Сквозь боль - любить тебя

Вэй Ин аккуратно взял тарелку из рук старшей сестры и мягко улыбнулся. Он в первый раз будет пробовать то, что приготовила Яньли. Суп из лотоса и свиных ребрышек был такой вкусный, что хотелось попросить еще тарелочку. Смущенно дотронувшись до рукава брата, Вэй Ин пробормотал: — Чэн-гэгэ, а еще можно? — Конечно, Ин-ди. Сейчас налью, – для А-Чэна было только в радость помогать своему маленькому брату. На его тихий голос все обернулись. Цзян Чэн потрепал младшего брата по волосам и, взяв пустую тарелку, налил немного остывшего супа. За главным столом, о чем-то негромко разговаривая, сидел Глава Ордена со своей женой. Служанки Цзыюань стояли по бокам от хозяев. Они только переглянулись между собой и прикрыли свои лица рукавом ханьфу. – А-Юань, если ты готова начать этот разговор, то начинай спокойно. Я поддержу твое решение. – Ты считаешь, что я не смогу сама сказать ему? – свела брови к переносице Цзыюань, хмуро глядя на лицо супруга рядом. – Нет, конечно. Яньли с веселой улыбкой наблюдала за смущением маленького братца, пока Цзян Чэн слегка подшучивал над ним в мягкой форме. Малыш Ин съел две тарелки и краем глаза посматривал на сидящих взрослых, он все думал о словах Чэн-гэ. Мадам Юй хотела с ним поговорить, он надеялся, что она позволит ему остаться здесь. Где бы он не прошел, на него все смотрят косо, а старшие адепты вообще называли его сыном слуги. Мальчик никак не мог выбросить из головы все их взгляды и слова, и была только мысль, чтобы его никто не бросил. Жить на улице совсем нездорово: там холодно, одиноко и голодно. А здесь тепло и уютно. "Вот бы это все не заканчивалось и не было сном..." – думал малыш, сидя рядом с братцем, прижимаясь к нему. Юй Цзыюань коротко улыбнулась и посмотрела на своих детей: Яньли чистила семена лотоса в тарелки своим братьям, А-Чэн что-то рассказывал на ухо их младшему. Ее строгая маска на каких-то несколько секунд исчезла, оставив чисто гордое, материнское. Она долго не размышляла, надо все-таки начать тот разговор, который уже около месяца не давал ей покоя. – Вэй Ин, готов ли ты стать адептом нашего Ордена? Согласен чтить традиции и следовать девизу нашего Ордена? – обратилась к малышу Мадам Юй. – Г-готов, госпожа Юй! – неуверенно проговорил малыш Ин. – А стать полноценно частью нашей семьи? – Цзыюань точно не улыбнулась в этот момент, но намек на улыбку все-таки некоторые увидели. – Частью семьи? То есть... Вы будете не против, если... Если я буду в-ваш-вашим с-сыном? Это правда? Вы меня не бросите? Не отправите за малейшую ош-ошибку жить на улицу? Я смогу жить вместе с Ли-цзэцзэ и Чэн-гэгэ? – с каждым словом голова Вэй Ина опускалась вниз, серые глаза смотрели на сложенные руки на коленях. Цзян Чэн, мягко улыбаясь, положил ладонь на хрупкую спину своего брата и осторожно проводил по ней круговыми движениями. – Да, малыш. Теперь ты член нашей семьи, никто тебя никуда отправлять не будет, и ты можешь уже ни о чем не беспокоиться. За это должны мы волноваться, а ты – только радоваться жизни и идти в будущее за братом и сестрой, – отложил палочки в сторону Фэньмянь и спокойным тоном ответил на вопросы Вэй Ина. Это точно было неожиданно. Яньли, конечно, знала, что готовили родители. Но вот младшие понятия не имели, что речь пойдет об этом. Вэй Ина – их младшего брата – решили усыновить и, соответственно, сделать наследником на роль Главы Ордена. Таким образом, малыш будет под защитой их фамилии и самого Ордена. Смотря с какой стороны взглянуть, но это было верное решение с учетом того, что Вэй Ин имел слабый организм, и любая рана могла привести к некоторому времени в лечебных покоях. Такая предосторожность была тем самым