И всё идёт по плану

Визит примарха Невыносимых на Терру проходил настолько спокойно, насколько это возможно. Вопрос касался увеличения поставок "сини" по личному запросу Малкадора, и Виндекс, как суверен Септимы Рекс, ухватился за этот повод и поехал для личного разговора с регентом Терры, прихватив с собой брата, отца, десяток легионеров и, конечно же, своего первого капитана. Порой Геттор проклинал неизбывную доброту своего примарха, раз за разом прощающего своего нервного и порой неуправляемого капитана. В последнее время Геттору становилось всё хуже и хуже, и даже "Аграриум" не помогал успокоиться. Его снова окружали золотые цветы, и наяву, и во сне. Он видел символ своего безумия - и в голову лезли недопустимые мысли, сердца заполошно стучали, и из глубин поднимались самые тёмные волны. Он просто помешанный, он просто безумец, но примарх не теряет надежды ему помочь и, о ужас, даже взял с собой на Терру, чтобы отвлечь от переживаний. На Терре Рогал Дорн строит Имперский Дворец, и Виндекс возлагает много надежд на эту встречу. Имперские Кулаки не заслуживают опалы и одиночества, на которые их обрёк неосторожным словом родной примарх. Как будто этого мало, их первый капитан дважды присылал Геттору вызов на дуэль, и оба раза не получил ответа (не спрашивайте, почему Геттор ему не ответил), потому третье письмо адресовал уже самому Второму Примарху. И это - вторая причина, почему Геттор летит на Терру. Что же до третьей...неожиданно с ним связался Габриэль Сантар. Геттор вынужденно сохранял связь с высшими чинами тех легионов, которых...которых одарил благосклонностью Гней Виндекс, потому уже знал, что у Габриэля недавно появился...появился Тессерий Акурдуана. Один из старого состава Детей Императора, терранец, великолепный фехтовальщик, победитель множества боёв, отчего-то выбрал мрачного и бессердечного уроженца Медузы и свёл с ума. Иначе Геттор не может объяснить, как так вышло, что Габриэль Сантар лично, перед лицом двух примархов, просил Фениксийца навсегда отпустить Акурдуану к Железным Рукам. Надо отдать Феррусу Манусу должное: если Фулгрим без лишних слов благословил союз, то Горгон усомнился в благородстве терранца. Не играет ли он с чужим сердцем? Не добивается ли каких-то своих целей? И тогда, если верить шокированному и восхищённому Эйдолону, Тессерий попросту отсёк свою роскошную косу, в сравнении с которой коса примарха Невыносимых почти ничего и не стоит, и с поклоном вручил её Феррусу, назвав залогом своего слова. Теперь эта коса хранится в реликварии Железных Рук, Дети Императора восхищены жертвенностью своего (ныне бывшего) капитана, а Габриэль Сантар, слепой и глухой к состоянию Геттора, хочет познакомить того с избранником. - Что ж, регент назначил мне личную аудиенцию с утра, - сообщил Виндекс без особого расстройства. Прибыл их шаттл к полудню, то есть Геттору придётся чем-то занимать себя около суток. - Отец, прости, я не смогу пойти с тобой к механикум. Вряд ли наш разговор будет коротким. - Ничего страшного, - спокойно ответствовал Мутил. Геттору иногда казалось, что главу апотекариона не выведет из себя даже собственная смерть. - Тогда я найду Рогала Дорна и попробую вас помирить... - Сцевол, нет! - Поспешил перебить его примарх. - Это тебе не Магнус и даже не Лев, с этим ты не договоришься! - Спорим, договорюсь? - Нет, нет и не...- тут Виндекс, немного подумав, уже не столь категорично пробормотал: - А впрочем, ты ведь всё равно это сделаешь. - Верно, мой примарх. Так благословите меня на переговоры. Мы ведь оба понимаем, что я всё равно попытаюсь, так лучше уж со мной пойдут мои боевые братья для солидности. - Ладно, чтоб тебя, иди. Только помни - блокатор снимать нельзя! Это Терра, тут Астрономикон. - Конечно, конечно, - выглядел при этом Сцевол так, что Геттор бы предпочёл запереть паршивца в шаттле и держать там, пока "Астарта" не вернётся на орбиту. Но Виндекс передал ему регалию дипломата и отпустил с чисто символической охраной, которая не сможет защитить Терру от великого смутьяна, но, возможно, спасёт от заслуженного наказания. Геттора никто не приставил к работе, не взял с собой и не ограничил в передвижениях. А значит, ему придётся всё же принять приглашение Сантара и встретиться с другим капитаном. Странно, но хотя Геттор неоднократно сражался бок о бок с Детьми Императора, он совершенно не мог вспомнить Палатинского Клинка. Не обращал внимание? Но...