Эпилог
24 июня 2023 г., 20:20
8 лет спустя
Эстер проснулась рано. Жаркий августовский день ещё не вступил в свои права, и из открытого окна в комнату девочки долетало тёплое дыхание неизбежно приближающегося к финалу лета. Малышка с удовольствием потянулась, приподнимаясь в своей кроватке, и начала из неё выбираться. Она прислушалась. В доме стояла тишина. Взрослые, наверняка, ещё спят. Вот было бы здорово разбудить их! Приоткрыв дверь, Эстер выглянула в коридор. Никого. Тогда, стуча своими босыми ножками, девочка бегом ринулась к спальне родителей. Но там её ждало разочарование. Уже представив, как буйным торнадо она ворвётся в комнату и, забравшись на кровать, примется щекотать маму с папой за пятки, Эстер столкнулась с запертой дверью, из-за которой не долетало ни звука. Её замечательная идея потерпела крах. — Опять свои чары накинули! — рассердилась малышка и решила отправиться к брату. Может хоть над ним удастся подшутить Она спустилась по лестнице, пересекла гостиную и оказалась в противоположном крыле поместья. Комната Драко находилась на втором этаже, и не успела Эстер завернуть за угол, как врезалась во что-то большое и тёплое. — Вы уже встали, маленькая леди? Сильные руки подхватили девочку и подняли в воздух. Ослепительно платиновые кудряшки коснулись щеки брата, когда он ласково приобнял младшую сестрёнку. — Привет, — сказала Эстер и слегка надулась. — Вообще-то я хотела тебя защекотать. — Ну прости, что сорвал твой коварный план, — хохотнул Драко. Девочка в ответ только показала язык. — И где ваши манеры, мисс Малфой, — сокрушённо покачал головой молодой человек. — У родителей снова заперто, — сдала тех с потрохами Эстер. — Ещё бы, — заговорщически подмигнул ей Драко, — у них же сегодня годовщина свадьбы. — Как?! — тут же расстроилась малышка. — А я им даже подарок не приготовила. — У нас ещё куча времени. Уверен, они до обеда из спальни носа не высунут. Пойдём, — Драко опустил сестру и взял её за руку, — придумаем что-нибудь вместе. — Пойдём, — мигом сменив уныние на озорную улыбку, согласилась Эстер. Они вышли в сад, где под кронами высоких дубов, совсем рядом с мэнором, стояли в тени длинный стол и стулья. Драко крикнул домовика, и уже через пять минут перед ними возвышались гора аппетитных блинчиков со всевозможными начинками, тарелка с фруктами, кофейник и чашки. Пока Эстер за обе щеки уплетала блин, измазавшись в вишнёвом джеме, Драко что-то шепнул домовику, и вскоре эльф вернулся с несколькими листами бумаги и коробкой разноцветных карандашей. — Ну ты и чудище, — беззлобно укорил девочку брат, когда она расправилась с завтраком, и взял со стола салфетку, чтобы стереть с губ мисс Малфой остатки трапезы. — А ты… А ты… Соплохвост, вот ты кто, — не осталась в долгу сестра. Драко едва заметно передёрнуло, когда перед глазами разом пронеслись давно забытые воспоминания с урока по уходу за магическими существами. Те твари были, мягко говоря, пугающими. Эстер, довольная произведённым эффектом, широко улыбалась. — На вот лучше. Парень пододвинул к малышке набор юного художника. — О, — у той загорелись глаза, — ты лучший, Драко! Я сейчас нарисую всю нашу семью. Мама с папой точно оценят. Вот класс! — Класс! — пробормотал Малфой. И где только сестрёнка, которой было всего три с половиной годика, успела понабраться магловских словечек? К слову сказать, для своего возраста Эстер была невероятно смышлёным ребёнком. Она всё схватывала на лету, впитывая как губка, а когда весной ей впервые наняли учителя, была на седьмом небе. В прошлый визит брата в мэнор девочка успела выдать тому кучу разнообразных фактов, от появления динозавров до составных частей волшебных палочек. — Грейнджер, тебе не кажется, что это слишком? — говорил потом Драко Гермионе, когда Эстер уже отправилась спать, а они вчетвером, вместе с Люциусом и Асторией, устроились в большой гостиной