Отворотное зелье

К величайшему удивлению юного мага, Астальд отнесся к его появлению весьма спокойно. - А, Марион, - рассеянно произнес чародей, продолжая встряхивать колбу с реагентами: ее содержимое, по цвету напоминавшее кровь, обдавало стенки сосуда яркими рубиновыми всплесками при каждом энергичном движении его руки. — Ты слишком рано: я еще не закончил. Придется немного подождать. Ощутив легкую тревогу, юноша подошел поближе, чтобы разгладеть разложенные на столе ингредиенты, и буквально остолбенел при виде целого набора отвратительных вещей, аккуратно отмеренных на весах, измельченных в ступке и рассортированных в определенном порядке. Кажется, все это уже встречалось ему в прочитанном накануне списке. Неужели Астальд варит отворотное зелье? Но как он мог узнать? - Учитель, - запинаясь произнес юноша. - Его щеки предательски вспыхнули, став пунцовыми, как после рюмки вина. - Но... откуда вы знаете, что он... - Это для тебя, Марион, - холодно произнес Астальд, не дав ему договорить, и не добавив больше никаких пояснений: как обычно, он был немногословен. - Для меня? - не желая верить услышанному, произнес юный маг, машинально сделав пару шагов в сторону. - Но, зачем? - Ты знаешь, зачем, - устало вздохнул чародей. - Он не видел необходимости подробно обсуждать данный вопрос. - Это неправильно. Это не нужно ни мне, ни тебе. И давай просто покончим с этим сейчас. Решив, что сказал достаточно, Астальд снова погрузился в молчание и сосредоточился на завершающем этапе приготовления зелья. Жуткое варево в стоящем на огне тигеле кипело и булькало, переливаясь зловещими темными красками и источая густой запах горечи и разложения. Застыв на месте от сильного потрясения, Марион молча наблюдал, как туда отправляются последние омерзительные компоненты: горсть черных тараканов, сушеная сколопендра, чей-то жёлтый кривой коготь, шматок сизой плесени и крохотное сердечко какого-то несчастного создания, темно-багровое и холодное: навсегда остановившееся сердце, больше никогда не почувствующее любви. Его собственное сердце тревожно забилось в груди. «Но ведь последнего ингредиента у тебя нет, - с надеждой подумал Марион, почти прошептал заледеневшими губами. - Его просто не может здесь оказаться. Ты проделал огромную работу, Астальд, но все зря. Ничто не заставит меня разлюбить тебя!» В ответ на эту мысленную мольбу, мужчина вынул из-за пазухи висевший у него на шее круглый медальон и поднес к губам. Поцеловав амулет, маг аккуратно выломал из него центральный элемент и положил на ладонь: Марион увидел, что это был прозрачный голубоватый кристалл странной формы, как будто выточенный из льда. В полумраке он поблескивал голубыми искорками, словно был наэлектризован. У юноши перехватило дыхание: без сомнения, это был он — последний недостающий компонент. «Ты столько лет носил на груди зуб ледяного дракона — не удивительно, что твое сердце стало таким холодным», - подумал Марион, чувствуя, как от досады непрошенные слезы покатились у него из глаз так не вовремя. Он резко вытер их рукавом и продолжил наблюдать за действиями учителя. Тот некоторое время стоял молча, уставившись на драконий зуб, лежащий у него на ладони, словно прощаясь с ним. Затем, бережно взяв драгоценный предмет, медленно поднес руку к поверхности почти готового варева и разжал пальцы. - Альтарион... - тихо произнес Астальд, побледнев. Сверкнув в воздухе в последний раз, прозрачный кристалл с глухим бульканьем исчез в кипящей чернильно-черной жиже. Жидкость в котелке тут же резко забурлила, словно гейзер, с шипением и клокотанием расплескиваясь во все стороны. От тигеля повалило густое облако белого пара, заволакивая помещение. Когда все успокоилось, на дне котелка осталось небольшое количество прозрачной, как слеза, жидкости. Астальд перелил ее в маленький хрустальный кубок, который протянул ученику. - Пей, - спокойным ровным голосом произнес чародей, но Марион продолжал стоять, не шелохнувшись. Из-за надвинутого на глаза капюшона он не мог видеть глаз учителя, только его губы, и он глядел на них в немом экстазе, не в силах отвести взгляд. Тонкие и чувственные, они причиняли ему почти физическую боль: Мариону хотелось припасть к этим губам и целовать их до изнеможения. Но вместо этого он будет вынужден выпить отраву, которая остудит его сердце навсегда. Юноша сглотнул слюну — возможно, слишком громко, слишком нервно. Его ладони вспотели, и он вытер их о подол мантии. Но никак не мог заглушить стук громко бьющегося сердца. «Ты отрекаешься от меня? Почему? Почему ты просто не хочешь принять мою любовь?» Астальд терпеливо и молча протягивал ему наполненный кубок. Не торопил, но настаивал, давая понять, что по-другому не будет. Все решено, и все кончено. От учителя исходила какая-то непонятная властная уверенность и Марион вдруг почувствовал, что не сможет ослушаться. Он покорно принял из рук чародея чашу с эликсиром, коснувшись при этом, как бы невзначай, его пальцев: они были горячими, что составляло разительный контраст с обледенелым стеклом, которое они держали. Наполнявшая хрустальный кубок жидкость казалась обжигающе холодной и тяжёлой, как ртуть. При этом, зелье действительно выглядело прозрачным, что не могло не удивлять, учитывая, из чего оно было сварено. В неверном свете голубых магических сфер, наполнявшем полутемное помещение, содержимое бокала слегка опалесцировало, играя мягким перламутром. Исходивший от него едва заметный запах тлена навевал мысли об увядании и смерти. Сердце Мариона сжалось от тоски - такой сильной, какой он не испытывал ещё ни разу в жизни. "Так вот, как выглядят воды реки забвения, Стикса, испив которых, ты навсегда забудешь все, что любил", - мысленно произнёс юный маг. Видимо, Астальд каким-то образом почувствовал его отчаяние, потому что решил снова нарушить молчание, и дать ученику некоторые пояснения. - Будет горько, — с сожалением произнёс чародей. - Выпей это залпом. На одно мгновение тебе покажется, что сердце вот-вот разорвется на части. Что тысячи гарпий безжалостно рвут его своми кривыми когтями. Или что его окунули в раскаленную лаву, которая прожигает его насквозь. Но это быстро пройдет, и после этого станет легко. А теперь, пей! "Всего несколько глотков, и все будет кончено. Так просто - для тебя. Но какое право ты имеешь решать, кого я могу любить, а кого нет? Возможно, тебя и в самом деле стоит забыть", - с горечью подумал Марион. Он вдруг ощутил навалившиеся на него огромную усталость и безразличие. Юноша закрыл глаза и медленно поднёс к губам кубок с убивающим любовь зельем.