нет, дело было в другом. В том, о чём Геттору запрещено думать. И это не тот запрет, что он выставил себе сам - в последнее время он порой и сам хотел предаться рефлексии, осмыслить прошлое, но в какие-то моменты что-то внутри говорило "нет", и он больше не мог продолжать. Должно быть, это и к лучшему. Воин Императора не должен сомневаться, не должен позволять чувствам брать верх над разумом. Если разум велит не вспоминать что-то - значит, так и должно быть. В когитаторной, куда добраться уже сейчас, когда дворец только начали строить, почти невозможно, уже были трое. Двоих Геттор знал: Амадей Дюкейн, терранец, и Габриэль Сантар, медузанец. Третий же... Третий же... Третий... Геттору вдруг стало нестерпимо больно. Сознание разрывала жгучая боль, боль, только боль, свинец заполнил череп, кровь текла из ушей и глазниц. Боль длилась так долго, что он не мог уже думать ни о чём, кроме неё. Но затем, перекрывая боль, на поверхность разума прорвалось что-то другое. То, что уже испытывал когда-то, но не должен был вспоминать. Какое-то другое чувство, что-то очень нужное, очень важное... Кто-то гладил его по голове. Геттор знал - астартес не нужны прикосновения. Да, его примарх одаривал милостью своих братьев, но это дело примархов, не астартес. Да, Сцевол завлёк в свои сети библиария из Тысячи Сынов - но обещанием познания, не плотской стратью. Да, всё больше астартес из Невыносимых поддаются страстям, этому странному постыдному дефекту, больше даже не стыдясь порывов, но это просто прилив, это просто ничто...а теперь Геттора просто гладят по голове, и его сердца вот-вот остановятся. Следующим, что он ощутил, стала песня. Он не мог разобрать ни слова, но почему-то она казалась знакомой. Из глубин памяти поднялось призрачное видение - чья-то комната, чья-то кровать, кто-то на ней, и чей-то голос поёт именно её. Чей-то очень знакомый голос, и в то же время такой чуждый... - При всём почтении к Императору, с этим пора заканчивать, - сказал Тессерий, и Геттор медленно открыл глаза. Он видел Палатинского Клинка впервые в жизни, но увидев, почему-то подумал "он всё такой же, как раньше", даже не представляя, когда было это "раньше". Внимательный взгляд, чем-то подобный взгляду Гнея Виндекса, безупречные черты, аккуратно уложенные волосы чуть ниже подбородка. Совершенный, как и подобает ветерану Детей Императора. Но серьёзный - Геттор сам не мог объяснить, но что-то в этой серьёзности казалось ему неправильным. - Слухи не врали - ты и впрямь сходишь с ума, - прошептал Акурдуана. - И даже не представляешь, из-за чего. - Из-за любви, - почему-то честные слова сами вырвались изо рта. Геттор не сказал их ни своему примарху, ни чужому, но так легко поведал совершенному незнакомцу... - Ах, это и правда всё объясняет, - беспокойство из голубых глаз не исчезло, но исчезло отчаяние. - Он предупреждал, что сильнейшее чувство может пробить блок. Думаю, теперь-то я могу с тобой поговорить. - Кто предупреждал? Ты...почему мне кажется, что я тебя знаю? - Геттор продолжал лежать, положив голову на чужие колени, словно бы силы совсем покинули его. Он не мог себя заставить подняться. - Конечно же, Император. Тот, кого ты упросил превратить тебя в астартес. Тот, кого ты попросил стереть тебе память и дать новую личность, чтобы лучше служить Империуму, - горечь чужого голоса отравляла, и отрезвляла, и была чистой правдой. - Не знаю, как этого добились. Но мне он сказал так: память не ушла бесследно, она просто запрятана в самые глубины, и сильные эмоции могут ослабить блок. - Я...