поместья. — Отнюдь, — улыбнулась та. — У Эстер столько энергии, что направить её часть в приобщение к наукам будет только на пользу. — У тебя в её возрасте тоже был педагог, — добавил отец. — Не помню, что был от этого в восторге, — хмыкнул парень. — Ты просто не видел себя со стороны, — парировал Люциус, — сиял как галеон, стоило только узнать что-нибудь новое. — Не слушай его, Асти, — повернулся Драко к жене. — Отец сейчас наплетёт с три короба, каким вундеркиндом я был в детстве, хотя главная зубрилка всех времён сидит рядом с ним. Малфой-старший ласково взял Гермиону за руку. — Твой сын — ужасная зануда, — громким шёпотом сказала та. — Знаю, — в тон ведьме отозвался мужчина, — но что тут поделать. — Эй, — возмутился Драко, — вообще-то я всё слышу. — Драко! Драко! Молодой человек очнулся от вереницы картинок из прошлого и обнаружил, что Эстер бесцеремонно дёргает его за рукав. — Ты что, уснул что ли? Я уже закончила, посмотри. Она протянула брату рисунок. Выполненные магическими карандашами фигурки двигались, стоило бросить на них взгляд. Композиция изображала Люциуса, который легко угадывался по длинным светлым волосам, Гермиону с шоколадной копной кудряшек, Драко и Асторию, держащихся за руки, и саму Эстер, самую маленькую фигурку. Все они стояли на траве, а сзади величественно возвышался Малфой-мэнор, так по крайней мере понял Драко, глядя на неровные очертания стен и крыши. — Здорово, — сказал он. — Очень красиво, Эстер! Родителям точно понравится. Девочка чмокнула его в щёку и обняла за шею своими тоненькими ручками, а Драко в очередной раз задумался, не пора ли и им с Асторией завести ребёнка.***
Люциус Малфой открыл глаза. Солнечные лучи неспешно отвоёвывали у комнаты всё большие территории. «Ну вот, а говорили дожди начнутся», — подумал мужчина и повернул голову. Его супруга крепко спала, подложив кулачок себе под щёку, другой рукой обнимая мужа. Пышные волосы в беспорядке разметались по подушке, словно бы во сне Гермиона от кого-то убегала. Люциус ласково коснулся их, чуть поглаживая, и спустился пальцами на нежную кожу плеча. Жена даже не шелохнулась. Малфой уже смирился с тем, что порой Гермиону нельзя было разбудить любым из подвластных ему средств. Когда родилась Эстер, леди Малфой могла вскочить чуть ли не двадцать раз за ночь, опасаясь, что с малышкой что-то не так. Люциусу тогда пришлось прибегнуть к хитрости: за ужином он начал подмешивать Гермионе сонное зелье. Она совершенно изматывалась, сутки напролёт занимаясь маленькой Эстер, и хотя Малфой помогал всем, чем только мог, безбожно уставала. Мужчина нашёл домовика-няньку, да и сам периодически заглядывал в спальню к дочке, а затем Гермиона обо всём прознала. — Милая, это ведь для твоего же блага! Он едва увернулся от летящей в его сторону бронзовой статуэтки. — Люциус Абраксас Малфой! — бушевала жена. — Да как ты вообще додумался меня травить?! Целый месяц… — Травить? — оскорбился Люциус. — Ещё поищи второго такого идиота. Конечно миссис Малфой быстро остыла, и долго обнимала мужа, когда вечером они оказались в своей спальне, шепча ему на ухо искренние слова благодарности. Один из солнечных зайчиков запрыгал по щеке Гермионы, и она забавно вздёрнула носик, прижимаясь к Люциусу. Сегодня была годовщина их свадьбы. Малфой, продолжая неторопливо вырисовывать узоры на предплечье девушки, окунулся в воспоминания, освежая в памяти, как делал будущей супруге предложение…***
