Время уборки!

Оглушающий звон будильника наполняет комнату, разбивается о светлые стены, и только после достигает ушей Цукасы. Сегодня суббота, выходной день, нужно отсыпаться после сложной недели и набираться сил для новой, но совсем скоро премьера пьесы, и поэтому нужно много, очень много репетировать, чтобы вызвать улыбки зрителей своей идеальной и отточенной игрой!

Блондин жмурится, мычит что-то нечленораздельное, и только после медленно открывает карие глаза. Он тянется к телефону, отключая надоедающий будильник. Взгляд невольно падает на время. 13:23. Стоп. Сколько?! Каким образом удалось проспать будильник, заведенный на 11 часов?!

Цукаса поднимается с кровати и одевается, под нос бубня про то, какой он рассеянный и проспал время репетиции, которое назначил сам. И ведь вчера наставлял всю труппу о том, что никто не имеет права опаздывать. Должно быть, уже все разошлись по домам, ничего не отрепетировав. Все-таки, прошел час репетиции, а проигрывать сценарий без актера с главной ролью — то же самое, что и есть всухомятку.

Тенма хватает со стола какой-то бутерброд с джемом с тарелки, которая была заботливо прикрыта, дабы хлеб не засох. Рядом лежала записка:

Братик, утречка! Сегодня я ушла на встречу с девочками, и чтобы тебе не мучаться с завтраком, решила сделать тебе сама. Удачи на репетиции, передавай Эму-чан, Нене-чан и Руи-куну привет! С любовью, Саки♡

Цукасе, возможно, сейчас нет дела до записок даже от собственной сестры, но уйти из дома, не прочитав ее — преступление. Парень в темпе идет к назначенному месту — Чудо-сцене, с ужасом проверяя пропущенные звонки. Эму звонила ему 60 раз. О боже!..

***

— И долго нам еще сидеть? Почему мы не можем уйти даже тогда, когда прогнали весь сценарий от и до? - недовольно бормочет Нене, залипая в какую-то игру на телефоне.

— Нене-чан, это же совершенно не то! Цукаса-кун играет главную роль, без него нельзя заканчивать репетицию, - возражает Эму, обняв подругу за плечи. Она печально кладет голову на макушку Кусанаги, вздохнув. - Может, стоит позвонить ему еще раз?..

— Не нужно. Вон он бежит, - усмехается Руи, смотря на быстро приближающийся силуэт. Светлые волосы, привычная рубашка в красивых, неярких цветах, что совершенно не подходят Цукасе.

Тенма снижает скорость шага, как только подбегает к Чудо-сцене достаточно близко. Он пытается отдышаться, перевести дыхание, пока друзья встречают его взглядами.

Первой подбегает Эму, крепко стискивая Цукасу в объятиях.

— Цукаса-ку-у-ун! Мы все безумно волновались за тебя и уже думали, что что-то плохое произошло! Почему ты не отвечал на мои звонки?

— Эму, я...Ха-ха, просто был занят супер важными делами с самого утра! Было некогда поднять трубку, а тем более уследить за временем, - Цукаса привычно улыбается, неловко потерев светлый затылок.

— Врешь. Ты просто проспал по собственной глупости, - фыркает Нене.

— Э-эй, Нене!...Даже если и так, то необязательно озвучивать вслух!

— Фу-фу, ладно вам. Главное, что Цукаса-кун наконец пришел, и мы можем снова прогнать весь сценарий, но теперь с центром сюжета, - Камиширо по-доброму улыбается. Приблизившись к Цукасе, он мягко гладит его волосы, трепая.

И Тенме почему-то показалось, что после этого действия по телу прошелся электрический ток, а сердце на миг остановилось. Почему он вдруг стал таким чувствительным к прикосновениям Руи?

— Нет, Руи, погоди с репетицией. Мне кажется, что этого дурака нужно наказать. Все-таки, мы сидели здесь больше часа без него и прогоняли сценарий, пока он мирно спал, игнорируя звонки, - серьезным тоном произносит Нене, смотря на Руи.

