Маленькие

Лиги лесов, шелест шагов, водопад вдалеке.

Нити оков, песня без слов, странствия налегке.

—

Элронд поморщился, когда Майтимо ощупал его плечо и локоть. Непрошенные слезы были последним, чему сейчас следовало бы дать волю. Майтимо присел рядом и Элронд мог свободно рассмотреть его лицо, стараясь угадать чужие мысли, но тот по обыкновению лишь хмурил брови. Стало обидно, что его не утешили, не спросили больно или нет, а осматривали, как упавшую с полки вещицу. После того разговора с Макалаурэ прошло около месяца, но они с Элросом все еще побаивались Майтимо и считали, что лучше держаться поодаль. А тот словно и не заметил этого, за что Элронд сердился на него в глубине души, но злость та была слабой, как будто надуманной. — Согни-ка пальцы, — наконец сказал Майтимо и Элронд послушно сжал кулачок. — Не сломал, — резюмировал тот и поднялся. Под стрельну они с Элросом и раньше лазали тайком, чтобы набрать перьев для самодельных стрел, но после начавшихся осенних ливней дерево отсырело и стало слишком скользким. Элронд даже не успел понять, как оскользнулся и свалился, больно ударившись спиной. Не успел и всерьёз испугаться, когда его поднял, словно назло появившийся из ниоткуда Майтимо. — Пойдем, отведу тебя к целителям, — он протянул ему руку. — Осмотрят тебя получше. — Мне не больно, — насупился Элронд и лопатку тотчас кольнуло. — Не надо. Я лучше поищу Элроса. — Уверен? — прищурился Майтимо. Его слова не всегда уже могли уколоть или вызвать смех. В них все чаще чувствовалась ужасная тяжесть и печаль, которая пугала сильнее любого выговора. Элронд не отвел взгляд и Майтимо вздохнул. Он приблизился, молча взял за руку и повел за собой. — Зачем лазил в птичник? — Перьев набрать, — ответил Элронд — проще всегда сказать правду. — С такими перьями стрелы долго не прослужат, — отозвался Майтимо, и Элронд покосился на него снизу вверх: он не умел так угадывать, как Макалаурэ, но все равно всегда бил словами точно в цель. — Или вы с братом решили заняться чистописанием? — иголка, но вновь бессильная. — А с какими надо? Майтимо ничего не ответил. — Макалаурэ сказал, что нам рано из лука пока стрелять, но мы все равно очень хотим, — попытался объяснить Элронд, когда Майтимо завел его в по ступенькам в пристройку и отворил дверь. Внутри лазарета пахло чистой, словно недавно выстиранной, тканью и какими-то травами. После осеннего и холодного воздуха внутри было очень тепло и душно. Майтимо осмотрелся и затворил за собой дверь, не допуская сквозняка. — Алтаэль, — на его оклик из соседней комнаты выглянула темноволосая нисс. — Осмотри его. Свалился с перил, кажется, руку ушиб, — он поглядел на Элронда и тот отвел глаза. — Конечно, владыка, — нисс кивнула, и легко подхватив Элронда, как совсем маленького, усадила его на небольшую скамью у стенки. Он проследил за ее движениями, удивляясь, откуда у нее столько сил и замешкавшись, не заметил, что Майтимо уже ушел — об этом сообщил лишь звук хлопнувшей двери. — Давай-ка посмотрим тебя, — Алтаэль почти не касаясь пробежала пальцами по его плечам, коснулась спины. — Здесь, — она замедлилась и ощупала ноющую прежде лопатку. Элронд было зажмурился, но боли уже не почувствовал. Наверное, от страха так. Только эту нисс он совсем не боялся: она неуловимо напомнила ему маму, но чем именно он не мог понять. Может только из-за цвета волос, которые у Алтаэль были заплетены в тугую косу и перехвачены на лбу тонким серебряным обручем. Лицо мамы совсем помутнело в памяти за прошедший год и становилось все более далеким и чужим. Алтаэль тем временем расстегнула его курточку и осмотрела еще раз. Потом