Импровизация чувств

От лица Антона.

      Нууу, для начала, начнём с небольшой предыстории…       Вечером двадцатого января я вернулся домой после гастролей, и, зайдя в дом, пустых бутылок из-под выпивки не обнаружилось, что было довольно странно. Зайдя в комнату матери, я увидел её, курящую на балконе, после чего мы сели на кухне и даже поговорили. Мать за всё извинилась, сказала, что завязала с алкоголем и выгнала Василия. Я обрадовался этой новости, наконец у меня в жизни всё будет налаживаться, всё встанет на свои места.       Через пол года мама познакомилась с очень хорошим человеком, Олегом, и теперь он был моим отчимом. Олег старался во всём помогать и поддерживать, даже считая меня своим сыном; по крайней мере, он меня везде так представлял.       Жизнь стала прекрасной, и сейчас я вообще не вспоминаю о прошлом. На данный момент у меня была одна задача — выбрать, куда же поступать. Сдал ЕГЭ я хорошо, в основном, всё на три, и с таким баллами могли взять только в Воронежский государственный университет (ВГУ). Ну, это меня даже радовало, потому что там была команда КВН и Димка Позов. В дальнейшем я хотел бы связать свою жизнь с юмором, но, к сожалению, колледжей или университетов по такой профессии не было. Вообще, я думал поступать на факультет прикладной математики — там вроде есть и команда, и родители были не против. Главное, пройти собеседование, и всё будет хорошо.       А что на счёт Васи? Вася был теперь местным алкашом, который всё время трется возле ларька, прося мелочь на похмелье. Аж вспоминать противно. Ну а вообще, жизнь наконец начала налаживаться…       Всё было прекрасно, и дышать, на удивление, стало легче.

***

      На улице погода стояла просто потрясающая: жаркое утро, лето, свет солнца, освещающий всю комнату Антона, поющие птицы и громкие крики с улицы — дети весело играли в догонялки, наслаждаясь выходными. Антона разбудил телефонный звонок.       — Блять, ну зачем звонить? — сонным голосом пробубнил он, выдергивая телефон с зарядки.       — Алë.       — Антох, ты что спишь, что-ли?       — А что мне ещё делать летом?       — Блять, я тебя уже час жду у входа в университет.       — Бля, точно, щас, двадцать минут максимум.       Антон сбросил вызов и быстро начал собираться, натягивая на себя брюки и взглядом пытаясь найти папку с документами для университета. В комнату постучали.       — Антон, ты случаем не опаздываешь? — заинтересованным голосом спросил Олег, стоя за дверью.       — Да вот опаздываю, Димка меня уже час ждёт, — сказал Антон, выходя из комнаты и проходя мимо мужчины.       — Так, давай довезу тебя, — с теплотой предложил отчим.       Антон кивнул головой и, пока Олег собирался, успел по-быстренькому перекусить. Мужчина вышел из комнаты, уже собранный, взял ключи от машины и направился к выходу из квартиры.       «Антош, догоняй», — после этих слов Шастун моментально надел кроссовки и побежал по лестничной площадке.       Спустя каких-то десять минут они были уже около университета, и Антон немного начал нервничать. Осталось самое страшное — собеседование. На входе всë так же стоял Дима, ожидая опаздывающего Шастуна.       — Антох, ну что так долго, давай, пошли, нас уже ждут, — очень нервно сказал Дима, придерживая Антону дверь.       Полчаса волнений и… Антон уже был студентом. Его взяли на первый курс, а это, считай, уже была победа.       