Укешка

      «Такой милый укешка», — первое, что о нем сказала Марина еще полтора года назад, когда сама только впервые встретила и делилась со мной впечатлениями о новом коллеге на кафедре ин яза.       Я тогда, конечно, вообще не понял, о чем шла речь, попросил пояснительную бригаду.       «Ну, миловидный такой, очаровательный, ладный мальчик, — вздохнув, будто я совсем конченый, пояснила Маринка. — Невысокий, стройный, глазки кукольные нараспашку, вздернутый носик, даже веснушки, кажется, есть. Ммм, — промычала и мечтательно прикрыла глаза. — Себе бы взяла».       В чем состояла загвоздка, до меня так сразу и не дошло. Знал, конечно, что у Мари вкус больше на парней вроде меня заточен, когда рост, мышцы, татухи и желательно с длинными патлами, но если уж этот «укешка» ей приглянулся, то я особой проблемы не видел.       «Так укешка же… — опять повторила она даже как-то обреченно. — Он точно по мужикам. И я почти на сотку уверена, что ты в его вкусе, Русик. Давай познакомлю, а?»       Я тогда отношений не особо искал, перебивался одноразовыми встречами, да и то когда припекало совсем. На работе шел активный сезон: для фотографа лето во всех смыслах буквально жара, а после, с начала осени, я планировал на пару месяцев мотнуться куда-то в края потеплее, чем родной Питер, халтурить время от времени и пить коктейли с соломинкой в виде пальмы.       А потом Мари, демонстрируя то, о чем говорила, сунула мне под нос телефон с фоткой «укешки» на экране мобильника.       И все. Я пропал…       Укешку в действительности звали Эрик. А я звал всех святых мне на помощь, потому что погибал от его милой улыбки, соблазнительных миндалевидных глаз и изящных запястий с тонким пальцами. И погибнул бы окончательно, если бы Эрик не сжалился, ответив согласием на приглашение.       На первое свидание я собирался как юная девственница, впервые идущая на встречу с парнем, от которого алеют щеки, скачет сердечко и потеют ладошки. А Маринка — сваха недоделанная, — наблюдавшая за моими трепыханиями перед зеркалом, угорала и советовала блюсти честь. Не мою — укешкину. Просила не залить его слюнями и не пугать. А боялся на самом-то деле я: что согласился Эрик на встречу исключительно из вежливости, и моя суровая физиономия ему если не противна, то не настолько уж привлекательна, чтобы вступить в отношения, выходящие за рамки дружеских.       Я же готов был явиться на свиданку сразу с огромным букетом, свидетелями, тамадой и обручальным кольцом. Раньше я, наверное, влюблялся — так я думал, по крайней мере. Но увидев Эрика, впервые осознал, что значит потерять голову от любви. До первой встречи мы общались целые две недели: чатились, болтали по телефону и даже несколько раз успели организовать звонок в Скайпе. Я спрашивал его обо всем, он — мило улыбался, скромничал, что не так уж интересно живёт, но рассказывал. Родился в России, но после начальной школы переехал в Корею, когда родителям дали работу на их национальной родине. А доучившись и поработав в Сеуле, принял решение вернуться обратно и заняться преподаванием.       — Ты будешь смеяться, но однажды меня пригласили на кастинг в айдол группу, — усмехаясь, вспоминал Эрик.       — Почему не выступать сольно? Ты бы всё равно затмил остальных.       — Я совершенно не умею петь, но мне честно сказали, что главное, как я выгляжу, а при необходимости голос поставят, — пояснил он.       У меня же вполне стояло от его голоса даже без пения.       Наша первая встреча закончилась ближе к ночи, хотя я не надеялся продлить ее дольше выделенного на совместный обед времени. Мы гуляли, заглянули попутно в кино на сеанс какого-то хоррора, где Эрик прижимался ко мне, хотя по азарту в его глазах я бы не сказал, что он боялся, а поэтому надеялся, что это всё не случайность. А затем Эрик пригласил меня в бар. Мы пили мало — я уже был как под кайфом или просто отупевшим от чувств, сути не меняло. Зато услышал, как Эрик поет, когда он сам вызвался на сцену спеть с местной, развлекающей посетителей группой. Голос, может, действительно был не поставлен (хотя в музыке я шарил ровно настолько, чтобы отличить Майкла Джексона от Джорджа Майкла), но член в моих штанах ставился на ура, когда я наблюдал за веселящимся и соблазнительно двигающим бедрами Эриком.       Будь на его месте кто-либо другой, я бы даже не постремался запереться в кабинке бара и наспех потрахаться или хотя бы подрочить в два кулака. Его же я по-идиотски боялся даже взять за руку.       — Я ведь тебе нравлюсь? — неожиданно спросил Эрик, когда мы выбрались из бара на ночную улицу.       Стоит ли говорить, как я удивился? Думаю, нет. Кажется, я заикался и забыл все разумные слова, пытаясь объясниться и заверить в силе своей симпатии, но что я ни на чём не настаиваю, готов ждать, ценить и уважать, на руках носить, что до свадьбы ни-ни и прочую бестолковую нервную лабуду, пока новый вопрос Эрика вновь не заставил меня зависнуть:       — Тогда почему даже поцеловать ни разу не попробовал? — вздёрнув красивую бровку вверх, едва ли не обиженно уточнил Эрик.       — Боялся, что ты не захочешь, — промямлил я тогда в оправдание. Вот бы Маринка обхохоталась при виде меня.       Вместо ответа Эрик уверенно взял меня за руку и нырнул в первый же попавшийся на улице двор через арку.       — Фу! Педики! Валите нахрен! — возмущённо долетело откуда-то сверху из окна, когда Эрик повис у меня на шее и глубоко, без церемоний поцеловал.       Не отрываясь от его губ, я поднял вверх руку с красноречиво оттопыренным средним пальцем.