помогла застегнуть все крючки на одежде и улыбнулась, погладив по волосам: — Аккуратней в следующий раз: чем старше будешь становиться, тем более неуклюжее будешь падать. А лорд Нельяфинвэ только зря переживал за тебя, — она отошла от него и оглядела с ног до головы, приветливо улыбаясь. — Я Алтаэль. А тебя как зовут? — она покачала головой и пояснила. — Я видела вас с братом лишь несколько раз и совершенно не различаю — вы так похожи друг на друга, как две капли воды. — Я Элронд, — он немного повел плечом, отмечая, что боль пропала — неужели она успела его вылечить. — Почему ты считаешь, что Майтимо о нас беспокоится? — А зачем же ко мне привел по такому пустяку? — усмехнулась Алтаэль. — Больно он не знает, как дети падают. Элронд припомнил про обрывки историй и имен братьев Макалаурэ и Майтимо, что они успели ненароком собрать воедино, но это не дало никакого понимания сейчас. Алтаэль все рассматривала его, слегка улыбаясь. Почему же ушиб больше не болел? — О чем ты так призадумался? — У Майтимо нет детей, — ответил Элронд и посмотрел на нисс. — Он ничего о таких, как мы, не знает. И никогда не переживает за меня или за Элроса. Макалаурэ — да, но не он. Алтаэль села рядом с ним на скамью и снова погладила его по голове. Руки у нее были нежные и узкие, как если бы она никогда не держала в них ничего тяжелее тарелки, но помня, с какой легкостью она подняла его, Элронд понимал, что эта мягкость и слабость обманчива. От ее касаний прежняя тревога исчезла, резко, как гаснет свеча. — У лорда нет своей семьи, ты прав. Но ты подрастешь и поймешь его чуточку лучше, — сказала Алтаэль. — А пока можешь довериться мне — я многое вижу в других. Здесь вам не желают зла, может даже наоборот, — она хитро улыбнулась. Алтаэль не совсем походила на целителей в Гаванях: от нее исходило ощущение, помимо мерного спокойствия, некой силы и огромной власти, которая опутывала с ног до головы, отчего даже начинало клонить в сон. — Откуда ты знаешь? — тепло внутри лазарета окончательно разморило и Элронд зевнул. — Я давно верна лорду, еще с первых дней Долгого мира. И он никогда не подводил тех, кто шел за ним и его братьями, — Алтаэль расправила складки на подоле платья. — А вам с братом и вовсе не стоит беспокоиться. Но припоминаю, что лорд Макалаурэ говорил о тебе и тоже теперь совсем не удивлена твоим сомнениям. — А что он говорил обо мне? — Элронд встрепенулся. — Что у тебя пытливый ум, — она посмотрела на дверь. — Пусть кто-то и считает это излишним. А еще у тебя чуткая душа, — она вздохнула и умолкла. — Потому-то тебе иногда и кажется то, чего на самом деле нет. Ты пока мал, чтобы понимать все наверняка, но всему свое время, — добавила она. — Элрос лучше меня учится сражаться, — недоверчиво начал Элронд, на что Алтаэль как будто нарочно поморщилась. — Для драки не нужно много ума, уж поверь, — ответила она. — Нет великой тягости, чтобы взять меч и научиться им владеть. — А ты тоже умеешь сражаться? — Элронд украдкой посмотрел на ее руки. — Умею, но не беру оружие в руки, — Алтаэль показала ему свои ладони. — Я посвятила себя иному и вижу в этом гораздо больше смысла для себя и тех, кому служу. Мы все вольны выбирать свой путь и призвание, которому хотим следовать, пока отпущено наше время. Но это не значит, что нужно избегать трудностей и иных знаний, — назидательно прибавила она. Значит, необязательно всегда им быть одинаковыми с братом — от этой мысли стало очень больно и плохо на краткий миг. Они ведь всегда вместе были, сколько себя знали, и сейчас кроме друг друга у них никого ближе не было. По крайней мере, пока мама с папой не вернутся: после