Это случилось во время выпускного бала в Хогвартсе. На Гермионе было восхитительное небесно-голубое платье, которое удивительно ей шло. Она стояла в компании Гарри и Джинни, и все трое весело смеялись. Люциуса девушка заметила ещё издали, пока он медленно приближался к ней, ступая через весь зал под негромкую музыку, как бывает в замедленной съёмке. На лице колдуньи, будто подснежник, сама собой расцвела застенчивая улыбка. — Мисс Грейнджер, вы позволите? — галантно протянул мужчина руку, чуть склонив в поклоне голову, когда поравнялся с друзьями. — Не откажусь, мистер Малфой. Она сделала лёгкий книксен (связалась же на свою голову с аристократом!) и подала ему ладонь, следуя за мужчиной в сторону танцпола прямо через гущу толпы. Одна рука Люциуса уверенно сжала тонкую талию ведьмы, вторая крепко держала её пальчики. Они танцевали, с каждой новой мелодией всё глубже растворяясь друг в друге. Серые глаза напротив карих. Блёстки и яркие декорации вокруг. Но для этих двоих не существовало ничего. Не было ни музыки, ни украшений, ни радостных выпускников. Только он и она, заменившие друг другу целые вселенные, не нуждающиеся более ни в ком, прекрасно дополняющие друг друга, образуя нерушимый союз. Они танцевали, казалось, бесконечно. Весёлые ноты сменяли лирические, а бывший Пожиратель смерти и героиня войны всё никак не могли оторваться друг от друга, жадно цепляясь за каждую секунду, которая была у них одна на двоих, и которой могло не случиться и вовсе. Отпечаток навсегда потерять любимого человека ещё лежал на них свинцовой печатью, но дышать уже было намного легче. Гермиона не сводила глаз с Люциуса, кружась и выписывая танцевальные па словно на автомате, и вся светилась изнутри, зажигаясь от его ласкового взгляда, как от огня, а мужчина чувствовал невероятный подъём сил, ощущая себя точно на двадцать лет моложе. Окружающие, конечно, всё видели. Кто-то перешёптывался, бросая в их сторону недовольные взгляды, но были и те, кто невольно попадал под действие той же древней магии и только улыбался уголками губ, смущённо отводя глаза, как будто не хотел подглядывать. — Ты такая красивая! — прошептал на ухо Гермионе Малфой, и когда она порозовела, всё ещё не привыкшая к комплиментам, продолжил. — Пойдём. — Что? Куда? — растерялась было девушка, но Люциус уже уверенно вёл её по направлению к выходу. В коридоре было тихо. Семикурсники, профессора и прибывшие этим вечером в замок мракоборцы и волшебники, сражавшиеся год назад с Волан-де-Мортом, наслаждались праздником. Им никто не мог помешать. Мужчина остановился подле тёмной ниши. Гермиона даже пикнуть не успела, как он утянул её вглубь, накидывая на обоих дезиллюминационные чары. Ведьма ощущала, как тяжело вздымается грудная клетка Малфоя. Жар его большого тела, находившегося так близко, приятно согревал. — Меня не оставляет смутное чувство дежавю, мистер Малфой, — лукаво ухмыльнулась Гермиона. — Не понимаю о чём вы, мисс Грейнджер, — отозвался Люциус. Он смотрел на неё, как всегда невероятно обаятельную, счастливую выпускницу Хогвартса. Во рту вдруг пересохло, а сердце словно готовилось пробить рёбра. На мгновение мужчине показалось, что его затея абсолютно дурацкая и провальная. Места в нише было катастрофически мало. Ну чем ему не угодил тот же мэнор или, если уж они в школе, собственный кабинет? «Перестань! Если решился — иди до конца», — направил Малфоя внутренний голос, и тот расправил плечи. — Ты меня пугаешь, — сказала вдруг Гермиона, когда молчание начало затягиваться. — Уж больно довольный и хитрый у тебя вид. Он больше не мог держать всё в себе. «Волнуюсь, как подросток», — мелькнуло в голове, а в следующее мгновение Люциус уже встал перед ведьмой на одно колено, взирая снизу вверх на разом побледневшую Грейнджер. Малфой взял её маленькие ладошки в свои и чуть сжал, чувствуя, как внутри нарастает уверенность в правильности совершаемого им действа. — Гермиона Джин Грейнджер, окажешь ли ты мне честь и примешь предложение стать моей законной супругой? Гермиона ахнула, не веря в происходящее. Её пальцы инстинктивно дёрнулись, и если бы Малфой не продолжал мягко удерживать их, непременно прикрыли бы разом округлившийся от изумления рот. «Это сон. Это просто сон. Так ведь не бывает…» — Да, — чётко и ясно произнесла Гермиона, и Люциус, поднявшись, жарко поцеловал её, совершенно наяву прижимая к каменной стене…***
