Укешка

      Вхожу и сразу слышу звук воды в душе. Разуваюсь, подхожу к двери ванной — приоткрыта. Улыбаюсь. Выглядит как приглашение. Знал ведь, когда я приду, заранее ему написал, как только из студии после съемки выехал.              Обожаю его. В предвкушении аж в паху начинает приятно тянуть.              Стаскиваю все шмотки еще в коридоре, даже белье — член уже бодро дёргается, — и вхожу. Тихо, чтобы Эрик сразу меня не заметил. Что-то напевает, стоя под душем. Вижу сквозь запотевшее стекло душевой кабины, как он двигается в такт мелодии: попка весело дергается из стороны в сторону, а рука победно взлетает вверх, едва не задевая душ. Затейник мой. Мотаю головой и отодвигаю створку.              — Ой, напугал, — для проформы жалуется он, надув свои пухлые губки, и тут же плещет в меня водой через плечо.              Прикрываю за собой, чтобы на пол не расплескать, и тут же хватаю его поперек плоского, но весьма мягкого животика, прижимая к себе. Маленькое изящное тело с молочного цвета кожей идеально ощущается в моих крупных, забитых татуировками смуглых руках.              — Я, вообще-то, мылся, — говорит он, а сам уже трется об меня ладной, округлой попкой. Заводит руку назад и обнимает за шею, лаская пальчиками сквозь длинные пряди, с которыми любит поиграть.              — Вот вместе и помоемся. — Скольжу подушечками по коже подмышки, заставляя его хихикнуть. — Воды сэкономим. Видел счет за коммуналку в прошлом месяце? Явный перерасход, — отвечаю, нашептывая ему прямо в розовое ушко.              Замечаю, как на его нежной коже в мгновение высыпают мурашки. Обсасываю мягкую мочку, целую под ухом, веду вниз по шее. Он тихо выдыхает, откидывает голову вбок, давая мне доступ. Оставляю мелкие поцелуи на узком плечике, оглаживая попутно руками тёплый живот.              — Соскучился по тебе, — ласково шепчу ему снова, целую в скулу, а потом, когда он оборачивается, чмокаю в покрытый веснушками нос и тянусь губами к губам.              — И я по тебе, — томно отвечает Эрик в перерыве между поцелуями, чиркая кончиками ногтей по затылку.              Вертится у меня в руках, вставая лицом к лицу. В сотый раз считаю веснушки на его носу, вновь чмокаю во вздернутый кончик. Никогда не надоест, лишь сильнее люблю его. Эрик игриво хихикает и жмурится, когда начинаю разбрасывать поцелуи у него по всему лицу. Иногда хочется его слопать, как лакомство. Или вылизать — что, собственно, позволяю себе частенько. Вот и сейчас, не прекращая целовать его, куда только дотягиваюсь, не спеша опускаюсь на корточки, целую в кружочек пупка, а затем встаю на колени.              Эрик мгновенно улавливает план и укладывает ладони мне на макушку. Гляжу на мое солнышко снизу вверх, оглаживаю бедра, перевожу ладони на попку, щупаю, вновь вызывая его милый смех, а когда забираюсь пальцами между сладкими половинками, Эрик изящно вздыхает и прикрывает веки. Вожу подушечками по ложбинке меж ягодиц, задеваю тугую дырочку — Эрик вновь коротко удовлетворенно хнычет. Чувствительное мое чудо. Целую в живот, облизываю пупок, юркая языком внутрь — Эрик дергается, боится щекотки. Нарочно медлю, выцеловываю хаотичные линии на светлой коже, но все-таки опускаюсь к паху. Ровный гладкий ствол с розовой головкой трется о щеку. Беру его в руку, держу и слегка трусь в ответ, отчего Эрик глухо постанывает, пытаясь отпрянуть от касания — за день уже появился намек на щетину — и вместе с тем ища большей стимуляции.              — Руся, хочу… — не заканчивает, лишь подаётся вперёд, так что его член дергается у меня в ладони.              Сжимаю ствол плотнее — Эрик поощряет меня сладким «ах», слетевшим с влажных губ. Вожу по всей длине кулаком, наблюдаю снизу, как он приоткрывает рот, дышит чаще, а пальцами теребит торчащий сосок. А ведь я едва начал. Но его тело — тонкий инструмент, к которому я успел подобрать ключ и найти все тайные точки, чтобы извлечь самые сладкие звуки.              Мажу всей плоскостью языка по головке, обвожу подушечкой пальца, ласкаю дырочку уретры, отчего у Эрика аж нога дрожит. Прекратив ласкать себя, укладывает обе ладони обратно мне на голову и сжимает пальцами волосы. А когда насаживаюсь ртом — глубоко, резко, буквально за раз заглатываю, — чувствую, как Эрик натягивает пряди и впивается коготками в кожу черепа.              