того сна, что привиделся Элросу, он твердо решил, что родители точно возвратятся и заберут их. Правда, он не знал пока, будет ли он этому рад. — А еще у Элроса получилось лучше подружиться с Майтимо, чем у меня, — вздохнул Элронд. — Где же моя чуткая душа? — А что мешает тебе с ним подружиться? — Алтаэль улыбаясь вновь прищурилась, словно это был не вопрос, а загадка. — Ну, — протянул Элронд и задумался. — Я не понимаю его. Ему было неловко сказать, что он злился на Майтимо и вместе с этим пугался его, но их с Элросом все равно тянуло к нему. Все чаще хотелось говорить с ним, послушать голос, что-то спросить и получить ответ, как и всегда, непредсказуемый и ни на что не похожий. Брат справлялся с этим лучше, а Элронд все так и мешкал, больше слушая их разговоры. К тому же теперь удавалось вполуха подслушивать их с Макалаурэ, потому что он скорее Элроса научился понимать квенья на слух. Оказалось, что среди прочих взрослых бесед, они часто говорили о них двоих и сам Майтимо только иногда просил Макалаурэ не продолжать. Но почему же с ними он всегда такой? — Я не знаю, — наконец произнес он, — я никогда не думал об этом. Я пытаюсь быть с ним таким же, как с Макалаурэ, но он всегда смотрит совсем не так, как надо. И мне страшно. А Элрос смеется, говорит, что я придумываю, но после того вечера он тоже стал его иногда сторониться, а я не смеюсь над ним, хотя хочется, — выпалил он, как на духу и умолк. — Как он смотрит? — Алтаэль склонила голову и спросила это почти шепотом. — Как будто... Элронд покрутил в пальцах застежку на курточке и перед глазами все затуманилось. Вспомнился тот лохматый пес и книга, которую им так и не дочитал Макалаурэ. Брошки, которые хранились в их шкатулке и разговоры подслушанные ночью. Про занятия на ристалище, как учили меч в руке держать и ноги ставить. Вспомнил даже, как Майтимо смеялся, когда Элрос впервые свалился с лошади, когда заупрямился и попробовал сам слезть. Как что-то сказал Макалаурэ, и он тоже рассмеялся. Про песни и рассказы по ночам, про отданные книги из большой библиотеки, которая обычно была под замком и туда их не пускали. Он посмотрел на Алтаэль и она без слов обняла его, отчего Элронд заплакал. Было непонятно, сколько он так просидел, но спустя время он отстранился от нисс и закрыл лицо руками, пытаясь скрыть последствия своих слез. Не пристало ему в таком возрасте уже плакать, тем более при целительнице. Алтаэль же извлекла из кармана на своем фартуке белую тряпицу, но вместо того, чтобы отдать ему, сама привела его в порядок. — Я не хотел, — шмыгнул носом наконец Элронд и снова подумал, что так их нянчила только мама. — Если кто-то узнает... — Не узнают, — доверительно ответила Алтаэль и погладила его по щеке. — А если и да, то какая разница? Кто из нас не плачет? — Нэри не должны плакать, — Элронд стал поправлять и без того ровные застежки, лишь бы не смотреть ей в глаза — эти мысли были глупые, но не сказать он их не мог. Алтаэль прицокнула языком. — Ты еще не нэри. Ты дитя, — она взяла его ладошку в свою. — Еще успеется тебе до сдержанности и скупости. — Почему я такой? — не выдержал Элронд, поднимая на нисс глаза. — Элрос вот не такой, почему я? Из-за всего этого только хуже становится. — Это тебе кажется, что это плохо, а кто-то завидует и всю жизнь только и делает, что учится. — На войне не место такому, — упрямо отозвался Элронд. — Неужто кроме войны нет ничего? — вздохнула Алтаэль. — Узнаю я эти слова и они не твои. А мне сказал, что не понимаешь лорда Нельяфинвэ, — добавила она, мягко улыбнувшись. Элронду показалось на секунду, что она очень похожа на лисицу — такая же хитрая