Воспоминание начало таять, и Малфой вернулся в реальность, встретившись с карими глазами, которые из-под пушистых ресниц озорно за ним наблюдали. — И давно ты не спишь? — поинтересовался Люциус. — Достаточно, чтобы застать тебя погруженным в собственные мысли, — жена потянулась и поцеловала его в щёку. — Доброе утро. — Доброе утро, — Малфой, воспользовавшись тем, что больше не нужно вести себя тихо, с удовольствием обнял Гермиону, прижимая к себе. — Как спалось? — Прекрасно, но открывать глаза и оказываться с тобой рядом — куда приятней, — она протянула руку, касаясь щеки супруга и теряясь пальцами в его платиновых волосах, — гораздо приятнее, — повторила колдунья, и губы Люциуса накрыли её собственные, оставляя нежный поцелуй. Когда он открыл глаза, два уголька смотрели в ответ, озорные, таящие в глубине невинную шалость, доступную далеко не всем. Гермиона разглядывала мужа, а перед её взором стоял тот самый день, день их свадьбы.***
Августовское солнце припекало совсем по летнему, высоко в небе проплывали редкие облака. Гермиона стояла перед зеркалом в большой комнате, разглядывая своё отражение, пока Джинни и Луна помогали с корсетом. Неужели она действительно делает это и спустя каких-нибудь пару часов станет миссис Малфой, войдя в семью старейшего чистокровного рода? Чужая среди своих, своя среди чужих, отыскавшая собственный кусочек счастья под палящим солнцем, не побоявшись опалить крылья. — Миона! — голос подруги вывел из размышлений, и, оттолкнувшись от них, Грейнджер вернулась в реальность, встретившись с весёлым прищуром Джинни. — Переживаешь? Девушка кивнула. Ещё совсем недавно она была на месте Уизли, теперь уже миссис Поттер, поддерживая рыжеволосую ведьму и отправляя ту в замужнюю жизнь, и вот они поменялись местами. — Всё будет хорошо, — Луна присела перед колдуньей на корточки, поправляя подол. — Знаю, просто… — Гермиона подбирала слова, которые могли бы передать мечущееся внутри пламя. — Всё это так странно. Я… мы… Джинни накрыла её ладони своими. — Ты поступаешь правильно и ни в чём не ошиблась, доверившись и сердцу и голосу рассудка. Вспомни, меня трясло точно так же, хоть я и знаю Гарри уже сто лет, но переживать — это нормально. Лучше посмотри, какая ты красивая. Подобранное добродушной колдуньей в одном из фешенебельных салонов магической части Лондона, на котором настоял Люциус, как бы Гермиона не пыталась сопротивляться, белоснежное платье невесомой тканью струилось по телу. В меру сдержанное, в меру открытое. Ниспадающие воздушные рукава, перехваченная тесьмой корсета талия, чуть пышная юбка в пол и длинный шлейф полупрозрачной фаты. Она была прекрасна, юная невеста, вверяющая в этот день свою судьбу небезызвестному аристократу. В прессе до их с Малфоем союза пронырливые журналисты ещё не добрались. Гермиона подозревала, что добра из-под пера коллег Риты Скиттер ждать не стоило. Девушка понимала, что рано или поздно это случится, ведь как ни старайся, утаить такое событие в волшебной Британии было просто невозможно. Луна накинула на шею Гермионы изящное колье, щёлкнув застёжкой. Серебро приятно охладило кожу, заземляя и успокаивая. В ушах уже поблескивали подвески серёг. — Ты чудесна, — мечтательно произнесла Лавгуд. — А у Малфоя похоже есть невидимый покровитель, иначе и не объяснить то, как круто изменилась его жизнь после Азкабана и войны. Гермиона смущённо улыбнулась. Ей до сих пор не верилось, что всё в действительности происходит наяву. Но она плыла по течению, отдавшись потоку и рисуя светлые картины будущего, которое точно рассвет распускалось цветущим пионом на небосводе их уже общей с Люциусом судьбы. Крепко сжимая руку отца, Гермиона на негнущихся ногах ступала к алтарю, где уже поджидал он. Статный, красивый, во фраке. Девушка сделала