Потерянный

Сириус проклинал тот день, когда без всякой защиты и сопровождения пошел в десять вечера на безлюдную площадь Мейденхеда. Он, наивный, думал, что здесь не бывает волшебников, – маленький пригород, одни магазинчики и частные дома, кого может заинтересовать такая глубинка? Как оказалось, может. Ему просто хотелось проветриться, немного расслабиться и подышать свежим воздухом. С того момента, как Дамблдор перенес штаб-квартиру Ордена Феникса в Нору, Блэку стало совсем тоскливо. Даже пообщаться не с кем, – хуже Кричера компании не найти, а на собрания его не допускали, говорили, что он еще ребенок, что совсем не готов. Глупый и инфантильный, чересчур слабый для сложных заданий, на которых люди рискуют жизнью. Мужчина злился, кричал что-то о несправедливости и дискриминации, но в глубине души прекрасно знал, что все это правда. От этого было горько, обидно. Хотелось залить грусть алкоголем, но бедняжка даже пить нормально не умел, не зря над ним в школе издевались друзья. Его отчего-то избегали, сторонились, хотя он никогда не делал никому ничего плохого. Не ругался, не выяснял отношения. Просто сидел в сторонке и молчал, пытаясь стать незаметным, слиться с темными сырыми стенами, раствориться в суматохе и суетливой беготне выводка Уизли. Теперь Сириус один, но от этого не легче. Его день рождения, тридцать пять лет, круглая дата, а он был вынужден праздновать в одиночестве. Ни подарков, ни веселья, ни праздничного торта. Полдня Блэк просидел у окна, рассеянно наблюдая за падающими с неба снежинками, а потом лег спать, свернувшись клубком на холодной постели. Его никто не жалел, никто не пытался поддержать или утешить, а ведь им было и невдомек, через что ему пришлось пройти в Азкабане. Полученные травмы сломали психику, отражались ночными кошмарами и необоснованными страхами, что из раза в раз все больнее резали по старым ранам. После оправдания в сентябре мужчину послали на медкомиссию. Врач не нашел физических болезней, а ментальные лечить отказался, – назначил болтушку на травках и сказал, что само пройдет. Не проходило. Сириус пытался выклянчить в аптеке хорошее снотворное или успокоительное, но без рецепта такие лекарства не отпускали. Замкнутый круг. Попросить бы зелья у Снейпа, у него они самые лучшие, но тот даже не посмотрит в его сторону, что толку так унижаться? Снейп... В последнее время мужчина все чаще вспоминал о нем. О том, как издевался над ним в детстве, как делал из него посмешище, портил кровь. Каким же глупцом он тогда был! Шел на поводу у этого придурка Джеймса, во всем слушался его, как цепная собачка, и даже не задумывался, какой кошмар вытворяет. Северус ведь никогда не трогал их первым, наоборот, пытался спрятаться, забиться в угол, а они выбрали самого слабого и сделали его жертвой своих жестоких шуток, заставили страдать, ненавидеть Хогвартс. Как ужасно. Сириус понял это только сейчас. Осознание больно било по черепу, совесть грызла так сильно, что хотелось просто завыть. Снейп не заслуживал этого, на самом деле он прекрасный, чуткий человек, всегда готовый защитить и прийти на помощь. Но только не ему, его он презирает. Смотрит, как на червяка, плюется ядом и отвечает на жалобные взгляды злорадными ухмылками. Мстит, изводит, как это делал много лет назад сам Блэк. Ему тошно от самого себя, хочется упасть перед старым недругом на колени и просить прощения, но так пресмыкаться не позволяет гордость. Остается только плакать в одиночестве и скулить побитым псом, брошенным на произвол судьбы. Потемневшие синие глаза тоскливо вглядываются в вечерний сумрак, на шелковистом лице свежие царапины от битого стекла, – он вчера напутал что-то с заклинаниями и взорвал хрустальный графин; разлетевшиеся в разные стороны осколки больно разрезали кожу, вонзились в ладони острыми иголочками. Сириусу не везло даже в этом, только такой дурак, как он, мог сделать ошибку в столь простых бытовых чарах. Устав от тяжелых дней, мужчина решил наконец-то выйти на улицу, отправившись в центр города. Нужно было пройтись и купить пачку сигарет, – благо магазины здесь работали допоздна. Однако в ларьке его встретила далеко не знакомая продавщица.

