Омские Cумерки

Бэлла вышла из старого пердящего «Пазика» около общеобразовательной школы города Омск. Взору ученицы предстало старое советское обшарпанное здание, которое было её храмом знаний годы назад, пусть это и было всего пару классов, но серость и безликость этих стен врезалась в память куда глубже, чем яркие горные пейзажи Казахстана. Ей было одновременно радостно от ностальгии и горестно от того, что ничего не поменялось в этих старых кабинетах и скорее всего в головах их обитателей. Когда девушка переступила порог здания, ей в нос ударил запах утренней блевотины, который ни с чем не перепутать: такой родной и такой знакомый аромат «Московского картофеля» с беконом, который почему-то был популярен у жителей этого города, и пива «Балтика» под соусом из кислого желудочного сока, будто только вчера Бэлла была свидетелем тому, как бухие старшеклассники слонялись по этим коридорам, и вот теперь она сама заняла их место, как всегда и хотела. — Ого, это должно быть Бэлла! — окликнул её какой-то парень. — Привет, Бэлла! — крикнула следовавшая за ним девочка с русыми волосами, и махнула рукой. — Что, любишь серость и разруху? — спросил парень, кивая на школьное убранство. — Да… должно быть поэтому меня и депортировали сюда… * * * Первый урок в одиннадцатом классе общеобразовательной школы прошёл быстро. Бэлле всегда легко давалась математика, к тому же на новом месте хватало впечатлений, поэтому урок не успел наскучить. Тут тебе и новые сверстники, и новый охранник, бывший афганец, который постоянно нёс чушь про войну, и новые учителя, да и вообще всё вокруг казалось новым, хотя было по сути старым. Затем было ещё два урока, русский язык и литература. По привычке, на вопрос учителя Бэлла ответила на казахском, что привело к всеобщему смеху, а её заставило покраснеть. Только один парень не смеялся, чем приковал к себе взгляд Бэллы. Она отметила его модную шевелюру и необычно бледную кожу. Звонок с урока означал, что пришло время обеда. Толпа ринулась по облупленным коридорам в одно место — в столовую, где перманентно стоял запах пережаренных соевых пельменей. У ларька тут же образовалась очередь за сдобной школьной пиццей со скудной начинкой и сладкой газировкой: мало кто теперь отваживался испробовать столовской стряпни местной поварихи Клавдии, после того, как её застукали моющей ноги с жёлтыми ногтями в кастрюле щщей. «Дезинфекция» — объясняла она. «Пиздец» — отвечали ученики. Бэллу окликнули её новые одноклассники: — Бэлла, давай к нам! — поднял руку Эрик. — Ты тоже с Казахстана, брат? — вдруг спросила его Бэлла, усевшись рядом. — Э-э-э… нет, я — русский, — ответил он, потупив свои азиатские глаза. — Ну ладно, — Бэлла пожала плечами. — Ну чё, Эрик, как вчера, норм было? — спросила Анжела. — Да я хуй знает, — ответил он, — я отрубился через час. — Ха-ха, — засмеялась Анжела, — как всегда небось всё заблевал при этом? — Я не помню, — со смешком ответил он, — но проснулся я в блевотине, — добавил он уже смеясь, — но вот в чьей не знаю! Ха-ха-ха! Анжела засмеялась, и Джессика с Майком подхватили её заливистый глубокий гогот. Бэлла обратила внимание, что у обоих и Джессики и Майка нет передних зубов, а в разговоре они шепелявили. — Ребят… а это, почему… — она открыла рот и поводила указательным пальцем у своих передних зубов. — А это? — сказал Майка, и они с Джессикой синхронно широко улыбнулись, показывая во всю красу свои улыбки с пачек сигарет, — это мы на спор. — Что за спор? Эрик загоготал. Джесс с Майком потупили глаза с улыбкой. — Да это… — продолжила Джесс, — этот уёбок, — она показала большим пальцем на Майка, — говорит типа что «девятка» Эрика нихуя не едет. — «Девятка»? — спросила Бэлла, — «Балтика Девятка» не едет? — Да нет же. «Девятка»… ну, машина. Бэлла кивнула. Джессика снова продолжила: — Ну и эти два придурки поспорили, что Майк привяжет свои передние зубы к бамперу «девятки», а Эрик стартанёт. Спор, типа, в том, что тачка не сможет разогнаться настолько, что выдернет зубы. Ну, вот и результат, — она показала на придурковато улыбающегося Майка, демонстрирующего свои розоватые лунки на месте передних зубов. Его волосы были взъерошены. В ответ на рассказ Джессики, Майк дополнил историю: — Да… ну я знамо дело разозлился тогда и говорю, что зубы-то выбить как нехуй делать, тем более машиной если. А Джесс тогда надо мной угорала и говорит, что зубы не так легко выбить на самом деле, а я, типа, долбаёб. Ну вот мы и поспорили, — он улыбнулся, — что я ей зубы выбью с одного удара. Ну… я ставил на то, что легко выбью, а она — что нихуя не выбью. И вот… ха-ха… результат, — он заржал как конь, а Джессика закатила глаза. Бэлла вымученно улыбнулась и взглянула куда-то через своих новых друзей и увидела стол, за которым сидели странные угрюмые ребята с бледной кожей, которая будто ледяной свежестью светилась посреди серости школьной столовой города Омск. Среди них был тот самый парень, который единственный не смеялся над тем, что она заговорила на казахском. Он как-то хищно пристально смотрел на Бэллу, не мигая своими жёлтыми глазами. Друзья заметили, что Бэлла куда-то смотрит и проследили её взгляд. — А, это Эдвард Калленян, — сказала Джессика на молчаливый вопрос Бэллы, — он со своей семьёй… странные они какие-то, приехали недавно из Армении, держаться особняком, общаются только друг с другом. Да ты посмотри на них: бледные какие-то, да и на вид кабаны, лет по тридцать им как будто. Ты, Бэлла, лучше держись от них подальше… Людей, которые отказываются от банки «Ягуара» вряд ли можно назвать нормальными, — взгляд Джессики был предельно серьёзен. — Да уж… — растерянно ответила Бэлла, не отводя взгляда от Эдварда, — от «Ягуара», действительно, нормальный человек не откажется. Эдвард всё также продолжал пристально смотреть на Бэллу, не моргая, пока та в растерянности не покинула вонючую, пронизанную сизой дымкой от сгоревших блинов столовую.