Маленькие

Так что же теперь — у этих стен из камня, белей снегов?

Хранимую сталь поднимаю я, ибо услышал зов.

—

— Я не хочу больше учиться. Они с Макалаурэ стояли рядом с ристалищем и Элронд носком сапога пинал мелкие камешки и песок. Деревянный меч, как их научил Майтимо, он продолжал держать на весу. Элросу занятия фехтованием ожидаемо понравились и он с упоением ждал каждого нового дня, несмотря на строгость Майтимо и усталость после. А вот Элронду — нет. Он совсем не хотел этим заниматься — размахивать, бить кого-то мечом и получать в ответ по рукам и ногам, если зазеваешься. — Почему? Ты хорошо со всем справляешься, Элерондо. Пусть твой брат более бойкий, но это не повод расстраиваться. — Мне не нравится, — он посмотрел снизу вверх на Макалаурэ. — Ты ведь помнишь, что Майтимо сказал? Нэри должны уметь сражаться и защищаться — времена сейчас неспокойные. Вам скоро пойдёт седьмой год и начать обучение было бы не лишним. — Не хочу, — насупился Элронд и снова пнул песок, будто это он был виноват во всем. Макалаурэ только вздохнул. Элрос вприпрыжку подбежал к ним и стянул с себя стеганную курточку для занятий. Медленно подошедший Майтимо, молча забрал из рук Элронда деревянный меч и ушел в пристройку у крепости. Элрос помешкал, поглядывая на брата, и неуверенно пошел за Майтимо, волоча меч по земле. Элронд посмотрел им вслед и рядом с Макалаурэ ему вновь стало очень стыдно за то, что они тогда подслушали чужой разговор. Они пытались еще разгадать о чем шла речь, но с каждым днем слова забывались, становясь все более непонятными и туманными. — У тебя ничего не болит? — Макалаурэ присел и коснулся его лба ладонью. — Или может вы с братом поругались? — Нет, — пробурчал Элронд. — Это же Майтимо решил нас учить, да? Ты бы не хотел, чтобы мы дрались? — Это полезный навык, Элерондо. Майтимо прав: в наше время нужно уметь защитить себя и тех, кто будет рядом, — он умолк и нахмурился, будто собственные слова ему не понравились. — Но вы же нас защищаете сейчас, — упрямо продолжил Элронд. — Мы не всегда сможем быть рядом. Однажды, вы вырастете и продолжите свой путь самостоятельно, уже без нас. Для этого вас нужно научить тому, что вам понадобится. — Мы с Элросом вам надоели, да? Макалаурэ пригладил ему волосы. — Почему ты так говоришь? — Потому что ты сам сказал, что мы вырастем и уйдем от вас. И вы нас учите, чтобы мы быстрее ушли. Макалаурэ улыбнулся, но глаза у него все равно были грустные. Элронд насупился: — Ты сам это сказал только что! — Все дети вырастают и дети квэнди тоже, Элерондо. — Мы же не эльдар, — Элронд посмотрел ему в глаза. — Не настоящие, да? — А какие же вы тогда? — Макалаурэ снова пригладил ему волосы, заправляя прядки за уши. — У вас с братом в роду великие воины и мудрые, отважные девы. А какая им судьба была предначертана Единым — не имеет значения. Любого из квэнди или атани творят его поступки, а не происхождение. — Но Майтимо ведь из-за этого на нас злится? — он опустил голову и стал рассматривать камешки под ногами. — Что мы не похожи на вас? — Это еще что за глупости? — Макалаурэ попытался заглянуть ему в глаза. — Элерондо, ему не за что на вас злиться, тем более, за то, кто вы есть. Майтимо часто задумчив или строг, но вы с Элероссэ здесь совсем ни при чем. — Но ты же другой. Почему он не может быть таким, как ты? — Элерондо, — Макалаурэ запнулся и нахмурился. — Мы с Майтимо разные, хоть и братья. Я проще отношусь ко многим вещам, а на нем всегда было больше обязательств, чем на ком-либо. Элронд понял, что это неправда или Макалаурэ пытается играть с ним словами, как и все взрослые. Они с Элросом знали, что у Майтимо под перчаткой ненастоящая рука, хотя никогда ее и не видели. Может им Макалаурэ рассказывал или они сами где-то слышали об этом раньше. Быть может от этого Майтимо такой мрачный и грустный? Что-то случилось с ним — не мог же просто так руки лишиться такой хороший воин, как он, — и он стал строгим и холодным. А если еще и брат погиб, или даже два? Элронд вспомнил про то, как сказка о Тинувиэль перестала нравится и ему, и Элросу, когда они поняли, что все вымышленное там совсем не такое