***

Сириус до сих пор не понимал, что могли делать Пожиратели Смерти в маггловском районе в такой поздний час, но готов был убить себя за свою неосторожность и безрассудность. Говорил же Грюм, не выходить позже девяти вечера, а он выперся в одиннадцатом часу, да еще и палочку дома забыл. Превосходно! Мысли о смерти совсем не пугали, – он все равно никому здесь больше не нужен, а вот вошедшая в комнату Беллатриса Лестрейндж со своей маниакальной улыбкой внушала всепоглощающий ужас. Блэк слишком хорошо знал о ее извращенных пытках и больше всего боялся испробовать их на себе. От истерического хохота внутренности сжимались в ледяной ком, безумный взгляд пригвождал к земле и вселял панику, от него стыла в жилах кровь, колотилось сердце. Кузина связала его и грубо толкнула на пол, а после красноречивой двухминутной речи, которую он почти не слушал, приступила к своему любимому занятию. От первого Круциатуса мужчина сорвал голос, забившись в угол и заливаясь слезами, после второго тело перестало слушаться, боль была настолько сильной, что он мог только реветь и сдирать в кровь руки, пытаясь освободиться от невидимых веревок, а когда в ход пошел кнут, он не выдержал и потерял сознание, мысленно прощаясь со своей жалкой жизнью. И Беллатриса продолжила бы, сломала бы ему все кости и наконец покончила с ним, если бы не красная вспышка, что так неожиданно поразила ее со спины. Тяжело дыша и сжимая от ярости зубы, в камеру вошел Северус Снейп, с ужасом прижимая ко рту ладонь. Черные локоны Сириуса слиплись от крови, футболка была разорвана, исхудалое тело исполосано глубокими ранами. Громко выругавшись, профессор опустился на колени и взмахнул палочкой, накладывая диагностику. Из груди вырвался облегченный вздох, – Блэк отделался парой сломанных ребер и несколькими гематомами, так что ехать в Мунго не было необходимости. Это подняло бы кучу шума, да и больница не самое безопасное место. Узнай, что брат там, Лестрейндж с легкостью достала бы его снова. Северус протяжно выдохнул, былая маска безразличия сменилась сочувствующим горьким выражением. Он мог злиться на этого идиота сколько угодно, лелеять детские обиды, но никогда не пожелал бы ему зла. После того как Сириус вышел из Азкабана, все вдруг резко изменилось. Он перестал быть грубым и заносчивым, больше не шутил, не пытался издеваться. Блеклым призраком бродил по дому, ни с кем не скандалил, никому не отвечал. Будто это был совсем не Блэк. Будто его подменили, сломали бунтарский характер, превратив вечно веселого Бродягу в безжизненную восковую куклу. Это почему-то пугало, беспокоило. Снейп задирал его, специально провоцировал на ссору, но тот никак не реагировал, – лишь поджимал губы и уходил прочь, как больная бездомная собака, переставшая доверять людям. Профессор все чаще ловил себя на том, что жалеет Сириуса, симпатизирует, думает о нем непозволительно много, и это чертовски бесило. Он не должен испытывать к нему таких чувств, это из-за него над ним глумился весь Хогвартс, из-за него его жизнь стала сущим адом. Хотя это были идеи Джеймса, мужчина лишь бездумно следовал за ним, не отдавая отчета своим действиям. Северус зачем-то оправдывал его, находил объяснения кошмарным поступкам, но при встречах только говорил гадости и смеялся в лицо, ненавидя себя за слезы в чужих глазах. А теперь он лежал на полу – жалкий, беспомощный. Смотря на это искалеченное создание, Снейп забывал о прошлом и думал только о том, как помочь, вылечить, поставить на ноги. Безумие. Он, вероятно, сходил с ума, но состояние Блэка тревожило его уже не один месяц, а случившееся сегодня просто добило. Сириус не справлялся. Сириус задыхался от одиночества в доме своей матери и медленно сгорал, таял, теряя последние жизненные силы. Это нужно было срочно прекращать, иначе он рисковал закончить больничной койкой в психиатрическом отделении святого Мунго. Профессор этого не позволит. На посту Зельеварения сейчас все равно другой учитель, так что самое время уйти в отставку и немного отдохнуть от паранойи Дамблдора, направив свои знания в нужное русло. Он никому не скажет. Ни слова. Пускай думают, что Блэк продолжает сидеть на Гриммо, это все равно никто не проверит. Сейчас самое важное максимально обезопасить его, не допустить повторения сегодняшней истории. Северус всегда мечтал быть кому-то нужным, даже если этот кто-то всю юность отравлял ему жизнь. Сириус был в полусознательном состоянии и воспринимал происходящее крайне смутно, поэтому помнил лишь то, как сильные руки подняли его с земли и куда-то понесли. За этим последовала вспышка боли, он застонал и выгнулся, но успокаивающий шепот помог расслабиться и провалиться в спасительный сон, такой важный для ослабевшего организма. А очнулся мужчина только на следующий вечер. Неимоверным усилием продрав глаза, он вперил взгляд в темноту, пытаясь определить свое местонахождение, но эта комната и мебель в ней оказались незнакомыми. Голова раскалывалась от пережитых пыток, левый бок отдавал тупой болью, а руки были сплошь в