Как только Антон вышел из кабинета, где проходило собеседование, волнение тут же куда-то испарилось, и он на радостях набрал матери, дабы порадовать женщину этой новостью.       — Ой, Антош, я так рада за тебя, вечером отпразднуем, — искренне сказал женщина, и Шастун почувствовал, как настроение поднялось ещё сильнее. Поддержка матери — самое драгоценное и хрупкое, что у него есть.       После этого Антон попрощался и положил трубку, а разговор тут же продолжил Дима.       — Слушай, а ты знаешь, что в школе устроили лагерь для выпускников, чтобы дети провели последнею смену там? — загадочным тоном спросил он, привлекая внимание Антона.       — Нет, а кто едет, знаешь?       — Ну знаю только, что Настя едет и Серый, больше не знаю, а что?       Антон даже думать не стал, сразу сказал, что поедет, и, тем более, туда ехала Настя Некрасова, а он был в неё влюблён с начала девятого класса и всё время пытался привлечь её внимание. У Насти была некая симпатия к Антону — её смешили его шутки и неуклюжесть. Настя выглядела просто превосходно: длинные русые волосы, зелёные, как рубины, глаза, милая улыбка, стройное телосложение и привлекательные формы, из-за которых в неё влюблены практически все парни из их класса. Но Настю интересовал только Антон.       — О-о-о-о, я тогда тоже поеду, — на радостях прокричал Антон.       — Из-за Насти? — рассмеялся Дима, готовясь подкалывать Шастуна.       — Не-е-е-ет, ты что, я просто хочу. Блин, вообще, Дим, отстань, — Антон засмущался и покраснел от слов друга.       Шастун ускорил шаг, чтобы Дима не заметил лёгкого румянца на его щеках. По дороге домой Антон всё думал, как будет ехать с Некрасовой, общаться и, наконец, признается ей в своих чувствах.       Антон врывается в квартиру с прекрасным настроением, а из прихожей тут же раздаётся его крик.       — Ма-а-а-ам.       Женщина, которая находилась на кухне и мыла посуду, подпрыгнула от неожиданности.       — Антон, ты с ума сошёл, что ты орешь?! — крикнула на сына мать.       — Позвони, пожалуйста, Ирине Васильевне, скажи, что я в лагерь еду, — уже менее радостно сказал Антон.       — Какой лагерь? — с недоумением посмотрела на него женщина.       — Мне Димка сказал про лагерь, что устраивают для выпускников, и я хочу поехать на две недели, можно же? — с надеждой спросил парень.       — Да, можно. Хорошо, я домою посуду и наберу ей, — Антон аж вприпрыжку пошёл в свою комнату собирать вещи.       Спустя несколько минут Антон уже стоял перед открытым шкафом и думал, что ему взять в поездку. После часа примерки всех вещей он все-таки остановил свой выбор на чёрных шортах, рубашке с принтом в виде пальм, белой футболке, джинсовых шортах, серой ветровке, чёрной футболке, плавках и серых трениках — ему было достаточно. Оставались только кольца и браслеты.       В комнату зашла мать и, опираясь о дверной косяк, начала разговор.       — Я тут уже поговорила, и Ирина сказала, что завтра они уже выезжают. В десять тридцать вы все встречаетесь возле школьной теплицы. И сказала, чтобы ты взял плавки и еду, чтобы перекусить.       — Я уже всё собрал, вот, кольца выбираю, а так, полностью готов, — не поднимая головы, ответил ей Антон, пытаясь подобрать украшения к нарядам.       — В десять тридцать встречаетесь, не забудь. И ложись спать, пожалуйста, пораньше, чтобы нормально встать утром, — заботливым голосом произнесла женщина и вышла из комнаты.       На протяжении тридцати минут Антон выбирал украшения, после чего завалился спать, дабы побыстрее наступило утро.