ещё один шажок, ещё. Люциус смотрел прямо на неё, улыбаясь. Это придало уверенности. А дальше все было как во сне: кольца, клятвы, их первый поцелуй на публике, и вот Малфой мягко, но уверенно обнимая свою уже супругу за талию, выносит ту на руках из церкви. Повсюду гул голосов, улыбки, сверху опадают лепестки цветов и рис. Гермиона была удивлена, когда выяснилось, что среди брачных церемоний у волшебников традиционные магловские весьма в ходу, и решила настоять именно на классическом обряде. Будущий муж не возражал. После официального торжества гости и молодожены отправились в Малфой мэнор, где в парке всё уже было готово для проведения банкета и званого вечера. Гуляли до самого утра, никто не спешил расходиться. Тосты звучали без остановки. Приглашённых было не так много, но Люциус предпочёл видеть рядом лишь тех, кто действительно сейчас искренне веселился и поздравлял молодых, нежели волшебников, которые совсем недавно воротили нос, стоило только заметить на горизонте бывшего Пожирателя. Он уже получил несколько писем от старых знакомых, прознавших о том, что по окончании нынешнего учебного года в Хогвартсе Малфой уходит с должности профессора и теперь займёт одно из кресел в новом отделе Министерства магии. — Фух, не думала, что свадьба — настолько утомительное занятие, — сказала Гермиона, когда они наконец проводили последних гостей и поднялись в хозяйскую спальню поместья. — И как только ты выдержал это дважды, — она устало опустилась на кровать. — Фамильная тайна, — улыбнулся Люциус, садясь рядом и целуя новоиспеченную жену в её хорошенький носик. — Думаю, что уже заслужила доступ к некоторым из них, — хмыкнула девушка. — Ну если только к некоторым, — загадочно протянул Люциус, за что ощутимо получил в плечо подушкой. — Всё, всё, миссис Малфой, сдаюсь, — уже великодушнее произнёс мужчина. — Готов делиться секретам и рассказывать их тебе, как Шахерезада, ночами напролёт. На лице Гермионы мелькнула озорная полуулыбка. — Ночи созданы для другого, мистер Малфой, мне ли вас учить, — и заметив, как игривое настроение, точно запущенная по цепочке искорка, передалось мужчине, продолжила. — Лучше повтори, как ты меня сейчас назвал. Люциус склонился к ведьме ближе, так что каждой напряжённой клеточкой тела она чувствовала его горячее дыхание. — Миссис Малфой… — прошептал мужчина прямо на ухо, а внутри у Гермионы всё словно перевернулось, как бывает, когда на полной скорости несёшься вниз с горы. Люциус заправил ей за ухо небольшой локон, выбившийся из высокой причёски. — Миссис Малфой… — тихо повторил муж, водя подушечками пальцев по тонкой шее девушки, а после прикасаясь к ней уже губами. — Моя дорогая леди, законная супруга, — и совсем вкрадчиво, — миссис Малфой. Гермиона чуть слышно выдохнула, сдерживая рвущийся из груди слабый стон. Теперь всё наконец было на своих местах. Пазл сложился. Набросок был закончен, став полноценным самостоятельным полотном. Она повернулась к Люциусу, беря его лицо в ладони и заглядывая в серые глаза. — Мне нравится, как это звучит. — Значит, мы всё сделали правильно. — Да, — прошептала Гермиона и уже в который раз за этот долгий день нежно коснулась губами губ Малфоя. — Я люблю тебя, — выдохнул он, когда они оторвались друг от друга. — Я уже говорил это у алтаря, но могу повторять хоть каждый день: так будет всегда, и ничто не изменит моего решения. Ты — мой воскрешающий камень, мой лучик солнца в кромешной тьме, ничего бы этого не было без тебя. Он сжал её пальчики и поднёс к губам, целуя каждый. Гермиона прижалась к мужчине. Она больше не смущалась, щеки не вспыхивали розовым огнём, но внутри по прежнему тягучим мёдом разливалось желание и нечто глубокое, не подающееся никаким описаниям чувство, над которым бились и до сих бьются великие умы двух миров, волшебного и мирского. А потом слова были уже не нужны, но колдунья всё равно шептала их, когда в груди взрывались галактики и образовывались новые вселенные. Я тебя люблю… Заклинание, присутствующее в каждом из языков мира, простое и краткое, но несущее в себе глубинную силу предыдущих и будущих поколений. Не нужно быть чародеем, чтобы впустить в себя магию, достаточно лишь открыть своё сердце и душу тому самому человеку.***