— Постойте, вы прогоняли сценарий без ме-...?!

Рот Цукасы резко прикрывается чужой ладонью. Руи явно заинтригован, что же предложит Нене в качестве наказания. Он склоняет голову к плечу, хитро улыбаясь. Глаза словно сами спрашивают «и каковы предложения?».

— После репетиций реквизит часто оказывается разбросан по сцене. И, обычно, мы вместе убираемся. Но сейчас, так как Цукаса опоздал, предлагаю оставить его одного на уборку.

— Но, Нене-чан, это жестоко! - вновь возражает Эму, потряхивая Нене за плечи. - А вдруг что-то случится, будь он здесь один? И ему никто не сможет помочь?!

— Эму-кун, пожалуйста, прекрати трясти Нене за плечи. Даже если что-то и случится, то у Цукасы-куна есть наши контакты. Он сможет связаться с нами, и мы непременно придем на помощь.

—...это уже без меня. Я не собираюсь помогать этому болвану поздно вечером после репетиции, - Нене слегка встряхивает головой, когда Эму перестает трясти ее за плечи. Да так и головокружение заработать легко!

— Ребята, да бросьте! Не надо меня наказывать, это маленькая оплошность! - Цукаса все еще пытается избежать своей участи наказанного.

— Мнение опоздавших не учитывается, поэтому заткнись. Ну, так что? Руи? Эму?

Камиширо пожимает плечами, улыбаясь. То же самое, что и «делайте, что только пожелаете». Отори понадобилось пару минут, чтобы принять окончательное решение:

— Хорошо, пусть остается убираться! Но если что, то я могу остаться и помочь!

— Нет, Эму, не можешь. После репетиции никто не будет ему помогать. Ни я, ни Руи, ни ты, - Кусанаги тяжело выдыхает, наконец кладя телефон в небольшую сумку через плечо. Сейчас нужно будет прогнать весь сценарий от и до несколько десятков раз, ведь наконец явился Тенма.

— Я в одной труппе с предателями, бог мой!..

***

Солнце уходит в закат, а репетиция только кончилась. Уже все устали, хотят отдохнуть, да и тем более, у них будет еще время, чтобы порепетировать.

Эму поправляет свой комбинезон с кофтой, напоследок ярко улыбаясь всем. Она громко кричит «всем до завтра» и прыгает, помахивая руками, а после убегает. Нене остается на некоторое время, ожидания Руи. Но когда тот сказал, что останется на немного, чтобы внести последние штрихи в машины, которые понадобятся на спектакле, ушла, буркнув «до завтра» оставшимся двум участникам.

Цукаса почти что мученически воет, оглядывая сцену. Создавалось ощущение, что все будто специально побольше беспорядили, дабы усложнить ему работу.

— Фу-фу, что такое, Цукаса-кун? - почти мурлычет Руи, подходя ближе к актеру, который уже был готов к тому, чтобы начать убираться. - Устал?

— Ну конечно устал, Руи, что за глупые вопросы! Мне еще и убирать сцену. Между прочим, ты даже не выразил свое мнение и просто улыбнулся. Неужели тебе нравится, что твой замечательный актер будет натруждать свои руки?

— О, нет-нет-нет, конечно нет. Видеть то, как мои дорогие актеры нагружают себя работой — просто ужасно... - Руи строит сострадательное лицо, вздохнув.

— И именно поэтому ты не поможешь мне, верно?

— Почему это не помогу? Вообще, я хотел предложить тебе свою помощь, когда Нене уйдет. Но раз настаиваешь...

— Нет-нет, я не настаиваю! Пожалуйста, помоги мне.

Камиширо улыбается. Он знает, что Цукаса рано или поздно постарался бы попросить помочь ему. Да Руи и не против, на самом деле. Ему только в радость помогать своему любимому...актеру, конечно же.

Режиссер приближается еще, мягко обводя своими руками чужую талию. Он прижимает Цукасу ближе к себе, усмехнувшись.