Вбираю его при каждом движении до основания, упираюсь носом в гладко выбритый лобок и чувствую запах геля. Во рту ласкаю член языком, обвожу, перекатывая от щеки к щеке, чуть снимаюсь и с потрясающе влажным звуком обсасываю головку. Эрик прислоняется лопатками к стене кабинки, а тазом наоборот — толкается мне навстречу. Удерживаю его на месте, сжимаю бедра, ласкаю, добираясь до попочки, и сминаю. Все еще дразню, облизывая лишь головку, провожу по уздечке — Эрик надо мной звонко стонет.              — Русечка, соси, — умоляет дрожащий голос, хаотично перебирая мои успевшие намокнуть под душем волосы.              Знаю, ох как же, блять, прекрасно я знаю, настолько сильно Эрик обожает иметь меня в рот. Боже! Да я и сам с трудом сохраняю ясный отчетливый разум, когда мой ангелок позволяет довести себя до экстаза одними лишь губами и языком. Собственный член торчит вверх так твердо, что почти больно, а с конца капает смазка, тут же утекая в сливное отверстие душа вместе с водой. Дико хочется подрочить, но ещё сильнее желаю увидеть выражение Эрика, когда он кончит первым. Представляю эту картину и завожусь острее.              Вбираю член снова и сосу — жадно, ужасно по́шло, насаживаясь, как в порнухе, по горло. Эрик такой же возбужденный и твердый, как я. Во рту привкус его спермы — он кажется мне сладко-сливочным.              «Извращенец», — смеялся Эрик, когда я впервые выдал ему подобное, ранее не без удовольствия, однако, нарочно спустив мне в рот.              Он весь мелко подрагивает от удовольствия, когда я снимаюсь, давая челюсти отдохнуть, и медленно веду языком вдоль по стволу от мошонки до самого кончика. Обратно к паху возвращаюсь частыми поцелуями. Его кожа горячая, живот напряжен, пальчики на ногах поджимаются — он весь как натянутая струна. Целую его в бедро, прикладываюсь щекой и трусь, отчего Эрик жалобно скулит, явно прикусив губу, чтобы сдержать голос.              — Малыш, не прячь от меня свой голосок, ладно? — прошу я, ласкаясь.              Его член скользит по моему лицу, такой гладкий, нежный, сочный. Обхватываю пальцами, но не дрочу, лишь держу, а губами касаюсь поджатых яичек. Медленно дразню, втягиваю тонкую бархатистую кожицу в рот, поочередно сосу и отпускаю. Чувствую трепет, растекающийся по телу Эрика. Он едва терпит.              Опять начинаю сосать изнывающий от разрядки член — Эрик правда срывается, начиная активнее трахать меня в рот. Давит на затылок, путаясь пальцами в волосах, вминает мое лицо себе в пах при каждом движении, проезжаясь членом по нёбу и глотке, так что ощущаю, как глаза немного слезятся. Освобождаю руку, снимая с бедра — не хочу его останавливать и тормозить, мы оба любим то, что он делает. Перебираю в горсти его мошонку, а затем тянусь пальцами дальше, к подрагивающей от возбуждения дырочке и надавливаю. От касания Эрик резче таранит меня в рот, юлит, двигая попой, и в тот же момент призывно подставляется, разрешая мне проникнуть сквозь тугое колечко мышц.              Откровенные шумные жаркие стоны Эрика заполняют пространство душевой, пока я одновременно отсасываю и стимулирую его сзади. Он едва стоит на ногах, по телу расходится предоргазменная судорога, а мои колени, упирающиеся в дно, уже болят — правда, я едва замечаю. Член Эрика поршнем вбивается в рот, и мне почти тяжело дышать, но я чувствую, насколько он уже близок, как пульсирует, проскальзывая по моим губам. В последний раз успеваю помассировать дырочку ануса, когда Эрик выскальзывает у меня изо рта и обильно кончает мне на лицо, протяжно и с облегчением выстанывая. Вода смывает сперму, но успеваю слизать пару капель с губы под осоловелый из-за оргазма взгляд Эрика.              — Держу, — говорю, сжимая его за бока, когда он млеет и стекает вниз по стене кабинки. Его ладони упираются мне в плечи, а когда Эрик садится на дно душевой напротив, сразу падает вперёд мне на грудь и крепче обнимает за шею. Прячу его маленькое тело в кольце рук, пока сверху на нас льется вода. В кабинке воздух тягучий, спертый, а когда ладошка Эрика обвивает мой по-прежнему твердый, готовый взорваться стояк и помогает кончить, я рвано глотаю кислород и жарко выдыхаю Эрику в шею. Мне достаточно пары резвых движений его кулака по стволу, чтобы спустить и следом за членом обмякнуть, прижимая своего сладкого мальчика плотнее к себе.              — Русь, пойдем в спальню, — просит Эрик, тыкаясь губешками мне в подбородок.              Его пальцы накручивают волосы у меня на затылке, потягивают. Ловлю его губы и нежно целую — он любит неторопливые ласки после бурного секса. Попутно вожу кончиками пальцев вдоль его позвоночника, и иногда Эрик вздрагивает от приятной щекотки. Хмыкаю ему в рот, опускаюсь касаниями вплоть до копчика, продолжая следовать по ложбинке, пока не добираюсь до дырочки. Там Эрик предельно чувствителен, даже от того, как я ласкаю и глажу по ставшему мягче отверстию, он изнывает от желания, ерзает в моих объятиях и тихо хнычет, подаваясь попкой и ища контакта. Языком проникаю в теплый влажный ротик, одновременно вводя палец и лаская изнутри.              У обоих снова стоит.              — Руслан, давай все-таки в спальню. Хочу тебя целиком, — присосавшись к уху, заведённо лопочет Эрик. Встаю на ноги, следом помогаю подняться ему, а как только открываю створку душевой кабины, выпуская жар в ванную, и оказываюсь на коврике, поднимаю Эрика под попу и несу свою драгоценность в кровать.              — Хочу кое-что попробовать, погоди. — Эрик спрыгивает с постели, куда я только его посадил и выбегает в коридор, возвращаясь с ростовым зеркалом, которое ставит перед кроватью. Считываю его замысел, не могу не улыбаться. Шаловливый затейник.              И тут его наконец переключает. Прелюдии кончились.              Упирается ступней между моих раздвинутых вширь бедер, пальцы нарочно задевают член, так что меня коротко прошивает этим касанием. На губах дерзкая улыбка, глаза блестят, а голос становится глубже, когда Эрик медленно наклоняется, мажет губами по губам и утыкается носом в висок, а затем полушепотом перечисляет, как сперва трахнет меня пальцами и языком, а затем вставит и выебет, заполняя задницу спермой. От его прицельно грязных разговоров у меня от загривка до копчика скачут мурашки, зудит в ожидании в анусе, а член от хлынувшей, кажется, в одном направлении крови наливается до каменного состояния лишь от мысли, как именно Эрик планирует воплотить каждое обещание.              — Ложись, — командует он, толкая меня на спину. Седлает, проезжается попкой по члену, трется нарочно, аж рычу. Затем он сползает вниз, медленно, целуя попутно грудь, напрягшийся от его манипуляций живот. Едва задевает член, лишь проводит кончиком пальца продольную линию к основанию и по-хозяйски сминает в ладони яйца, выуживая из меня хриплый стон.              Растягивает меня быстро, нетерпеливо, но основательно. Пальчики у него хоть и тонкие, но достаточно длинные, чтобы я истекал смазкой и балансировал на границе оргазма только от стимуляции задницы.              — Перевернись.              Шлепает звонко по ляжке и ждет. А когда распластываюсь на животе, снова подхлестывает — и я, приподняв, выпячиваю кверху задницу.              — Выглядишь сейчас как развратная шлюха, — тихий грудной голос возбуждением стегает по нутру. Ощущаю тепло дыхания Эрика на ягодицах. А затем втягиваю сквозь зубы воздух, когда он до боли кусается. — Твоя дырка буквально умоляет трахнуть ее.              В доказательства Эрик смело пихает в меня сразу три пальца, судя по тому, как распирает мышцы, прокручивает, сгибает внутри, задевая простату — и нервы простреливает разрядом удовольствия. Подушка сжирает мой ревущий стон. Член трется об одеяло, дополнительно подводя меня к грани полного кайфа, а стекающая с конца смазка пачкает постельное белье прозрачной лужей. Но кончать исключительно от пальцев в заднице не хочу, даже если терпеть адски сложно.              