она будет через 5 дней, Акума считал. Может стоит бросить курить? Ох, снова безумная и невыполнимая идея пришла в затуманенную дымом голову. Тушить об себя бычки – ещё одно забавное занятие в ожидании звонка от друга. Сначала резко больно от горящего пламени, затем ощущения затихают так же, как и огонь, оставляя лишь ожёг и пару песчинок пепла на запястье. Резкий звон домофона заставляет дёрнуться от неожиданности и пойти открывать дверь. Пара щелчков и Серёжа просто стоит в прихожей, снова ждёт. Чуть слышимые шаги по коридору слышатся за дверью и радуют. Хочется побыстрее узнать что случилось и зачем Кир сходу побежал к Серёже, толком ничего не объяснив. Открывается дверь. На пороге стоит запыхавшийся Курсед. – Пиздец, мужик... - Акума даже не знает что сказать на счет вида своего друга: лицо более помятое чем обычно, волосы спутаны сильнее и все в какой-то пыли, про одежду, покрытой песком и сосновыми иголками даже думать не хочется. – Куда тебя, блять, занесло?.. – Привет. - на лице сплитового образуется лёгкая улыбка, несмотря на невозможно сильную одышку.– Я объясню все позже, у меня сердце ебанулось пока я шёл. – Одна новость ахуительнее другой, проходи. - Серёжа отходит и открывает дверь в ванную. – Ебало хоть помой, ты выглядишь мёртвее, чем после лсд. Сплитовый проходит и снимает толстовку, дабы отряхнуть её от песка, иголок и прочего прилипшего дерьма. Становится ещё хуже, чем было раньше. В зеркале мелькает полуживое худощавое тело, покрытое ссадинами и синяками. Рёбра торчат до невозможности, кажется, Кир окончательно тянется ко дну. – Ты похудел. Не думал завязать... На время? - дурацкие попытки завязать разговор. Лучше бы Акума молча наблюдал, чем пытался быстрее всё закончить. - С каждым разом ты всё хуже. Ты хоть на улицу просто так выходишь, или только со мной? – Ага, а я блять не вижу. В пизду завязку, я ебал отхода и ломки. - Кир старательно пытается очистить штаны от смолы с иголок, благо, это выглядит реалистичнее, чем пытаться устранить запах кошачьей мочи с толстовки после мефедрона. – Хорошо... А что с сердцем? - Если бы Акума мог, он бы сразу начал монолог про всю хуйню что хотел высказать, но кажется, осознание тихонько крадётся в голову. – что вообще, блять, случилось? – Объясняю вкратце, - Кир выходит в коридор, и, заметив что-то, останавливается и разворачивается обратно, направляясь за толстовкой. – Я проснулся после ахуенного сна, после чего посмотрел в окно, там менты всех кто был скрутили и увезли нахуй. Однако Никиты с Рейзом я что-то не заметил. Затем я понял шо мне пизда и вышёл в окно со второго этажа и пизданулся. Потом пошел к тебе через лес и там мне стало плохо. Сердце то ли защемило, то ли оно остановилось нахуй на пару секунд, я не ебу. Ну я и ёбнулся в овраг. Конец. Серёжа находится в некой прострации после рассказа, осмыслять весь навалившийся пиздец не хочется. Что там Акума хотел сказать про чувства? Про ахуенность общения с Киром? Ой, кажется уже ничего. Здравый смысл ударяет в голову, что с таким человеком даже контактировать опасно. Но каким бы не было опасным желание, Серёжа готов пойти на риск проебать оставшееся. – Пойдём, я поговорить хотел... - черноволосый берет друга за руку и тащит в комнату. – Так, стоп. Какого хуя у тебя ещё одна комната? У нас же хаты одинаковые, ебать. - глаза сплитового приобрели выражение удивления, как бы глупо это не звучало. – Ты обдолбанный еблан, вот что. У нас просто похожи планировки, вот и всё. Мой дом вообще другой стороной к твоему стоит, не думал об этом? - подобные вопросы знатно подбешивают, особенно в сегодняшней ситуации, когда хочется поговорить о трезвости, а этот еблан выдаёт такое. – Бля, я запутался... Да какого хуя плывёт всё, ебаный рот... - Пошатываясь, Курсед садится на диван и