— Ну, так с чего начнем, Цукаса-кун?

Щеки и кончики ушей Тенмы незамедлительно начали наливаться краской. Ощущать руки Руи ниже плеч — просто безумие. Даже когда на репетициях Цукаса делает движение в танце неправильно и Камиширо приходится его поправлять, сердце начинает бешено колотиться, метаться, чуть ли не выпрыгивать из груди. Это так...странно. В самом начале их сотрудничества такого определенно не было. Были лишь теплые дружеские чувства, которые медленно сменялись к горячим чувствам полыхающей любви. Сначала Цукаса отрицал, даже боролся со словами «Это все неправильно. Я и Руи просто друзья, даже коллеги, можно сказать...». Но он перестал пытаться сразу же после первого влажного сна с Камиширо. «Нет, я не могу убегать от своих чувств. Тем более от влюбленности».

— Н-ну...Э-э-э... - Цукаса мямлит, не в силах сосредоточиться на уборке. В голове сейчас только Руи. Руи, Руи, Руи, Руи...Его руки такие нежные, так ласково обнимают тело. А ладони осторожно поглаживают область живота. Но сейчас хочется, чтобы эти самые ладони гладили ниже живота...Господи, нет, о таком нужно думать дома, где он далеко от Камиширо. Дома, где никто не увидит, как у него позорно встает член от ласковых прикосновений. Дома, где можно запереться у себя в комнате. Дома, где он чувствует себя в комфорте и тепле. Дома, где не стыдно развращаться.

— Хм-м? Цукаса-кун, что такое? Тебя смущают объятия? А вот с Эму-куном ты обнимаешься не смущаясь, - Руи, кажется, позволяет себе слишком многое, залезая руками под чужую рубашку. Он просто держит ладони на коже живота, не смея спускаться ниже.

— Д-да нет же, не в этом дело! Просто...Просто-о...

— Просто тебе приятны мои прикосновения по-другому, нежели прикосновения Эму-куна.

Что, простите?

— Руи, что ты несешь?...

— Ох, неужели ты сам не понимаешь? Цукаса-кун, я ведь не глупый и могу понять, что значит возбудиться от прикосновений любимого человека. Тем более, - одна рука внезапно ползет ниже, под брюки. Она накрывает эрегированный член, чуть сжав. - Цукаса-младший уже пытается вылезть и проверить, что там в мире происходит.

Цукаса краснеет пуще прежнего, тихо и монотонно простонав. Стыдно. Безумно стыдно перед Руи сейчас. Хочется провалиться под землю.

— Руи, прости, умоляю. Мое тело постоянно так реагирует на твои прикосновения. После каждой репетиции я кое как прихожу домой с каменным стояком, - почему-то Тенма посчитал, что сейчас самый подходящий момент для откровений.

— Чш-ш, все нормально. Каюсь, я точно такой же. Думаешь, мне приходится легко во время репетиций, когда я постоянно поправляю тебя в движениях, а после приходит осознание, что я могу прикасаться к тебе в неожиданных местах только так? В голове сами по себе рисуются картины, как мы заходим чуть дальше.

Цукаса млеет. Неужели Руи чувствует те же жгучие чувства, что и он?

— Руи... - блондин шепчет, пока полосочка губ поднимается в улыбке. - Сейчас мы одни на Чудо-сцене. Пожалуйста...

— Но тут все еще беспорядок.

— К черту этот беспорядок. Умоляю, давай просто насладимся друг другом сейчас.

Камиширо загадочно хихикает. Он отдаляется, оставив Тенму в недоумении. Садится на какую-то лавку у стены сцены, спускает с себя штаны и белье, под которыми скрывался точно такой же эрегированный член. Ну, может чутка больше.

Руи подзывает актера пальцем, указывая взглядом, чтобы тот тоже снял с себя нижнюю часть одежды.

И Цукаса повинуется. Повинуется этим чарующим глазам, что отдают золотом при свете.