Эрик нагло усмехается, маленький засранец. И с издевательским наслаждением продолжает вводить в меня пальцы — ровно в том темпе, чтобы я, извиваясь, вот-вот начал слёзно умолять себя вытрахать, — и лишь затем останавливается, но теребит пульсирующую дырку по контуру, так что я уже буквально вибрирую от напряжения и желания залить к хуям всё одеяло спермой.              Мышцы так расслабляются, что я валюсь плашмя и пытаюсь отдышаться, только нетерпеливые ручонки мгновенно с жадностью впиваются мне в зад, раздвигает ягодицы, и мокрый юркий язычок Эрика выбивает из меня очередной громкий стон, который глушу прижатой к лицу подушкой. Чувствую, как он обильно смазывает дырку слюной, растягивает края пальцами и без промедления толкается кончиком языка внутрь.              — Малыш, ц, вставь уже, — надсадно прошу я и только теперь нахожу силы повернуть голову в сторону, где в отражении принесенного зеркала отчетливо видно, как Эрик передергивает себе пару раз и пристраивается головкой к моей вожделеющей члена заднице.              — Следи внимательно, — шепчет он, навалившись сверху. Бьется бедрами об мой зад, так что ствол лишь проскальзывает по дырке.              Эрик смеется, целует меня в плечо, а затем собирает мои волосы в хвост и тянет, заставляя запрокинуть назад голову. Наблюдаю в отражении за каждым его движением, и только от зрелища, как Эрик плавно входит в меня, почти кончаю. Вставив сразу под корень, он ждет и неторопливо, позволяя тщательно ощутить каждый его сантиметр, выходит, чтобы следом бодро вбиться со шлепком кожи о кожу.              Наши взгляды в отражении пересекаются, и я ловлю лукавую усмешку на губах Эрика, основательно, толчок за толчком трахающего меня до вспыхивающих перед глазами искр. Впиваюсь в подушку так, что могу проткнуть ногтями насквозь. Эрик сзади ритмично дышит, даже пыхтит, вбиваясь каждый раз по самые яйца, так что спальня заполнятся шлепающими звуками, особенно когда я почти машинально подаюсь задницей навстречу члену. Зеркало очевидно подстегивает возбуждение Эрика, будто мы не вдвоем в спальне, а занимаемся сексом на публике. Впрочем, не отрицаю подобной возможности в будущем — вряд ли смогу отказать Эрику в чем-либо.       Я ожидаемо кончаю первым, заливая одеяло под собой спермой — так много, будто впервые за день. Расслабленное оргазмом тело острее чувствует, как вдалбливается в задницу еще твердый член Эрика. По его сбивчивому дыханию, чуть насупленным бровям, видным мне в зеркале, знаю: он тоже почти у финиша.              — Руся, а-а-х, черт, фак, м-м-м, — в запале голосит он без разбора. Толкается еще пару раз и блаженно спускает, не выходя из меня.              Придавленный его худеньким разгоряченным телом, я устало падаю на кровать животом, чувствуя как к коже липнет мокрое пятно на одеяле. Ставший как будто жидким после оргазма, Эрик облепляет меня конечностями, трется обмякшим, но еще чувствительным членом, ловя затухающие волны удовольствия. Елозя по спине, подползает выше и утыкается мне в затылок.              — Ты пахнешь сексом, — текуче мурчит он, продолжая водить носом сквозь волосы. — У меня мозги от тебя плавятся. Сутками бы с тобой трахался.              — Член сотрешь до мозолей, — смеюсь в ответ. Двигаться сил нет, да и вес Эрика слишком приятен, чтобы менять положение. — Пожалей мою задницу.              — Именно она и виновата, что внутри тебя так охренительно, — озорно признается он. Добирается губами до скрытого волосами уха, посасывает мочку, целует за раковиной, в шею, край челюсти.              — Кстати, — вспоминаю, когда постепенно от мозгов отступает похоть и возвращается относительно ясный мыслительный процесс, — завтра Маринка предлагает встретиться.              — У меня три пары до обеда, так что вечером запросто, — соглашается Эрик. Слышу по голосу, он уже сонный, утомился малыш, а ведь надо бы еще снова сгонять в душ. Видимо, придется нести на руках. — Знаешь, — после паузы добавляет Эрик, — у нас на кафедру новенький преподаватель пришел, японское отделение. Я еще не видел, но Марина загадочно сказала, что он выглядит как укешка.              — Внешность обманчива, — усмехаюсь в ответ, ловя флэшбеки о нашем знакомстве, и аккуратно перекатываюсь на бок, перехватывая сползающего со спины самого неземного укешку.