бинтах, сквозь которые просачивалась зеленка. Блэк осмотрел себя с протяжным вздохом и сделал попытку встать, но внезапное головокружение заставило его упасть обратно на подушки и прикрыть тяжелые веки. В сознании медленно складывался пазл вчерашних событий. Беллатриса пытала его, это он помнит, но что случилось потом? Кто-то спас его? И что это за странное место? Сириус снова привстал на локтях, – на этот раз более удачно, и прислушался к тихим шагам, что доносились с лестницы. Сюда кто-то поднимается. Через несколько секунд дверь отворилась, и он зажмурился от яркого света, сжимая в мокрых от волнения ладонях край одеяла. Вошедший в комнату не спешил приближаться. Боязливо открыв один глаз, мужчина повернул голову и ахнул, бледнея от ошеломления. Это был Снейп?! Действительно Снейп, или у него начались глюки?! Северус смотрел в ответ так же испуганно, не решаясь что-либо сказать или сдвинуться с места, но после минуты немых гляделок все же нарушил молчание первым, делая несколько неуверенных шагов вперед и тихо произнося: – У тебя, наверное, миллион вопросов... С чего бы начать?.. Голос не слушался и будто принадлежал не ему. Он переживал сейчас не меньше Блэка. – В общем... Я вчера вырубил Беллатрису Лестрейндж и спас тебя от смерти. У тебя перелом двух ребер, легкое сотрясение мозга, несколько ран и посттравматическое стрессовое расстройство. Все это лечится, но я не счел нужным обращаться в больницу, чтобы не поднимать лишнюю суету, которая в данном случае может только навредить. – под конец рассказа тон профессора вернул свою обычную холодность и высокомерность, – Снейп не собирался ни с кем сюсюкаться и уж тем более показывать свои истинные чувства. Такая быстрая смена настроения Сириусу не понравилась. Северус злился? За что? Мерлин, да всем известно, за что, и он прекрасно об этом знает! Но тем не менее, профессор пожелал помочь, не бросил в беде, откуда такой порыв невиданной доброты? Да и разве он ее заслуживает?.. Они снова безмолвно сверлили друг друга взглядами. Снейп поджал губы, скрестив на груди руки, а мужчина не выдержал и отвернулся, стараясь скрыть нарастающее в груди волнение. Сердце разрывалось от самых контрастных чувств, и это были просто непередаваемые ощущения. Смесь непонимания, шока и странной преданности, к которой была так склонна его доверчивая "собачья" душа. Северус с интересом рассматривал его, отмечая удивительную красоту, на которую он не обращал внимания раньше. Вьющиеся пряди шелковистыми волнами падали на бледное лицо, льющийся из окна свет луны отражался в ярко-синих глазах мягким блеском. Блэк подтянул к груди колени, усаживаясь поудобнее, и с его уст тут же сорвался стон, – даже после литра зелий каждое движение причиняло боль. Профессор опустил голову. Новый приступ жалости был еще сильнее прежнего. – Зачем ты спас меня? Вопрос застал Снейпа врасплох. – Что? – Зачем ты спас меня? Помнится, ты недавно желал мне сдохнуть в страшных муках, а вчера заявился в Малфой-Мэнор, забрал меня из камеры пыток и притащил в свой дом. Зачем? – А это имеет значение?! – огрызнулся в ответ Северус, вспыхивая от ярости. Но дальнейшая реакция Сириуса заставила его мгновенно остыть, – тот иронично усмехнулся и помотал головой, шепча надорванным голосом: – Зря ты это сделал. Очень зря. Мне жить все равно больше нету смысла. Надо было бросить меня там и позволить Белле убить меня, от этого всем бы стало только легче. Профессор побледнел. Мужчина не шутил, его взгляд был таким уставшим и затравленным, будто он минуту назад встретился с дементором. Это волновало. Очень сильно. Он действительно желает расстаться со своей жизнью так быстро? Но что сподвигло его на это?.. – Твои слова заставляют меня строить неутешительные опасения. С такими темпами я начну подозревать, что твой ночной выход в Мейденхед был попыткой самоубийства. – Откуда ты знаешь, что я был в Мейденхеде? – Ты дурак? Откуда я, по-твоему, вообще узнал, что тебя держат в подземелье? – Мне это неизвестно. – Меня оповестили Макнейр и Эйвери. Они схватили тебя на улице. Блэк не ответил. От долгого сидения боль только усилилась, так что он снова лег, пряча в подушках горящее лицо. Северус подошел и приложил руку ему ко лбу, неодобрительно цокая языком. – У тебя температура. Побочное действие зелья. – Какого зелья? – Круциатус истощил твое магическое ядро, эта настойка его восстанавливает, восстановление дает лихорадку. Еще вопросы остались? Сириус фыркнул, но когда Снейп слегка отвел его волосы, прикладывая холодное полотенце, сердце замерло от трепетного и совершенно нового чувства, – с такой осторожностью к нему не прикасались уже много лет. И это Северус Снейп? Нет, это не Снейп, Снейп никогда не стал бы выхаживать его с таким рвением. Он бы даже не взглянул в его сторону, не то что дотронуться или проявить хоть каплю заботы. – Ты так и не ответил на мой вопрос. Зачем ты спас меня? Профессор молча встал, покидая комнату, но на выходе замер, небрежно бросая через плечо: – Я принесу лекарство. Не смей вставать.