скручивается от неприятных ощущений в мышцах. Больно, пиздец как. – Заебал, завали ебало. Я хотел сказать что ты сука, бросай всю эту хуйню. С тобой трезвым в разы пизже чем под чем-то, ты хоть понимаешь что я говорю? Ты себя в зеркало видел? Ты, блять, убил себя. Выкинь всю ширь из хаты, в следующий раз я скорую... – Ты ахуел, какая скорая?! - Кир срывается на крик, но тут же чувствует вспышку боли в груди. Нет ничего хуже, чем врачи. С употреблением появляется не только худоба, но и паническая боязнь работников больницы и вообще любых посторонних людей. - Не нравится - не общайся, в чём проблема? Пообщайся со мной когда протрезвею... Че скорую сразу, ты же сам знаешь... – Я хочу говорить с тобой нормально. Даже сейчас это тяжело, потому что ты на отходах. Хочу быть ближе, общаться больше чем две минуты, ведь ты не протянешь без стаффа даже час. Че мне сука делать с тобой? – Да иди нахуй, заебал мне нотации читать. - ответ Кира звучит очевидно и обидно. Он никогда не слал нахуй с такой интонацией, будто бы реально хочет, чтобы Акума исчез. - Мне похуй, разве это сложно для понимания? Ты рофлишь или че блять? Куда ближе нахуй, мы и так уже, ну, это... – Это не то, что нужно. Ты перестал различать нормальную близость от хуйни какой-то. – Знаешь, почему с тобой никто не общается? Потому что ты капризная сука. Ты забыл где и как мы встретились вообще? - Курсед говорит серьезнее обычного. Даже выпрямился, словно готов в какой-то момент встать и уйти. - Я тебя понял, но и ты пойми меня: я знал, что это глубокая яма и я сам упал в неё. Ты же ничего не обязан: ни вытаскивать меня, не падать тоже. И в чём же проблема? – Я помню нашу встречу детально, в отличии от тебя. Но я был лишь пьян, это ты меня подсадил на эту хуйню. Тем более, я сам не брал никогда, и не собираюсь. Хули тебе так сложно перестать это делать?! - Сережу бесят запинки Кира в речи, её тягучесть и грубость. Он ещё не отошёл от веществ. С ним невозможно говорить. Тем более, у него сердце может снова начать отказывать в любой момент. – Знаешь, у тебя ещё и сердце больное. Оно откажет в любую секунду, Кир. – А тебе не похуй? – Нет! Да почему ты блять никак не поймёшь что я... – Отъебись и не ори на меня. Я пошёл, заебался уже. - Кир резко встал и вышел из комнаты, после обулся и ушёл, хлопнув дверью. Очень приятно. Снова ссора на пустом месте. Серёжа мастер злиться, а Кир главный в эпичном продолжении. Хотелось всё наладить, а вышло как всегда. А что хотел вернуть Акума? Разве было за что цепляться? Что я? Что, ты, блять? Люблю его. За что? Не знаю. Замыкать дверь на все замки не хочется из-за надежды на то, что Курсед одумается и вернётся. Вернется и скажет что «я тоже». В любимом окне дома напротив даже не зажигается свет. Даже спустя пару часов, даже ночью не промелькнуло ни лучика. Акума всё сидел на подоконнике, надеясь, что когда-нибудь всё изменится и выйдет на нужный путь. Курсед уже убит и снаружи и внутри. Сгнил, как упавшее на землю яблоко, которое никто не поднял. Он мог бы быть прекрасным человеком, другом, парнем. Серёжа сам не понял, как поймал себя на мысли, что Кир ему нравится чуть больше чем друг. В голове всплывают все те моменты, когда было хорошо. Поистине хорошо. Они гуляли вместе, делились классными треками и исполнителями, смотрели фильмы у Кира дома, ждали ебучую доставку, еле справляясь с голодом. А что сейчас? За что он любит его сейчас? Где-то в душе греется надежда, что когда-нибудь Серёжа сможет сказать Киру в лицо о том, что он, блять, любит его и сам не ебёт как такое вышло. Надежда на то, что ему ответят тем же. Пусть и не сегодня, не сейчас, не завтра. Через месяц может, через полгода. Когда Курсед вылечится от наркозависимости. Когда-нибудь этот сосновый лес услышит: – Я люблю тебя. – Я тоже.