don't leave me here

Голова идёт кругом. Что у одного, что у другого. Скоро совсем крыша поедет. С каждым днём становится всё тяжелее дышать(и даже не под водой, а на суше), осознавая, что того мира, в котором ты жил с рождения, больше не существует. Есть ты и ощущение собственной никчёмности; терзания из-за невозможности быть достойным сыном и страх стать посмешищем. Аонунг почти ничего не ест. Как можно чем-то набивать желудок, когда все твои убеждения и ценности рушатся в один миг? Когда рискуешь быть отвергнутым всеми, кого ты знал. Одна Цирея не спасёт ситуацию, как бы больно не было это осознавать. И вообще, его начинает тошнить от волнения, когда рядом Нетейам, поэтому жалкие кусочки чего-то, что едва можно назвать пищей, попадают в его организм исключительно после тренировок. Нетейам страдал почти тем же, но, в отличие от на’ви, заставившего его рассудок выйти из строя, он был настолько ослаблен, что не спал только тогда, когда тренировался. Или когда брат с сёстрами вели себя слишком шумно. Они всё ещё не разговаривали друг с другом. Обоих не покидало чувство того, что их души находятся где-то за пределами материального мира и лишь наблюдают за механическими действиями своих тел. И ещё неизвестно, смогут ли они отогнать от себя это наваждение. Очередной день, когда нужно нырнуть на дно и продержаться там как можно дольше. Беда в том, что Нетейаму не особо хорошо дышалось и без всяких погружений. Он еле стоял на ногах, но почему-то всё равно не отказывался от занятий. Приветственный жест — и всё. На этом их общение закончилось. Аонунг тоже был истощён(больше морально, чем физически), из-за чего решил дать возможность Нетейаму в одиночку испытать свои силы. Оба сидели на маленьком островке посреди океана, на котором едва уместились вдвоём. Аонунг заговорил первым: — Всё, плыви. Я буду ждать тебя здесь. Нетейам свёл брови к переносице. — Как? Ты не нырнёшь со мной? «Со мной». Аонунг почувствовал, как его сердце упало. Нервно сглотнув, он ответил: — Я очень неважно себя чувствую последние несколько дней, прости. «Да что ты, а я тут в самом расцвете сил, ну да». Нетейам разочарованно пожал плечами и прыгнул в воду. Он плыл медленно, осторожно — на большее ему сил не хватало. И всё было в порядке, пока он не почувствовал, как левые конечности и хвост за что-то зацепились. Они запутались в водорослях, которые прилипли к телу настолько сильно, что высвободиться без чужой помощи оказалось довольно проблематичным. В объявшей его панике Нетейам первые полминуты отчаянно пытался вырваться, но всё тщетно. Последние отголоски сознания заглушаются океаном. «Не бросай меня». Аонунга вдруг охватило беспокойство, сердце резко защемило. Где этот синий урод, чёрт возьми? Почему так долго не выплывает? Не в силах совладать со своими благородными порывами, сын вождя бросается в воду. Взору предстаёт ужасающая картина: поглощённый стихией Нетейам, не подающий признаков жизни. Аонунг, вмиг оказавшись рядом, стал распутывать из объятий безжалостного растения своего… приятеля? Кого? Впрочем, в момент, когда тот находится на грани между жизнью и смертью, это не так уж и важно. У Аонунга появилась ещё одна проблема, как только он вытащил Нетейама на поверхность. Пострадавшему по его же вине нужно сделать искусственное дыхание, а поблизости совершенно никого. И всё бы ничего, если бы не предшествующие события, из-за которых он так переживал. Как бы то ни было, когда речь идёт о спасении чьей-то жизни, бредовые мысли нужно отбросить. Аонунг взял волю в кулак и сделал это. «Да уж, такой себе первый поцелуй». Нетейам, закашлявшись, очнулся. По щеке его спасителя скатилась слеза, но её было не различить среди морских капель. Он сам не понимал, чему так радовался: тому, что избежал ответственности, или тому, что Нетейам жив? Раздумья прервал голос спасённого, который наконец-то отдышался: — Эй, Аонунг. Тот лишь кивнул в ответ. — Я теперь у тебя до конца жизни в долгу. Ты спас меня, несмотря на все разногласия, которые у нас были. Аонунг, еле сдерживая слёзы, дрожащим голосом произнёс: — Если бы я нырнул с тобой, этого бы не случилось. Я был обязан проверить, всё ли в порядке с тобой. — Но как ты угадал, в какой именно момент ты должен был появиться? — Я не знаю. Как будто что-то в глубине сознания меня на это подтолкнуло. Это не объяснить. Нетейам широко улыбнулся, поняв, что с враждой между ними навсегда покончено. — Нетейам. — Да? «Синему придурку» было несколько непривычно слышать своё имя из уст того, кто вечно дразнил его совершенно дурацкими прозвищами. — Если тебе не трудно… Я бы не хотел, чтобы кто-то узнал о сегодняшнем. Ты чуть не утонул именно по моей вине, и я не хочу, чтобы кто-то думал, что я оставил тебя намеренно, а потом передумал и спас тебя. — Я ничего не расскажу. Тебе и правда было паршиво, я могу понять. — Ничего мне не было… Нетейам не дал ему продолжить: — Было, было. Разве можно лгать своим друзьям? Лицо Аонунга вдруг засияло. — Друзьям? То есть, ты не против?.. — Поверь, мне очень надоело обмениваться косыми взглядами и постоянно молчать. Да, друзьям. Аонунг подал руку Нетейаму, помогая встать на ноги. Теперь всё в порядке, потому что они друзья. И ничего этому не помешает.