***

      На часах без десяти девять.        Антон не спеша направился в ванную комнату, принял прохладный душ, лениво прошагал на кухню, чтобы сделать свои «фирменные» бутерброды — название собственного сочинения. Он поджарил чёрный хлеб, намазал на него тонким слоем майонез с кетчупом и положил пять кусочков твёрдой, словно камень, вяленой колбасы, затем заварил сладкий чай и приступил к употреблению завтрака.       Через несколько минут чай был допит, а бутерброды съедены. Антон, довольный этим утром, пошёл в школу, как обычно зайдя в ларёк к тёте Свете за сигаретами. Не нарушать же ему традиции.        Подойдя к порогу школы, он увидел её, Настю, которая, как всегда, была великолепна. Взгляда невозможно было оторвать. Вот только Никита, что стоял рядом с девушкой, пробудил злость и ярость внутри Антона — это была самая настоящая ревность. Шастун всё это время стоял в стороне и выкуривал сигареты «Marlboro» одну за другой, дабы заглушить надоедливое чувство.       Подъехал автобус, Ирина Васильевна начала называть фамилии, указывая местоположение и партнёра по соседству.       «Шастун и Некрасова, 4 ряд», — у Антона вновь вспыхнули чувства, а глаза наполнились радостью. Он зашёл первый, сёл возле окна и увидел довольную Настю, которая шла к нему. До лагеря нужно было ехать три часа, Антон был в предвкушении очень важного разговора с девушкой, несмотря на то, что парень был довольно робким, и в жизни бы никто не подумал, что он решится на этот разговор. Но нужно было действовать, потому что чувства, которые распирали изнутри все внутренние органы, невозможно было уже скрывать.       — Слушай, это, Настюх, в общем, не хочешь рэп послушать?       «Блять, Боже, какой же дебил конченный, что я сморозил, я же вообще не это хотел сказать, ебать придурок».       Несмотря на этот тупой вопрос, Анастасия ответила положительно. Для Антона это стало шоком, поэтому он просто молча достал телефон, подключил наушники и включил первую песню из подборки в ВКонтакте. Ею оказалось песня: «Дуримар — Последний медляк».       — Более тупую песню я не слышал, — высказал своё мнение Антон, на что Настя непонимающе взглянула на него и с лёгкой долей осуждения сказала:       — Я не знаю, мне нравится, я её часто слушаю.       «Блять, лучше я буду молчать», — подумал Антон, и всю оставшуюся дорогу они слушали песни, смеялись, а потом Настя ушла в другой конец лагеря к девочкам, оставив парня слушать инструктаж по технике безопасности. Но Антон всё так же провожал взглядом Настю.       — Шастун, Шастун.       — А, да, что? — потеряно пробурчал Антон, пытаясь отыскать взглядом источник звука.       — Шастун, повтори, что я сказал, — строго сказал трудовик, который поехал с ними.       — Простите, Артём Иванович, я прослушал, — провинившимся голосом сказал Антон.        — Вот, а надо было слушать. Я говорю, без меня на речку не ходить. Итак, ребята… — трудовик продолжил рассказывать про технику безопасности, а Антон делал вид, что слушает.Трудовик был вообще хорошим человеком, с ним и поговорить на разные темы можно, не смотря на то что он не сильно превликательный но Валентина Николаевна на него часто заглядывалась, выглядили это забавно. Вообще они бы были хорошо парой трудовик невысокого роста рыжий с веснушками и невероятно красивыми голубыми глазами и она чуть выше на голову черные как уголь волосы и такие-же черные глаза. Шастун часто пытался придумать эпитет к чёрным глазам но так и не смог нечего придумать. У парня была некая ассоциация с ночь или нефтью но это бы звучало странно.       Ещё час рассказывали про технику безопасности, когда в тоже время девочки уже заселились в комнаты после того, как всех распределили по комнатам, всё по немного стали собираться у костра, чтобы поесть маршмеллоу, попеть песни и просто отпраздновать открытия сезона. Шастун жил в комнате с Димой Синельниковым, мальчиком из параллельного класса, давольно симпатичный высокий стройный парень с курчавыми коштанывами волосами и серыми как тумана глазами, необычное сочитание не правда ли?.