Омские Cумерки

Прошёл месяц учёбы. Бэлла успела получить семь колов по трём предметам, но это её мало беспокоило. А то, что девушку действительно беспокоило, так это то, что за целый месяц она так и не смогла по-настоящему подружиться с новыми знакомыми. А дружить Бэлла умела только одним способом. — Бэлла, ты с нами? — спросила как-то Джессика на перемене. — Куда? — Да мы в район Камышного едем, шашлыки жарить. — Шашлыки? — удивилась Бэлла, — звучит как хуйня, — она приправила удивление фальшивой улыбкой. — Ящик водки и три ящика «Ягуара», — подмигнула Джессика. — Бля… с этого и надо было начинать! Когда едем?! — Завтра после школы. — Отлично! * * * Это была пятница и Бэлла весь день тряслась в ожидании шашлыков, а точнее аперитива и дижестива к шашлыкам. Мало кто знал, но в Казахстане Бэлла имела привычку бухать каждые выходные, просыпаясь то в канаве, то на случайных вписках покрытой неизвестной блевотиной или мочой. После приезда в Омск Бэлла сильно стрессовала от перемены обстановки и никак не могла расслабиться, и вот, наконец, она чувствовала, что вернулась домой. Не хватало только ощутить вкус Родины во рту. После уроков они выдвинулись всей гурьбой на железнодорожный вокзал, на тот самый, который впустил Бэллу в этот прекрасный город. Пригородная электричка ходила каждые полчаса, поэтому ждать долго не пришлось. Нагруженные алкоголем и жратвой школьники загрузились в тесный вагон, гремя тяжёлой тарой в сумках. Бэлле досталось нести целый ящик «Ягуара», погруженный в спортивную наплечную сумку, что равнялось двадцати банкам красного напитка и десяти килограммам жидкости. Ноша была тяжёлой, но эта тяжесть казалась приятной, как тяжесть говна в кишках перед опорожнением. Так это отметила для себя Бэлла. Несмотря на прохладную погоду, в электричке стояла дикая духота, которая дополнялась запахом свежего говна. Уже было около четырёх часов дня, поэтому поезд был наполнен работягами, возвращающимися с райцентра в свои Подзалупински. Эти одинаковые типичные мужики в клетчатых рубашках, заправленных в треники; классические ботинки, либо синие кеды «Abibas»; твидовая кепка или бейсболка «Chicago Bulls»; петробэг через плечо, в котором либо пузырь водки, либо пару банок крепкой «Охоты». На лице этого коллективного работяги должны быть усы, на которых покоится шариками скатанный пот, либо длинными реками растекаются густые сопли; его красная шея должна блестеть от пота. Каждые пять минут один из этих работяг, налакавшись пива, ходил в переход между вагонами, чтобы поссать. Надо ли говорить, что этот «туалет» работал непрерывно, а аромат там стоял такой, что даже мухи облетали это место. Бэлла с друзьями зашли в первый вагон и стали протискиваться дальше по поезду, чтобы найти менее заполненную людьми зелёную консерву. Когда Бэлла открыла дверь между вагонами, то наткнулась на одного из работяг, который в полу беспамятстве сидел в этом тесном пространстве и безмятежно срал. — Бля, ты чё, охуел?! — возмутилась Бэлла. Пьяный работяга медленно перевёл отрешённый взгляд на девушку и увидел толпу школьников, пытавшихся преодолеть этот перевал Дятлова. — Да это, ребят… Извините, — пытался объяснится он заплетающимся языком, — я это… ну прихватило, ребят… бумажки у вас не будет? — Пошёл ты нахуй! — послышался чей-то голос за Бэллой. Парень из компании протиснулся вперёд и ногой толкнул бедного бухарика, чтобы расчистить проход. Тот рефлекторно выставил руку и упал ладонью прямо в собственный понос, который ещё не успел провалиться в щели в полу на рельсы. — Бля! — только и мог вскрикнуть застывший работяга, когда