почему я верю тебе? - Ошарашенно прошептал Геттор. - Не знаю. Не потому ли, что сам всё знаешь? Просто постарался забыть. Сменил имя, бреешься наголо, совсем себя запустил. А ведь когда-то я именно по твоему примеру начал отращивать косу. Косу. У Геттора была коса. Когда-то давно его волосы были такими длинными, что он мог их заплести в косу, и такими красивыми, что кто-то другой их увидел и пожелал добиться того же. Но как такое может быть? Геттор некрасив. Даже без пугающей ауры у него слишком резкие черты лица, слишком светлые глаза, слишком длинный тонкий нос. Его примарху очень шла коса, но даже с короткими волосами он оставался красив и статен, тогда как Геттор... - Ты не веришь мне, но я говорю правду. Попробуй отложить бритву, и сам не поверишь своим глазам. Может, это даже поможет тебе вернуть память. - Как? Это всего лишь волосы. - Не недооценивай их силу, - полушутливо щёлкнул его по кончику длинного носа Тессерий (Геттор вздохнул, но совсем беззлобно) и выразительно тряхнул головой. - Моими, например, удалось целого примарха переубедить. - Но... - Ты сейчас - не ты, каким был двести...триста лет назад. Я не могу вернуть тебе память, но могу попробовать вернуть тебя. Может, если ты чаще будешь видеть в зеркале себя прежнего, то вернёшь и память. - Может, просто расскажешь, кем был этот прошлый "я"? - Непонимающе посмотрел на Тессерия Геттор. - Могу, но это будет просто рассказ постороннего. Я не уверен, что так ты именно вспомнишь события. К тому же, блок ещё стоит. Тебя начало трясти, как в припадке, когда ты меня только увидел - Габриэль едва не рванул за врачами, когда ты свалился, я его еле отговорил, вот настолько жутко это выглядело. И, вероятно, было больно. - Да, - согласился Геттор. - Значит, слишком рискованно. - Лучше возвращай память постепенно. Заодно успеешь адаптироваться, - посоветовал Акурдуана. - Уверен, Император предвидел этот момент, поэтому не беспокойся о его одобрении. Но больше я не буду тебя избегать, всё-таки соплеменники. - Значит, я не из улья Терры, - смиренно признал Геттор. - Конечно. Ты из Босфора. - И меня звали не Геттором. Тессерий назвал имя, но Геттор понял, что не может воспринять его. Блок всё ещё работал, не давая ни вспомнить, ни запомнить самое важное. Он медленно покачал головой, и Акурдуана грустно склонил голову. Да, простой рассказ о прошлом и впрямь не поможет. Возвращать память Геттору придётся долго. - Один вопрос, - прошептал он. - Ты так хорошо знаешь меня...почему меня преследует образ золотых цветов? - Каких цветов? - Разных. Особенно ирисов. Я вижу их, и сразу вспоминаю...кое-кого, - смутился Геттор. Он уже упомянул, что любит кое-кого, но отчаянно не хотел признаваться, кого именно. - Жёлтые цветы - символ богатства, - проговорил старый новый друг уже известное Геттору изречение Третьего Примарха. - Ты и сам назвал ирисы не просто жёлтыми, но золотыми. Мне на ум приходит только одна ассоциация, и уж прости, но это Имперские Кулаки. Только их легион можно назвать действительно "золотым". А что до цветов - ты просто действительно любишь, и как бы ты не гнал от себя это чувство, оно давно проросло и готово расцвети...теми же золотыми ирисами. Скажи мне, я прав? - Да. Не знаю, почему, но прав. - Чудесно. В таком случае, я буду с нетерпением ждать от тебя вестей. Пиши, как будешь возвращать воспоминания, и...