Сам по себе Синельников был хорошим человеком но скрытным до жути. Кажется что главным страхом Димы было это рассказать про себя что-нибудь,потому что он всегда врал лишь бы не говорить правду, не смотря на это все с ним хотели общаться как можно мальчики так и девочки. Шастун раньше тоже горел желанием с ним общаться но к сожалению у них в школе было принято, что «А»-класс и «Б»-класс всегда воевали, начиная с младших, поэтому Антон даже не стал пытаться заводить разговор и просто стал делать вид, что он один, поэтому начиная напевать песню, которую они слушали с Настей. Однако его пение нагло прервал сосед.       — Блять, шпала, завались, ужасно поёшь, — с гневом и отвращением выдал Дима.       — Синельников, отъебись, я и сам не рад, что с тобой живу.       Дима не стал продолжать разговор, а вышел из комнаты и громко хлопнул дверью. «Придурок», — пронеслось в голове Димы. Антон оделся и пошёл в сторону костра, где все собирались и уже начали распевать песни на гитаре. Атмосфера была превосходная: неподалёку речка, завораживающая своим шебуршанием, цветущие деревья и треск костра — лучше и придумать было нельзя. Но Антон нашёл, чему радоваться больше — Настя, укатанная в теплый плед и сияющая в освещение костра. Шастун сел рядом с ней, и они весь вечер разговаривали о всяком, а после парень проводил её до женского корпуса, как самый настоящий джентльмен.       — Ладно, Антон, спасибо за то, что проводил, — с милой улыбкой сказал девушка и подошла к Антону, чтобы обнять его. Он подумал, что это его шанс, поэтому потянулся, чтобы поцеловать, но ему, к сожалению, не ответили взаимностью, грубо отталкивая.       — Ты что делаешь? — непонимающе спрашивает Настя.       — А? Я думал что… ну, это… бля… прости, — с сожалением проговорил парень, начиная осознавать произошедшее.       — Я с Мишей Себовым встречаюсь. Антон, ты меня, конечно, интересуешь, но только как друг, прости, — быстро сказала девушка и зашла в корпус, чтобы не слышать ответа от парня.       «Блять, Миша, серьёзно? Чем я хуже него?» — со слезами на глазах и повтором этой фразы Антон побрёл к своему корпусу.       Боль, опустошение, разочарование и обида — все эти чувства пылали в нем, разрушая каждую клеточку. Антон не помнил, как уснул, но ощущал мокрые дорожки на щеках и разбитое вдребезги сердце.

***

      Утро началось с зарядки как и полагалось в лагерях. Состояние было убитое, не хотелось ничего, не есть не мыться не спать, просто лежать и втыкать в потолок с мыслями «какой я блять ничтожный». После зарядки Антон увидел Настю, которая прошла мимо него и сделала вид, что они даже не знакомы. Эта ситуация окончательно убила парня и весь день он провёл в комнате, пытаюсь не сорвать и не заплакать. Дима заметил это, потому что никакая эмоция Антона не ускользало мимо него.       — Слышь, у тебя всё нормально? — не очень уверенно спросил Синельников.       — А тебе-то что? — безжизненно промолвил Шастун.       Антон лежал в наушниках лицом к стене, но музыка не играла. Ему так было спокойнее.       — Да мне-то, честно говоря, похуй, но если ты хочешь вскрыться, то скажи сразу, — с насмешкой сказал Дима и вышел из комнаты.       Шастун ненавидел Синельникова за эти слова,он даже и представить себе не может как Антону больно и нахуй разбрасывать такими словами.Антон так и провалялся весь вечер на кровати, не вставая даже в туалет. Так же прошли ещё пару дней.Видимо Шастун даже нечего не хотел менять в своём образе жизни, поэтому его соседа взялся за это, честно говоря, Диму это просто ужасно достало, он просто решил взять эту ситуацию в свои руки.       — Всё, блять, вставай, заебал строить из себя неженку, ну подумаешь, тебе Настюха не дала, зачем убиваться? — прикрикнув на Антона, выдал Дима.       — Блять, это что, всё уже знают? — не поднимая головы, пробурчал Антон.       — Да. Так, давай, вставай, одевайся, и пойдём на речку, — тон его был командующим, и Антон, после пяти минутного нытья про то, что у него нет настроения и вообще он не хочет идти, всё-таки согласился.       