и умная, но это было даже хорошо. Он в ответ сжал ее руку, в которой она все еще держала его собственную. — Не понимаю так, чтобы было понятно, — Элронд хмыкнул: сказанное показалось глупым, но все равно очень смешным. Алтаэль молчала какое-то время, отчего ее лицо стало очень задумчивым и даже серьёзным. Она заправила непослушную прядь его волос за ухо и погладила пальцами руку. — Ты ведь знаешь, что у нас, квэнди, фэа и хроа тесно связаны и переплетены, — наконец заговорила она. — Без одного не может быть другого. Когда страдает одно, страдает и второе. Да, хроа уязвима перед тем или иным оружием и может быть разрушена, а фэа, напротив, бесконечна внутри Кругов Мира. Но только через это единение мы и постигаем мир вокруг нас. И пока мы дети, это ощущается остро и живо, ведь нам все ново и чуждо, что вокруг нас. Но с прожитыми годами фэа утомляется и все чаще ищет только покоя. — А это у всех так? — Элронд мало что понял из ее слов, но это, верно, были те слова, которые можно разгадать, лишь став старше. — Мы ведь с Элросом... — У атани тело разрушается раньше, чем их душа может успеть устать по-настоящему. Но и с квэнди порой случается такое, что их хроа столь сильно тронута Тенью, горем или злым оружием, что фэа не сможет найти уже покоя внутри. Элронд подумал, что у Майтимо нет руки и наконец-то немного, но понял, к чему вела этот разговор Алтаэль. — Лорд Нельяфинвэ и его брат многое пережили. Многих потеряли, — продолжила она. — Ты мал и узнаешь мир по-своему. И ты ищешь в них то, в чем они давно разуверились. Это тебя и тревожит, а твоего брата, напротив, пугает. Вы пока малы, чтобы понять это, да и вам незачем терзаться этим. — Но Макалаурэ мы не боимся. — Лорд Канафинвэ искусно это прячет от вас, потому что полюбил вас и привязался, — ответила Алтаэль. — А его брат не видит в таком смысла и считает честность силой. — А что с ним случилось такое? — Элронд заранее уже знал, какой ответ получит. — Спроси его об этом, — она склонила голову. — Не думаю, что я имею право говорить о таком за его спиной. — Но вдруг ему больно будет? — испугался Элронд. Алтаэль внезапно засмеялась и снова поправила его волосы. — Ваши вопросы его не заденут, не бойся, — ответила она и Элронд подумал, что где-то слышал уже об этом. — Лишь не думай, что он со зла пытается вас напугать или обидеть. Гони эти мысли прочь, если они закрадываются в твое сердце.

—

Алтаэль проводила его до крылечка, и помахав на прощание рукой, вернулась к себе. После теплого и душного лазарета на улице было слишком свежо, поэтому Элронд шмыгнул носом и побрел обратно, чтобы поскорее вернуться в крепость. Элрос должно быть потерял его, ведь столько времени прошло, как он ушел искать перья. Нужно было еще и объяснить, почему он их так и не нашел. Разговор с Алтаэль его успокоил, хотя в глубине души его все еще что-то тревожило. Он попытался понять, что именно, но мыслей было снова слишком много, чтобы выбрать только одну и Элронд махнул на это рукой. Он понял только то, что очень скучает по маме, пусть и забывает ее лицо, и то, как с ним заговорила и обошлась Алтаэль, вновь напомнило ему об этом и заставило так глупо расплакаться. Об отце он не так часто думал, но здесь, в Амон Эреб, ему хватало общения с Макалаурэ и даже с Майтимо, чтобы не скучать о таком. К тому же отца он помнил и того хуже, еще когда был дома. — Элерондо! Он обернулся на оклик, что отвлек его от мыслей. Оказалось, что он уже дошел до угла крепости, где располагалась оружейная. В ее дверях стоял Майтимо приглашая зайти внутрь и Элронд вспомнил о чем говорила Алтаэль. — Живой? — спросил он, когда Элронд