Стоит только снять одежду, что сдерживала возбуждение в оковах, так сразу становится легко. Тенма блаженно выдыхает. Уже по собственной инициативе садится на чужие колени, помутневшим взглядом смотря на Руи. Даже сейчас он чудесен.

Руи кладет ладонь на чужой член, ощущая, как каждая венка пульсирует на нем. Он подается лицом ближе к чужой шее, оставив влажный поцелуй. Такой, какой всегда мечтал.

Тенма слабо выгибается в спине и стонет, когда его член сжимают в ладони. Кажется, что еще немного подобного от Руи, и он вовсе поплывет. Но расслабляться нельзя. Все-таки, своему дорогому режиссеру тоже нужно доставить удовольствие.

Светлая макушка удобно устраивается на чужом плече, пока рука ползет до набухшего полового органа Камиширо. Ладонь, что и вправду меньше ладони Руи, слабо сжимает плоть, делая несколько размашистых движений. И когда до уха Цукасы доносится хриплый стон, по спине бегут мурашки. Так вот, как стонет Руи.

Вряд-ли в мокрых снах можно было наблюдать, как они занимаются совместной мастурбацией — во снах Цукасы обычно Руи просто входил во внутрь, а потом они трахались до изнеможения. Или до того момента, как противный будильник оборвет связь к царством снов, оставив Тенму один на один с каменным стояком.

— Цукаса...Цукаса-а... - тихо стонет Руи, продолжая работать собственной рукой. Теперь мурашки бегут по плечам Цукасы. Камиширо никогда не употреблял его имя без суффикса -кун. Это значило только то, что они и правда стали близки.

— Руи, - в ответ зовет Тенма, тяжело дыша. Он нередко поскуливает, когда на головку члена случайным движением надавливают. - Руи, я безумно люблю тебя!...

На глазах обоих парней скапливаются слезы наслаждения. Никто из них никогда не чувствовал ничего приятнее. И, наверное, даже разгрузочная мастурбация не так приятна, как ласки от партнера.

Цукаса поднимает голову с чужого плеча, тянясь за поцелуем. Он получается неаккуратным, неумелым, но таким страстным и чувственным. Вибрация от чужих и собственных мычаний разливается по телу.

— Стой, - сбивчиво шепчет Руи, медленно убирая руку с чужого члена. - Ты тоже убери руку.

Тенма хнычет, явно не желая оставаться без ласок хоть на секунду. Он убирает руку, кладя обе на плечи возлюбленного.

— Не беспокойся, я не оставлю тебя без оргазма, - хрипит Камиширо, усмехнувшись. Он двигает Цукасу чуть ближе. Так, чтобы оба члена соприкоснулись. После обвивает их собственной ладонью, делая ей размашистые движения.

— Р-руи-и-и...!? - восклицает актер, а потом достаточно громко стонет. Он чувствует, как тело покалывает в предвкушении оргазма. Что-то сбивчиво шепчет, совсем поплыв. Губы летают по всему лицу Руи, задевая и губы в том числе.

О стены Чудо-сцены разбиваются стоны обоих. И в мыслях Цукасы пролетает мысль о том, как же хорошо они звучат вместе.

— Руи, я сейчас... - сбивчиво шепчет актер, несдерживающе толкаясь в чужую руку и потираясь о член.

— Я тоже, Цукаса. Давай, сделаем это вместе, - ладонь сжимает оба возбужденных члена, двигаясь резче.

Перед глазами резко темнеет, а тело сводит судорога. Цукаса почти срывает голос в стоне во время оргазма. Руи тоже громко стонет, но не настолько, чтобы срывать голос. Ладонь оказывается в семени обоих, та перемешивается, создав непонятную жижу.

Камиширо без сил откидывается на стену, кладя чистую ладонь на спину Тенмы, который в свою очередь свалился обратно на его плечо.

— Фу-фу, похоже, у нас прибавилось работы... - в привычной манере мурлычет режиссер, указывая на то, что они натворили здесь.

— За-мол-чи, - шепчет Цукаса, слабо ущипнув чужую щеку.

— И я тебя люблю.