Дима снял с себя толстовку и Шастун увидел его пресс, тут же замерев. Его дыхание сбилось, и на мгновенье он забыл, как дышать, откровенно пялясь на своего соседа. В голове всплыло небольшое желание, советовало как же он хочет потрогать этот пресс и почувствовать вкус этих губ, но тут его мысли перебили слова Димы.       — Придурок, ты переодеваться собираешься или так пойдёшь?       Антон замешкался и начал собираться. Ребята отлично поплавали, даже поладили и нашли общие интересы — это было классно, Антон хоть как-то развеялся. За это он был очень благодарен Диме.Шастун теперь стал понимать почему все так грезят общаться с Димой, он же просто оболденный друг есть о чем поговорить, что пообсуждать, даже есть над чем посмеяться.       Со смехом ребята ввалились в комнату и, отсмеявшись, Дима стал переодеваться в сухие вещи, а Антон опять стал откровенно пялится , когда шорты соседа полетели на пол, у зеленоглазого вновь сбилось дыхание. Дима, конечно же, заметил это.       — Антон, ты что? Всё хорошо? — томным голосом спросил парень, а взгляд его упал на странный бугорок в шортах Антона.       — Блять, Антох, — шёпотом сказал Синельников.       Всё произошло как в тумане. Дима сам сел к Антону на кровать, под предлогом «мы просто попробуем» — максимально тупая ситуация и отмазка, ведь Синельников сам засматривался на парней, но всегда боялся это признать.       Он впился своими губами в губы Антона и так страстно начал целовать его, что Шастун удивился ловким умениям и полностью доверился Диме. Он нежно положил Антона на кровать и навис над ним.       — Антон, ты уверен? — ласково прошептал Дима Антону на ухо и, прикусив мочку, в ответ услышал:       — Боже… Блять, да‐а… — эту фразу Антон простонал настолько громко, что, кажется, её было слышно на улице, но смущения не было.       Дима еле заметно кивнул и сел на Антона, одним движением сняв с него футболку. Шаст положил свои руки на бёдра Димы, смотря тому в глаза. Оба тяжело дышали и не понимали, что происходит. Лицо Димы с каждым мгновением становилось всё ближе и ближе. Его пальцы спустились на живот и осторожно провели по нему, оставляя сумасшедшее покалывание и тепло.       Антон продолжал держать его за бёдра и позволял сминать свои губы — такие розовые и пухлые. Дима делал это так осторожно, будто боялся, что его сейчас оттолкнут и дадут по морде; будто бы к Шасту придёт запоздалое осознание происходящего, но…       Но оно не приходило. Парень делал вид, что всё в порядке, отвечал на поцелуй, добавляя всё больше страсти. На самом деле, он был в шоке от того, как его тело реагировало на всё эти нежные действия. Синельников, однозначно, всё чувствовал. Они боялись сказать хоть слово. Боялись, что как только начнут говорить, всё это закончится.       Ладонь Димы поднимается чуть выше, и он большим пальцем нащупывает бугорок. Прекрасно. И что делать дальше? Теперь ведёт Шастун. Он садится напротив Димы, поудобнее устраивается между его ног и начинает поглаживать бугорок на трусах. Раздаётся хрипловатый голос Димы.       — Ты же не сможешь, — игриво произносит Дима, беря Антона на слабо.       — Не смогу — что? — заигрывая, шепчет Антона. У него есть привычка включать дурачка в самый ненужный момент.       — Отсосать мне не сможешь, — с насмешкой произносит Дима.       — Ты меня, типо, на слабо берёшь? — это был флирт, который, скорее всего, со стороны смотрелся просто ужасно. Но кого это сейчас волновало?       Шастун резко приближается к Диме максимально близко и горячо шепчет куда-то в шею:       — Ты думаешь, что я не смогу взять его? Обхватить губами и брать всё глубже и глубже, облизывать и откровенно сосать. Твой. Член.       От этих слов Дима начал мотать головой и стонать. Он почти не сомневался, что Шастун намеревался сделать это, но…       С ума сойти, как у него вообще язык повернулся сказать такое?! — Спорим, ты и пяти минут не продержишься? — Шастуну словно предлагали пари всей его жизни. — На что спорим? — стоило спросить из чистого любопытства. — Если выигрываю я, то ты потом делаешь тоже самое для меня, а если ты, то можешь посмотреть, как я довожу себя до оргазма. Уверен, тебе понравится, — прошептал Антон.       