важным моментом в начале будущего маленького ребенка. Вэй Ин не понимал, что чувствовал. Он был рад, безумно рад, что хотелось и кричать и плакать одновременно. Но слезы – это слабость, никому не нравится смотреть на плаксивое лицо. И понятное дело, что Вэй Ин старался сдерживать свои эмоции внутри себя, тем более слезы, готовые вырваться на волю. Он сильнее сжал ткань ханьфу в ладошках и еще ниже опустил голову. Больше всего он не хотел показаться слабым перед новоявленной семьей. Семья... Он не думал, что сможет стать кому-то семьей или, точнее, стать частью ее. Ведь все это время его посещали мысли, что ему позволяли временно жить и наслаждаться вкусной едой, теплой постелью и иметь не ошметки, а нормальную одежду. И он не ожидал, что его желания смогут сбыться... – Вэй Ин, мальчик. Подойди сюда, не бойся, никто тебя ругать не будет, – Цзыюань встала и подошла к середине комнаты, протягивая ладонь в сторону мальчика. Вэй Ин на подрагивающих коленях медленно подошел к мадам Юй, продолжая смотреть перед собою, не поднимая взгляд вверх. Мадам Юй присела на колени около малыша и пальцем подняла подбородок, заставляя поднять взор серых глаз на себя. Вэй Ин вцепился зубами в нижнюю губу и схватился правой рукой в левое предплечье. – Все в порядке, ты можешь плакать, если грустно. Смеяться, если весело. Никто тебя за проявление эмоций ругать не будет. Ты ребенок, и у каждого должно быть свое счастливое детство, насколько это возможно. Взрослые не вправе лишать чего-то такого своих детей, – Цзыюань говорила тихо, но твердо. Ее уверенность передалась и внимательно слушающему ребенку, который после услышанных слов наконец дал волю слезам, не прекращая бормотать слова благодарности. – Ты – член нашей семьи и имеешь полное право называть себя ее частью! – она повторила слова своего мужа и аккуратно притянула малыша к своей груди. Юй Цзыюань была сильной, строгой женщиной. И даже будучи женой своего излишне мягкого супруга, она, как никто другой, понимала, что лишить еще одного малыша хорошего детства ей не хотелось. Она любила своих детей и считала, что сможет полюбить этого оборвыша и стать для него хотя бы не матерью, но человеком, кому этот малыш сможет доверять. Жизнь покажет, а она будет пытаться следовать тому, что имеет сейчас. Цзыюань положила ладонь на взлохмаченные волосы и пару раз провела по ним сверху вниз, крепче прижала его к себе. Она не обнимала, но дала понять, что он тут не один. Послышался тихий всхлип сквозь ткань, второй – и цепкие пальцы взялись за ханьфу. Малыш Ин наконец-то смог принять себя здесь: он дома, и у него есть теперь семья, которой он будет нужен. Слезинка за слезинкой скатывались по пухлым щечкам, падая на одеяние Госпожи Юй, которая только вздохнула и еще пару раз провела по голове А-Ина. Когда после всхлипов и слез послышалось сопение, Юй Цзыюань осторожно подняла маленькое тело на руки. Правой рукой она стерла остатки слез с щечек малыша. Она направилась с дитем в его комнату, за ней пошли Яньли с А-Чэном. Когда вся семья вышла в коридор, Цзян Фэньмянь ушел заниматься делами клана, а Юй Цзыюань вместе с детьми и служанками в детские покои. Цзян Чэн расстелил кровать, точнее отложил одеяло в сторону, чтобы потом укрыть своего младшего брата. Матушка уложила ребенка на кровать и тихонько потянула за ленту, распуская волосы А-Ина, она провела ладонью по голове и коснулась губами лба мальчика. А-Чэн взял одеяло, укрывая своего диди. День точно вымотал, но теперь все будет хорошо. – Ты наш брат, Вэй Ин... – прошептал Цзян Чэн, уходя вслед за матерью из комнаты. В комнате осталась Яньли, которая что-то плела и напевала какую-то мелодию, убаюкивая еще больше малыша.