школьники один за другим перешагивали через него. Бэлла застыла и молча смотрел на эту социальную экзекуцию. Когда все прошли, Бэлла, наконец, решилась протиснуться мимо мужика. — Девочка! Стой! — алкаш протянул свою говняную руку и схватил Бэллу за ногу, — помоги подняться! Бэлла оглянулась и увидела волосатые гениталии между растопыренных ног алкаша, с которого скатились штаны с растянутыми семейниками. — Отстань, урод! — Бэлла махнула ногой, и мужик, потеряв равновесие, упал, потрясывая яйцами. Школьница захлопнула за собой дверь тамбура, оставляя работягу наедине со своей проблемой. — Ай, ребята, зачем вы так?! — послышался приглушённый голос упавшего и медленное копошение с поскрёбыванием по металлу. * * * — Бэлла, чё это у тебя? — спросил Эрик, показывая на джинсы Бэллы, — понос? Ты обосралась? — он загоготал. — Да это тот бухарик… схватил меня. — Да ладно, мы все иногда дрищем, ниче страшного. Сегодня ещё и не такое увидишь! — засмеялся Эрик. Бэлла заметила, что несмотря на свою какую-то околодепрессивную ебанцу, этот парень постоянно смеялся. Бэлла слабо улыбнулась в ответ и промолчала. Ребята заняли места в электричке. Бэлла потянулась к сумке и ощутила поплёскивание в банках. Она тайком вытащила одну из них и тихо открыла. Через час поездки Бэлла прикончила уже три банки напитка, расслабилась и была навеселе. * * * Бэлла Свонова очнулась в электричке «Исилькуль — Омск-Пассажирская», лёжа в проходе между первым и вторым вагоном. Убийственный запах мочи и говна разъедал ей слизистую до язв. Он был настолько всепроникающим, что Бэллу не интересовало, была ли этой вонь обычной для этого места, либо кто-то уже успел её обоссать, но, однако, она отметила, что была покрыта относительно свежим дерьмом: грязью, застывшей блевотиной и мочой. Прошлую ночь из памяти стёр алкоголь, но послевкусие от «Ягуара» и головная боль отчётливо давали понять о количестве выпитых банок. Флэшбэки острыми бритвами разрезали туман забвения. Вот Бэлла блюет под деревом, а вот Бэлла идёт ссать подальше и застаёт ебущихся в крапиве Майка и Джессику, вот Бэлла жрёт жилистый свиной шашлык, макая его в «Ягуар» для размягчения. Вот она засасывает какого-то пацана из младших классов, он в ответ неуклюже мацает её за жопу, на что Бэлла отвечает ударом в ебло. На кулаке сбиты костяшки… Должно быть в тот вечер в ебло получил не только тот пацан. Последнее воспоминание — Бэлле прихватило живот, и она дрищет в муравейник, пытаясь поймать ползущих по своим ляжкам и пизде муравьев. По зуду в паху Бэлла понимает, что в какой-то момент упала голой жопой прямо в это логово насекомых. Медленно и кряхтя, она засунула руку в междужопие — влажно. Девушка понюхала палец и почувствовала лишь отдалённые нотки говна — значит не обосралась, и то хорошо. Кое-как встав, школьница завалилась в вагон и села на первое попавшееся место. Шея не поворачивалась от долгого неудобного лежания. — О-о-о, — прокомментаровал какой-то мужик рядом с Бэллой, — кто ж так нажирается перед рабочим днём? — Ч… что? — проскрипела Бэлла обезвоженным горлом. Мужик протянул ей бутылку минералки, и, пока Бэлла жадно пила, ответил: — Говорю, зачем так пить? Я вон, чуть-чуть вчера поддал — вообще заебись было! Ща вот похмеляюсь, — он потряс полупустой банкой «Ягуара», — и уже на работе огурчиком буду! — и смачно отхлебнул. — А что, уже понедельник?! — ошарашенно спросила Бэлла. — Нихуя себе! — удивился мужик, — видать хорошо погуляли, — и засмеялся. — Да уж… — смущённо ответила Бэлла. Девушка посмотрела на наручные часы — стрелки показывали шесть тридцать утра. Значит, она