волшебное, каким казалось, а скорее — наоборот. Элрос за них двоих попросил Макалаурэ больше не читать и тот, кажется, сам был рад этому, убрав книгу на полку. — Это из-за маминого камня-звезды, да? Он на самом деле ваш, — Элронд снова посмотрел Макалаурэ в глаза. — Вы за ним пришли, когда она маленькая жила в лесном королевстве, а потом — к нам, в Гавани. А вам его не отдали, поэтому вы сердитесь. Особенно Майтимо — он хочет камень-звезду себе. — Элерондо. — Вы из-за него всё это делаете? Из-за этого глупого камня? — Элерондо. — Из-за него, да? — он не выдержал и топнул ногой. — А Майтимо сердится, что его мама унесла, а вам вместо этого пришлось забрать нас! И теперь он хочет, чтобы мы уехали, а ты забрал у нас брошки! — у него все-таки навернулись слезы. Макалаурэ внимательно посмотрел ему в глаза, а потом поддался вперед и обнял, накрывая его затылок собственной ладонью. Элронд уткнулся лицом в чужое плечо и замер от неожиданности: его никто не обнимал, кроме Элроса, с тех самых пор, как они стали жить здесь. И он, забыв обо всем, обнял в ответ, потому что руки у Макалаурэ были теплые и сильные, от чего на душе сразу стало спокойнее. И ведь даже мама не могла так обнять, насколько он помнил, потому что у нее не было столько сил. — А что еще вы подслушали? — вкрадчиво спросил Макалаурэ. Элронд почувствовал, как краснеет. Он помотал головой и прижался к чужому плечу сильнее. Как он смог так глупо проговориться? Второй раз уже. Но может ему очень хотелось это сказать? — Ничего, — он высвободился из объятий. — Мы не будем больше. Прости, пожалуйста, — он с волнением посмотрел на Макалаурэ. — Элроса не ругай только, прошу — это я все придумал подслушать! Макалаурэ опустил голову, пряча улыбку. Элронд впервые заметил, что волосы у него местами были немного белыми, и сейчас, на солнце, это было заметнее всего. — Никто никого ругать не будет, а ты больше не будешь лгать, — он посерьезнел. — Я не лгу, — протянул Элронд и посмотрел в сторону, куда ушли Элрос с Майтимо, а потом снова на Макалаурэ. Тот прищурился и Элронд понял, что либо не умеет врать, либо с ними лучше и проще говорить правду. А может и то, и другое. — Хорошо, — он кивнул. — Что вы еще подслушали? — повторил Макалаурэ. — Расскажи мне, пожалуйста. Макалаурэ точно будет говорить об этом с Майтимо, а им с Элросом уже стыдно будет подслушивать. Да и говорить теперь, наверное, будут только на квенья. Хотя они все равно ничего не поняли из того, о чем говорили взрослые, хотя очень пытались — но не стал бы Макалаурэ обманывать его сейчас, убеждая, что Майтимо на них не сердится? Элронд внезапно вспомнил, как две ночи назад Элрос плакал из-за сна, но так и не рассказал, что именно ему привиделось. Элронд странно себя чувствовал, пока утешал его, но понял, что брату приснились родители. Вместе или как-то по-другому. — А где мама с папой? — Я не знаю, Элерондо. И, боюсь, никто не знает, — тихо ответил Макалаурэ. — Но верю, что ваши родители живы. — Почему? — Сердце мне подсказывает, а оно в таких случаях лгать не будет. И не может. — Ты это из-за маминого камня так чувствуешь? Макалаурэ нахмурился, опустив голову. — Да, Элерондо, — наконец тихо ответил он. — Именно из-за него. — А вы нас отправите куда-то? Майтимо сказал, что нам надо уехать и чтобы нас кто-то другой всему учил. — Вы хотите уехать? — Я — нет. Но если Элрос захочет, то я с ним поеду. Я без него не смогу никак, мы всегда вместе должны быть. Макалаурэ посмотрел на него внимательно, немного склонив голову набок, словно пытался что-то рассмотреть в нем. Он протянул руку, явно желая снова коснуться его волос, но тотчас одёрнул себя и отвел взгляд. Элронд расстроился про себя — ему захотелось, чтобы его снова обняли, потрогали волосы и сказали что-нибудь хорошее. Оказывается ему так этого не хватало. Неужели и Элросу так же плохо? — Я услышал тебя, Элерондо. Вас никто не отошлет никуда, пока вы сами не пожелаете. Он словно хотел еще что-то сказать, но не стал. Поднялся и аккуратно положил руку на его плечо. — Пойдем. Нас уже ждут. Элронд обернулся за ним и увидел, что на пороге пристройки, ведущей к арсенальной, стоял Майтимо.