перешагнул порог и очутился внутри натопленной комнаты. Из-за приоткрытой двери сбоку слышался стук молотка и чьи-то голоса. — Долго тебя не отпускали, гляжу. — Мы разговаривали, — ответил Элронд. — А, — многозначительно протянул Майтимо, рассматривая его, но Элронд не отвел на этот раз взгляд — словам Алтаэль, пусть и не совсем непонятным, он решил верить. — И о чем же беседы беседовали? — он шагнул в сторону и открыл одну из створок шкафа, который стоял у стены. — Она мне рассказывала про фэа и хроа у вас. Как все устроено на самом деле и как бывает. — У нас, — хмыкнул Майтимо в ответ, не оборачиваясь. Он вытащил внушительных размеров шкатулку, но из-за его спины было не понять, что в ней. — А у вас разве этого не имеется? Или по-другому устроено? Элронд не нашелся, что ответить, но слова снова заставили уколоться и посмеяться про себя, как было раньше. — Этого она так и не сказала, — Элронд брякнул первое, что пришло на ум. Майтимо ничего на это не ответил, убрал шкатулку обратно и подошел к нему. Он снова присел, как было когда-то у псарни и заглянул Элронду в глаза: Майтимо улыбался, но почти незаметно. Таким они видели его очень редко, а может быть и вовсе никогда. — Держи, — он протянул Элронду сверток, из которого выглядывали пестрые, в темную крапинку перья. — Только больше не лазьте под крышу, хорошо? — Спасибо! — Элронд зачарованно смотрел на перья и потом перевёл взгляд на Майтимо. — Спасибо большое! Тот передал ему сверток, и перья, даже сквозь ткань, слегка заскрипели и заупрямились под пальцами. — Так что же тебе Алтаэль такого наговорила? — он не встал, оставшись на одном уровне с Элрондом. — Гляжу, что даже взгляд у тебя другой стал. Элронд подумал, что это из-за того, что он плакал, но Майтимо бы обязательно что-то колкое сказал, как обычно было, когда он учил их фехтовать и мог отругать за ошибки. — Это секрет, — вымолвил Элронд, немного улыбаясь. — А, — Майтимо вдобавок к знакомой интонации прикрыл глаза, но было заметно, что он тоже улыбнулся. — Ну, тогда не смею спрашивать больше. — Она объяснила мне, почему я такой, — все-таки ответил Элронд, сам себе сегодня удивляясь. — И что это совсем неплохо, что бы другие ни думали обо мне. И вообще — такому обычно даже завидуют, потому что не умеют. А я сам пойму, как лучше, когда вырасту. Майтимо очень внимательно выслушал его, кивая, но по глазам все сильнее было заметно, что он смеется. Наверняка он понял, что имел в виду Элронд или ему просто очень хотелось, чтобы такую путаницу слов поняли. — Надо было тебя раньше к ней отвести, — сказал Майтимо, поднимаясь во весь рост, из-за чего опять пришлось смотреть на него снизу вверх. — Она умеет многое наговорить, как и ее матушка, и по делу всегда. — Ее мама всему этому научила? — Элронд почему-то и не подумал, что и у Алтаэль, как у всякого взрослого, есть родители. — Полагаю, что именно так, — Майтимо пожал плечами. — Макалаурэ с ней довольно часто говорит, но и ты не стесняйся к ней обращаться раз такое дело, — Элронд заметил, что в светлых глазах вновь мелькнула улыбка. — Я ее не хочу отвлекать, — уклончиво ответил он на это предложение. — О, если вы ей помешаете, то всегда это поймёте, — усмехнулся Майтимо. Элронд собрался уже уходить: не терпелось принести перья и рассказать Элросу обо всем. Ему-то неинтересно, наверное, будет с Алтаэль говорить впредь, но рассказать все равно очень хотелось. Особенно про то, что она рассказала ему о Майтимо. Он вновь вспомнил, что Алтаэль ему предложила спросить самостоятельно и испугался, что больше не будет случая, когда у Майтимо такое настроение. — Майтимо, — он позвал