не избегай возлюбленного. Тогда и цветы не будут преследовать. - Не могу. Его примарх оскорбил моего. - Да-да, это все знают, но это не причина избегать остальной легион. Если твой золотой ирис сейчас на Терре, иди к нему и просто побудь рядом. Это ровно то, что тебе сейчас нужно, - с этими словами контакт наконец прервался, и Геттор медленно встал на ноги. Он не знал, куда заведёт его выбранный путь, но стоять на месте больше нельзя. Габриэль Сантар при встрече притворился, что не стоял и не подслушивал под дверью когитаторной, но так плохо, что Амадей Дюкейн, притворявшийся лучше, смотрел на него с почти что отеческой укоризной. - Доброго дня, регент! Как ваше здоровье? Я смотрю, есть ещё заряд в батареях, раз столько красивых барышень завели. Малкадор рассмеялся, притом совершенно искренне. Стоявшие за его спиной девушки, чьи лица наполовину скрывали маски, заметно смутились и обеспокоенно застучали пальцами по планшетам. - Ну-ну, не смущайтесь, - Малкадор повернул голову к не то телохранительницам, не то просто свите, показал какой-то непонятный Виндексу знак, после чего снова повернулся к примарху. - Что стоишь в дверях? Проходи, садись, потолкуем. Виндекс ожидал, что с ним будут говорить в более помпезной обстановке, но, видимо, не счёл Виндекса таким уж важным, чтобы готовить для него целый зал на пару тысяч персон. Ограничился комнаткой размером чуть меньше ванной Фулгрима. На столе было блюдо с фруктами, которое Виндекс без всякого стеснения пододвинул к себе, и вино, которое Малкадор разлил им сам. Девушки, немного помявшись, отошли к дверям, а потом и вовсе вышли, и тогда Малкадор наконец заговорил. Нет, их безусловно прослушивали и просматривали, но говорить легче в непринуждённой обстановке. - Ты не заметил, конечно же не заметил, но на шее каждой из этих красавиц по блокатору, - начал Малкадор. - Чудесный металл. Если бы не он, Лорды Терры нипочём бы не согласились держать столько пустых рядом с собой, а теперь ничего, даже не пикают. - Так вот зачем вам столько "сини", - усмехнулся Виндекс. - Экспериментируете потихоньку. - Не без этого. Не астартес едиными строится Империум, своя роль в нём и у...иных служб. - Конечно, регент. Служба Империуму для пустого много лучше презрения и смерти, и я готов поддержать вас материально. Конечно, хотелось бы и самому иметь с этого...что-то, - подмигнул Виндекс. Малкадор хохотнул. - Об этом мы тоже сейчас поговорим, не беспокойся. Должен признаться: не ожидал, что ты сделаешь так много во благо Империума. А ведь сейчас я могу назвать тебя одним из важнейших примархов. - А? - Виндекс не ожидал резкой похвалы, поэтому даже немного напрягся. - Регент, вы хотите, чтобы я что-то сделал, верно? - Да, не не беспокойся, это не что-то незаконное. Просто так уж вышло, что после, кхм, ритуала на Просперо мы с Императором пересмотрели кое-какие планы. Не могу посвятить тебя в них целиком, уж извини, но одно сказать могу: ты совершил куда больший подвиг, чем считаешь. - Я просто помог брату и его легиону. - Ты спас их. И не только их. Запомни мои слова: однажды я расскажу тебе, как всё могло быть, и у тебя волосы зашевелятся. В общем, хоть ожидания Императора ты и не оправдал, я твои действия всецело одобряю. - Раз я вам так нравлюсь, регент, то...может, ответите на один нескромный вопрос? - Задай его, тогда и узнаешь, отвечу или нет. - Почему меня так тянет к братьям? Малкадор тяжело вздохнул, но, вопреки ожиданиям, не закончил разговор. Он даже, кажется, чуток смутился, хотя это могло быть просто игрой света и тени. - А, это...понимаешь, когда мы проектировали вас и кодировали вашу днк, с тобой возникла маленькая проблемка: ты не поддавался силам ни меня, ни самого Императора, так что просто взять и заложить в тебя "чувство общности", "желание служить Империуму" и прочие важные штуки было нельзя. И тогда мне пришла в голову мысль немного поработать с центрами ассоциаций и удовольствия...ну, видимо, я слегка перестарался - я-то просто хотел, чтобы тебе твои братья нравились, чтобы тебе захотелось им помогать и хоть так служить Империуму. - Ну, в общем-то, у вас получилось, - сардонически улыбнулся Виндекс. Не то, чтобы он не был готов услышать ответ, но, фраг... - Слишком хорошо получилось, - признался Малкадор. - Но жаловаться не на что. Как оказалось, сексуально удовлетворённые примархи намного охотнее выполняют приказы и меньше собачатся. - Чувствую себя шлюхой, - признался Виндекс. - Посмотри на это с другой стороны: это не твой выбор. Ты не можешь нести ответственность за то, что в тебя вложили при создании. К тому же, благодаря этому ты спас кучу народу...