не опоздает в школу. Стоя в тамбуре, Бэлла привела себя в порядок, насколько это было возможно. * * * Бэлла залетела в школу за пятнадцать минут до начала урока. — Куда?! — рявкнул охранник афганец, которого ученики звали просто Витьком. Его имя и вправду было Виктор. — В школу, бля! — грубо ответила Бэлла. — А чё так грубо-то? И чё в таком виде?! — крикнул охранник, — не пущу! — Пошёл нахуй! — не останавливаясь ответила ему Бэлла. — Ух, какие дети пошли нынче наглые! Я в Афгане таких… — он понизил громкость голоса, — я б тебя выебал, нахуй… Закрывшаяся дверь школьного туалета для девочек отрезала громкий гомон учеников в коридоре от уютной, в своём роде, атмосферы в этом небольшом помещении с тремя кабинками без дверей, где стояли напольные унитазы, называющиеся чашами Генуя. Здесь воняло сигаретами и испражнениями. Куда бы Бэлла ни пришла, везде воняло говном, что создавало плохое впечатление о городе. — Бэлла! — позвала её Анжела, стоявшая у окна с сигаретой и махавшая девушке рукой. Бэлла прошла мимо кабинок без дверей, во второй из которых на корточках сидела завуч Валентина Эдуардовна Вагина и кряхтела, переживая сильные спазмы. Каблуки её старых югославских туфель неустойчиво и громко елозили по керамике, чёрная юбка с огромными трусами были спущены до щиколоток, а цветастый пиджак немного закрывал оголённые ляжки с набухшим варикозом. — Здравствуйте, Валентина Эдуардовна, — поздоровалась Бэлла, смотря на химически завитые фиолетовые волосы. — А, Бэллочка, здравствуй, — подняла голову завуч, — я тут это… какаю… ты, пожалуйста, не обращай внимания, проходи дальше, дорогая, — и громко протяжно пёрнула, — чёрт побери! Бэлла прошла дальше к Анжеле, которая беззвучно заливалась смехом. — Ты куда пропала-то? — спросила Анжела под трели срущей бабки, — мы тебя ещё в пятницу потеряли, думали тебя похитили. — Да я хуй знает, я в электричке сегодня утром очнулась, — она оттянула футболку и показала засохшие оранжевые пятна с кусками размокший овощей. — Пиздец! Ты в таком виде на урок пойдёшь? Прогуляла бы. — Да ну, отец дома сегодня, запалит меня. — Ну хуй знает… ну иди отмывайся. Бэлла прошла мимо Валентины Эдуардовны, которая уже вытирала жопу жёсткой бумагой, каждый раз изучая свой черкаш. В обхарканное зеркало Бэлла впервые увидела свою растрёпанную голову и чумазое ебло. — Вот, блядь! — буркнула она себе под нос. Девушка включила кран, откуда текла холодная ржавая вода, и постаралась отмыть блевотину с одежды и уложить волосы. Конечно, стало лучше, но всё равно было скорее похоже на «Мисс Бомжиху 1999». Прозвенел звонок к началу занятия. Бэлла побежала на урок труда, который был общим для мальчиков и девочек. * * * — Так, Свонова! Опять опоздала! — крикнул преподаватель трудов по фамилии Конь, держа в руках швабру, — садись с Калленяном, быстро! — рявкнул он. Бэлла поспешила сесть за верстак рядом с Эдвардом. — Итак, — продолжил Конь, — всю четверть мы будем делать вот такую швабру, — и показал всем ту, что держал в руках, — делать её мы будем из двух кусков древесины… Конь долго пояснял поэтапное изготовление швабры, что вместе с объяснением техники безопасности заняло весь урок. Всё это время Эдвард косился на Бэллу с таким выражением лица, будто унюхал дерьмо. Бэлла посматривала на свёрнутую в трубочку ебучку Эдварда и пыталась понять, действительно ли от неё так пасёт, принюхиваясь к своей одежде и волосам. Эдвард не выдержал и выбежал из класса прямо на уроке, издавая гортанные звуки приближающейся блевотины. — Калленян! Куда?! — рявкнул ему вслед Конь, — …армяшки, — полушёпотом добавил он.