его, хотя тот уже отвлекся на какую-то книгу, что лежала на столе. — Да? — тот ответил сразу, словно знал, что его еще позовут. — Расскажи, почему у тебя руки нет. Майтимо обернулся и поманил к себе. Элронд медленно подошел и заметил, что Майтимо снял правую перчатку — металл блеснул в масляном свете свечей, что стояли рядом. Протез немного пугал, особенно если думать, что под ним ничего не было, но все равно был красивым из-за узоров и того, как он был похож на настоящую руку. — Разве Элероссэ с тобой не делился своими открытиями? — Майтимо никак не изменился в голосе, не рассердился, не расстроился — получается, Элронд больше сам боялся. А еще понял, что Майтимо все-таки зовет их по именам, пусть и редко. — Он только про имена ваши рассказал, — ответил Элронд, подняв на него глаза. — А еще, что ты меня слабым считаешь, — жаловаться на такое было неправильно, но разговор с Алтаэль, словно дал ему ту смелость, которой так не хватало все это время. Майтимо ничего не ответил на это, но покрутил рукой с протезом и после протянул ее Элронду. Тот, помедлив немного, коснулся пальцами холодного металла тускло-медного цвета. "Рука" была почти как настоящая, с гнущимися "пальцами" — мастер, что сотворил ее, явно знал, что делал. — Это орки сделали? — Если ты про протез, то его сделал мой брат Куруфинвэ. Очень давно, — Майтимо отступил и надел перчатку, и со стороны снова было не понять, что там только железка. — А если про то, что под ним, — он помолчал, затягивая шнуровку перчатки на запястье, — это была цена, которую я заплатил за свою ошибку и самонадеянность. — Это не в битве случилось? — Нет, — ответил Майтимо. — Я попал в плен и чтобы меня спасти, пришлось поступиться рукой. Это сделал мой двоюродный брат, Финдекано. Вам с братом он сводным родичем приходился. — Он тоже погиб, да? — Элронд вновь знал, что ему ответят: он заранее заметил, что Майтимо переменился в лице, когда заговорил об этом. — Да, Элерондо, — кивнул Майтимо, — он погиб. Элронд приблизился и Майтимо, к его удивлению, вновь присел рядом с ним. Он не долго думал и обнял его, за руку, как велело сердце и как они обнимали порой Макалаурэ. И почти сразу почувствовал, что чужая рука коснулась его спины. — Не стоит, Элерондо, — Майтимо отстранился и поднялся. — Ступай к себе, пока не стемнело. Элронд кивнул и направился к выходу, все еще прижимая сверток с перьями к груди. Когда он был на пороге, то обернулся к Майтимо: тот что-то писал в книге, которую изучал ранее. Хотелось что-то сказать на прощание, но слов как будто и не осталось. Элронд только почувствовал, что очень устал и хочет увидеть Элроса. — Если понадобятся перья или что-то еще для ваших игр, лучше приходи сюда, — внезапно произнес Майтимо, не отрываясь от письма. — Я распоряжусь, чтобы вам помогли. — Хорошо, — отозвался Элронд. — Не надо больше туда лазить, — Майтимо немного покосился через плечо, словно проверяя слушают ли его. — Хорошо. Я скажу Элросу, — кивнул Элронд и вышел из оружейной. На улице порядком стемнело и кое-где на стенах уже зажгли огни. Небо затянуло тучами и начинал накрапывать дождь. Одна из капель стукнула Элронда по носу сильнее прочих, и он поднял голову вверх, рассматривая наползающие с востока тучи. Потом перевел взгляд в противоположную сторону неба, где все еще догорал закат, хотя Анор уже и зашла за горизонт. Там же вспыхнула звезда, но не уверенно, словно не зная, наступил ли ее час. Элронд замер, пытаясь всмотреться в то, что увидел вдалеке, но звезды больше не было видно и он решил, что ему показалось. Он покрепче завернул перья, боясь нечаянно поломать их, и двинулся к крепости.