а в перспективе спасёшь ещё больше, если всё пройдёт как я задумал...Ну да не суть. Главное - поменьше осуждай себя и просто делай, что нравится. - Хех, как ни цинично признавать, вы правы. Впредь я буду ссылаться именно на ваши слова, регент, и вы не сможете взять их назад, - решил Виндекс. Что ж, теперь он знает причину своей странной тяги, и хоть он ожидал более...изящный ответ, правда не бывает изящной, и лучше с ней поскорее смириться. - Вот и замечательно, - облегчённо выдохнул Малкадор. - А теперь к делу: скоро мы найдём нескольких примархов, на которых влияют некие твари из варпа. Нужно разорвать все эти связи, а для этого ты должен будешь провести этот свой септимский ритуал ещё несколько раз. Я скажу, кому именно из твоих братьев понадобится помощь, потому что такой яркой картины, как с Магнусом, ты не увидишь. - Ну, я бы всё равно с ними переспал, так что ладно уж, проведу. Только учтите - если они откажутся, я насиловать не буду. - Согласятся, - махнул рукой Малкадор. - Все соглашались, и эти согласятся. А не сможешь сам - ну так на что тебе этот проказник? Как его там...брат твой сводный? Да, точно, Сцевол. Кстати, познакомь нас, нам явно будет что обсудить. Виндекс, обдумывая слова регента, незаметно доедал последний банан, когда Малкадор вдруг замер, вытаращил глаза, глядя перед собой, а потом ошалело перевёл их на Виндекса и, не сразу подобрав слова, выпалил: - Твой капитан сражается с Сигизмундом! Быстрее, пока их Кустодии не пришибли! Малкадор просил быстрее - надо было уточнить приказ. Виндекс подхватил регента на руки и вышел прямо через окно. Под чутким руководством Малкадора они всего через пару минут, преодолев сложную пересечённую местность зданий Администратума, оказались рядом со стройкой Имперского Дворца, где Сигизмунд и Геттор уже сражались не друг с другом, но с десятком Кустодиев. Сражение было неравным, но Сигизмунд недаром слыл лучшим фехтовальщиком своего легиона, а то и не только его, и Геттор не слишком уступал ему. На шее Геттора всё ещё был блокатор, но даже без Пустых Ударов он держал дистанцию, защищая не только себя, но и недавнего оппонента. Разгоняющий Тьму и Чёрный Меч работали в особом, понятном лишь двоим ритме, какого Виндекс никогда прежде не видел. Явление регента Терры с примархом остановило Кустодес и спасло жизни двух капитанов. Виндекс кратко оценил состояние Геттора и понял, что не будет его наказывать: никогда ещё прозрачные серые глаза первого капитана не выражали больше радости, чем когда Сигизмунд, на краткий миг утратив равновесие от резкого прекращения драки, коснулся плеча соратника. Геттора ничего не могло порадовать, но такая мелочь... - Вы сражались, чтобы просто померяться мастерством? - Всё же спросил он. - Всё так, - смиренно склонил голову Сигизмунд. - Я сам пришёл к нему и бросил вызов. Я понесу любое наказание, - привычная фраза привычно осталась без внимания, и Виндекс повернулся к регенту. Он думал, что ему придётся долго и тяжело спасать капитана от наказания за беспорядок, но Малкадор, оказывается, уже распекал Кустодес за то, что те не оценили обстановку и прервали безобидную тренировку. Два ветерана, ещё и терранца, имеют право сразиться друг с другом после долгой разлуки. Они ни на кого не нападали, сражались себе в сторонке. Да и к чему было идти такой толпой, оставив столько постов? Словом, что-то говорить самим стражавшимся не пришлось. - Болваны, - потёр виски Малкадор. - Но Императору они нравятся. - Спасибо. Вернёмся к беседе, или мне пойти на поиски братца? - Зови своего проказника. И пусть захватит с собой вина и каких-нибудь закусок: разговор будет долгим.