— Что с тобой? — Люциус заметил, как глаза супруги в один момент увлажнились. Гермиона провела рукой по его щеке, ласково очерчивая высокие скулы. — Всё хорошо, просто вспомнила один день. — Поделишься? — он навис сверху, придавив своим весом, и заставляя Гермиону утонуть в шёлковых простынях перины. Длинные пальцы спустились по талии к бёдрам, ощутимо сжимая мягкую кожу. После родов фигура ведьмы несколько изменилась, сгладив подростковые шероховатости и превратив углы в плавные линии. Девушка долго переживала по этому поводу, хотя Малфой клятвенно заверял жену, что несколько лишних килограммов ей только на пользу, и что ему самому так нравится даже больше. Комплименты и ласки сделали своё дело, и Гермиона, сдавшись под их натиском, прекратила борьбу. Она подалась навстречу супругу. — Это был день нашей свадьбы. — День? — переспросил мужчина, будто дразня. — Ночь, — ухмыльнулась Гермиона, а муж уже заметил в глубине карих глаз пламенеющий огонь. — Мне казалось, я был не настолько плох, — его громкий шёпот коснулся уха, заставляя миссис Малфой ощутить, как по спине пробежали мурашки, те же, что и в первые месяцы их отношений, желание никуда не исчезло, а лишь росло с годами. — Ну, — Гермиона прищурилась, словно оценивая мужчину, — возможно ты мог бы убедить меня в этом. — Желание леди Малфой — закон, — и Люциус прильнул к ней, оставляя на губах жаркий, как ускользающий август, и само лето, поцелуй. Они любили друг друга, будто каждый раз был первый и последний одновременно. Не в силах насытиться, жадные до ласк. Изучившие каждый сантиметр тела супруга, но раз за разом вновь открывая самые потаенные его тайны. Каштановые кудри, платина длинных волос, разгорячённое дыхание, прохлада обжигающих губ, жар ледяных объятий. Два тела стали единым целым, снова и снова сплетаясь вместе. И тени плясали на стенах, а утро казалось каким-то бесконечным. И когда, наконец, дыхания перестало хватать, а разрядка взрывной волной опустошила этих двоих, ударив приятной негой, от которой так не хотелось остывать, позволяя накрыть с головой, безвозвратно утаскивая на глубину, Люциус, запечатлев на виске колдуньи целомудренный поцелуй, внезапно обнял её и, подхватив на руки как пушинку, вынес на небольшой балкончик хозяйской спальни. Гермиона только ойкнула, обняв мужа за шею. Лёгкий ветерок трепал белые волосы, над Малфой-мэнором ярко светило солнце, играя в кронах деревьев. Мужчина глубоко вдохнул, устремив взгляд вдаль. Из сада долетал весёлый смех дочери, кажется вынудившей Драко сразиться с ней в догонялки, рядом замерла супруга, прижавшаяся спиной к его широкой груди. — Мама, папа, — завизжала внизу Эстер, заметившая родителей, — ну сколько можно спать, спускайтесь скорее! Гермиона повернулась к мужу лицом. — Ну что, мистер Малфой, осилите ещё немного беготни? — лукаво осведомилась она. — Вы сомневаетесь, миссис Малфой? — в тон ей отозвался мужчина. — Нисколько. — Мам, пап, вы идёте? — тоненький голосок Эстер вновь прорезал летний воздух. — Идём, дочь — крикнул с балкона Люциус. Это и была настоящая жизнь, не та, что прежде утопала во тьме и поклонении Волан-де-Морту, и не та, где правил надменный и холодный лорд Малфой. И этот вариант Люциусу был ближе и роднее всего «блистательного» прошлого, случившегося с ним. Войны были закончены, а жизнь продолжалась. Сейчас он ощущал это особенно ясно.
Примечания:
Спасибо за прочтение!
Если вам понравилась глава, пожалуйста, оцените её и/или оставьте свой отзыв. Это очень вдохновляет 💚
