сеточка

      Чонхо давится воздухом, когда его внезапно поднимают на руки и закидывают на плечо. Нет, он знал, что весит не так много, но, чтобы его было настолько легко поднять, он даже не думал. Правда, когда до него доходит, кто его несёт, вопрос отпадает.       — хён, поставь меня, пожалуйста, — упираясь ладонями в широкие плечи старшего промямлил Чонхо. Ему было неловко, что его вот так вот взяли и несут.       — хён? — позвал он снова, но Ёсан продолжал молчать. Лишь когда хлопнула за ними дверь и Чонхо задницей почувствовал, что его усадили на что-то твёрдое, получил в ответ полный горячей похоти взгляд старшего.       — скажи, тебе нравится быть таким? — Ёсан приближается к лицу Чонхо и мажет взглядом по пухлым губам макнэ.       — таким? — недоумевая мямлит Чхве, чувствуя, как загораются его щёки. Под хищным взглядом старшего он чувствует себя маленьким и беззащитным медвежонком, загнанным умелым охотником в угол и не имея ни единого пути отступления.       — да, таким, — Ёсан ведёт ладонью по торсу младшего, доводя до груди и грубо сжимая её. Чонхо звонко ойкает, жмуря до белых звёздочек глаза.       — хён, объясни! — не выдерживает макнэ, перехватывая руку Кана и убирая от своей груди.       — наш невинный макнэ не такой уж и невинный, ты вообще видел себя? свой костюм? — Ёсан стягивает Чонхо со стола, на который самостоятельно его и усадил, и разворачивает к зеркалу.       Чонхо смотрит в зеркало и не верит, что это он: алые, словно рассветное солнце щёки, блестящие от влаги глаза. Под распахнутым плащом скрывалась широкая грудь, обтянутая тонкой чёрной сеткой, а красноречивый бугор на кожаных штанах в районе ширинки… Без слов было понятно, что он возбуждён.       Чонхо возбудился от своего вида.       — нравится? — голос старшего был низок, ещё ниже, чем обычно, от чего у Чонхо мурашки по спине пробежали. Ни одних слов не хватит, чтобы описать ту бурю, что зарождалась внутри младшего, когда он столкнулся в зеркале со взглядом Кана.       — да… — выдохнул тяжело Чхве, начиная ощущать тяжесть чужих рук на своей талии. Он бы соврал, если бы сказал, что ему не нравится.       — даже это? — старший безо всякого стеснения кладёт ладонь поверх ширинки, наблюдая через зеркало за реакцией. Чонхо поджимает губы в тонкую полоску и кивает, соглашаясь со словами Ёсана.       — Чонхо-я, — даже собственное имя вызывает табун мурашек по коже. Рука старшего скользит к пряжке на ремне. Ему не нужно сильно стараться, чтобы пряжка щёлкнула, а ремень ослаб, давая доступ к ширинке, которую расстегнуть тоже не составило больших трудов. Чонхо не двигался, стоял как вкопанный и просто наблюдал через зеркало за действиями Ёсана, давая зелёный свет на все, что старший только делал. Он не имел ничего против даже когда чужая рука скользнула под резинку боксёров, обхватывая болезненно стоявший член младшего, заключая его в кольцо из большого и указательного пальца. Ёсан проталкивает колено между ног Чонхо, разводя их в сторону.       — мне нравится твоя послушность, — хмыкает Ёсан, начиная медленно двигать рукой. Вторая его рука с талии перемещается на грудь младшего. Он начинает ее мягко массировать, зажимая между пальцами сосок и потирая его. Сетка не делала ситуацию лучше, наоборот, губила всё.       Вторая рука старшего продолжала скользить по длине, пока его губы были прижаты к шее Чонхо. Он жадно целовал покрытую испариной кожу младшего, прикусывая и оставляя едва заметные следы, которые позже расцветут красными бутонами, но ему будет плевать. Он наслаждался тем, как мелко вздрагивал Чонхо от каждого движения, каким чувствительным он был и как приятно ему сейчас находиться в руках старшего.       Ёсан продолжал мять грудь младшего, заставляя его теряться в ощущениях. Обычно тихий Чонхо начинает тихо постанывать в унисон движениям, прикрыв глаза. В голове плывет, под веками вспыхивают фейерверки, а тряску в коленях можно было бы смело оценить в 9 баллов по Рихтеру. Кан ускоряется, его большой палец проходится по головке, размазывая липкую влагу по ней и заставляя Чонхо тяжело выдохнуть. Ёсан хочет продолжить, но его руку перехватывают, слабо сжимая запястье.       — мне прекратить? — макнэ в отрицание машет головой, отпуская руку. Ёсан тихо посмеивается в шею младшего, продолжая доводить его монотонными движениями руки. То, что Чонхо уже на пределе, было понятно по его тяжелым вздохам.       — кончи для меня, Чонхо-я, — и это уже хватает, чтобы Чонхо упёрся руками в столешницу и кончил в руку старшего, содрогаясь всем телом и боясь издать даже самый тихий стон. Ёсан не сразу вытаскивает руку, он задерживается, чтобы подразнить, чтобы ещё больше довести, давя на головку большим пальцем. Рука с груди возвращается на талию, поглаживая стройные бока.       — давай проверим, есть ли в этой гримёрке салфетки, — смеётся в шею младшего Ёсан, слыша недовольные вздохи. Кто-то как будто знал о том, что здесь произойдет, и оставил коробку сухих салфеток у соседнего зеркала.