Диме становилось интересно, что такого умел этот чертёнок, если разбрасывался подобными предложениями. Продержаться пять минут — легче лёгкого!       — Засекай, — вскрикнул Шастун и, сдёрнув шорты вниз, принялся сосать. Время пошло.       Горячий язычок щекочет уздечку, губы причмокивают на головке и размыкаются, впуская внутрь. Дима берёт его за волосы, но не давит на голову. Пока что всё идёт хорошо. Антон пускает слюну и растирает её языком, берёт глубже, изредка поглядывая на товарища. Дима откидывает голову и стонет, чувствуя, как Шаст втягивает щёки и опускается всё ниже. Он что, правда может взять так глубоко? Дима свободной рукой сжимает покрывало и стонет уже в голос. Хитрый парнишка мысленно усмехается и протягивает руку к рёбрам Димы, принимаясь щекотать их, чёрт возьми, именно так, как нужно. Шатен уже давно потерял счёт времени, а это и вовсе заставило его забыть обо всём на свете. — Антох, — Дима жмурится от удовольствия, а Шастуна передёргивает, когда он слышит собственное имя, звучащее так возбуждённо и восторженно.       Он ускоряется и снова втягивает щёки, помогая себе рукой, и горячая сперма выплёскивается прямо ему в горло. Дима дрожит и по-прежнему сжимает в кулаке чужие волосы, а его стоны и всхлипы заставляют Шастуна ещё больше возбудиться.       — Ну что ж, минута максимум, ты проиграл, а теперь соси, — даже не верилось, что это говорил Антон, парень, который стеснялся всего на свете.       Ну, спор есть спор, его надо выполнить…       Дима залезает своими руками в шорты к Антону и медленно водит рукой по всей длине. Парень постанывает имя своего соседа, а Дима, набирая скорость, всё дрочит Антону, а после практически полностью берёт в рот и принимается сосать, помогая себе рукой. Шастун кладёт руку на голову соседу и сам уже управляет головой друга.       — Бля… бля… Димон… — Антон кончает прямо Диме в рот и без сил падает на кровать.       Димон ложиться рядом, нежно целуя Антона в пухлые губы и пытаясь как можно плотнее прижаться к Шастуну.       Утром было неловкое молчание, парни сделали вид, что ничего не было и на эту тему не хотели разговаривать. День прошёл незаметно ,по классике погуляли по окрестностях поплавали и вот уже вечер. Антон курил вместе с Димой самокрутки. Неизвестно, откуда сосед их достал, но табак в них был отменный. Перед сном и после двух выкуренных сигарет Антон начал разговор.       — Бля, что-то живот болит, пиздец как, — прогибаясь от боли, выдавил из себя Антон.       — Иди спи, я сейчас приду, — как заботливый друг Дима пошёл к трудовику. Долго идти не пришлось, мужчина стоял возле костра, который находился в центре лагеря.       — Это, Артём Иванович, там у Шастуна живот болит, что делать?       — Блять… — прошептал Иванович. — Химию есть поменьше надо. Ладно, пошли, уголь активированный есть, дашь ему, пусть водой запьëт, — Дима послушно принес таблетки, поставил на прикроватную тумбочку вместе со стаканом воды. Он сказал Антону, чтобы тот выпил её, а сам лег спать. В три часа ночи Диму будит бубнеж в их комнате, который доносился со стороны кровати Антона.       — Пошёл нахуй, я не буду тебя пить, пошёл нахуй, — отчётливо проговаривал Антон.       Это было явно адресовано не Диме, а углю. Стоп, что? Дима в недопонимании встаёт и походит к Антону с вопросом в глазах: «У тебя всё хорошо?».       — Пошёл нахуй, я прекрасно себя чувствую, я не собираюсь тебя пить, пошёл нахуй, — это повторялось примерно минуты три, после чего Антон беззаботно лёг спать. М-да, похоже, никотин не плохо ударил по мозгам.       На утро Дима рассказал это всё Антону, они посмеялись и странно было, что за всё время в лагере они не разу не говорили о той ночи, и Шастуну стало в какой-то момент казаться, что это просто был сон. Радовало то, что теперь у него появился ещё один друг, а смена прошла просто прекрасно. Теперь он был студентом, и это значило, что началась взрослая жизнь, которая уже стремилась вот-вот наступить.