Самолёт, который исполняет роль Отброса (временно)

Шан Цинхуа очень интересный персонаж. Он тот, кто две жизни подряд изо всех сил крутился, чтобы выжить. В первый раз он писал дурацкий роман, но он делал это, чтобы ему просто было, что поесть. Во второй жизни, пусть и не по своей воле, но он трудился изо всех сил, чтобы взойти на вершину пика Аньдин, дабы стать там Лордом. Это не Шэнь Юань, который полностью пришел на все готовенькое, когда оригинальный Шэнь Цинцю уже добился своего положения. Нет, я не говорю, что Шэнь Юань должен страдать также, как Шан Цинхуа, но это кажется таким несправедливым. Почему мою булочку до сих пор настолько не ценят остальные? Как по мне, он сполна заслужил свое уважение и почитание, а к нему относятся, как к мерзкому насекомому. Обидно.

***

Наконец, когда все хоть немного пришли в себя от осознания, КАКУЮ именно сумму денег получает Кэйл на расходы, они готовы были наблюдать дальше. На самом деле никому не хочется ничего обсуждать, потому что никто из них и никогда не будет иметь на руках такую сумму денег на обычные расходы. Серьезно, это буквально годовой бюджет достаточно крупного княжества демонов! Но пятнадцать миллионов юаней… Никто для собственного же здравомыслия не хотел об этом думать. Рон, пойдем в кабинет. Ганс был обеспокоен словами Шан Цинхуа. Рон, кажется, тоже. -… Вы сказали, что хотите пойти в кабинет? Заклинатель нашел это несколько странным. Голос этого хитрого старика дрожал. Была ли причина, по которой он не мог пойти в кабинет? — Да. — Если у Кэйла был мятежный период, он мог полностью отказаться от всего, что связывало его с остальной семьей. — слабо предполагает Юэ Цинъюань, потому что… пятнадцать миллионов юаней… Это сколько вообще годовых бюджетов их секты? — Полностью отказывается учиться? — понимает Шэнь Цинцю, вздыхая. — Именно. Ему нужно было пойти в кабинет, чтобы сформировать более подробный план на будущее. В его комнате не было никаких следов не то что письменного стола, а даже листа бумаги. Однако было много бутылок с дорогим алкоголем. — Простите, Молодой Мастер. — За что? Лорд пика Аньдин посмотрел на встревоженного заместителя дворецкого, который выглядел все более и более подозрительно. Чем больше наблюдатели смотрели на это неловкое представление, тем больше убеждались в словах главы секты Цан Цюн. — Удивлена, что его до сих пор не заподозрили. — нахмурилась Ша Хуалин, наморщив нос. Даже она уже начала понимать, насколько же это все подозрительно. — Возможно, в этом мире никогда не было никого, кто мог бы попасть в чужое тело. — предполагает Ло Бинхэ, вспоминая Мэн Мо. Этот старик до сих пор от него прятался, отказываясь вылезать. — Другими словами, они все просто это приняли за очередную пьяную блажь господина? — вскинул брови Лю Цингэ, поджав губы. — Возможно, пока у них еще слишком мало поводов для подозрений. — напомнила Ци Цинци, пока Му Цинфан согласно кивал, что-то прикидывая. — Да, Кэйл, скорее всего, ведет себя тише, чем обычно, но они все еще могут приписать это тому, что у него с похмелья болит голова. — А этот старик, пусть и убийца, но обычный человек. — говорит лорд пика Цянь Цао. — Даже если Бог Смерти Яма не заблокировал какую-либо подозрительную духовную энергию вокруг Шан-шисюна, они бы все равно ничего не смогли бы почуять. — К тому же, человек, да и не только человек, сможет придумать тысяча и одно объяснение всему с логической точки зрения, чем поверит во что-то странное. — вздыхает лорд пика Цин Цзин, лениво обмахиваясь веером. — Серьезно, какова вероятность, что ты вообще подумаешь на то, что в тело человека рядом с тобой попала чья-то душа? — Ну… В нашем мире пусть и не сразу, но об этом подумают. — вздыхает Тяньлан Цзюнь, быстро прикидывая варианты. Чжучжи Лан согласно кивал. — А там? — Огурец изящным движением веера указывает на экран. Туда смотрят абсолютно все, после чего признают: — Вероятность стремится к нулю. — Вот именно. - Это… Мы еще не успели провести утреннюю уборку в кабинете. — Вот как? Что ж, все в порядке, с кабинетом ничего не случится, если его один день не уберут. — Нет, сэр. Мы не можем этого допустить. По какой-то причине заместитель дворецкого продолжал настаивать. Затем он ярко улыбнулся и поднял палец. — Почему он это делает? — не понимает Мобэй Цзюнь, который довольно часто замечал такой жест от его слуги. Тот, конечно, никогда не признавался, почему так делал, находя множество самых глупых отговорок и очень мило краснея. — А? Это жест ободрения и радости. — поясняет Шэнь Цинцю, невозмутимо встречая пристальные взгляды остальных. — Что? Мне об этом он сам и сказал! Ло Бинхэ подозрительно хмурится, но все же отступает. — Пожалуйста, подождите один час! Я лично удостоверюсь в том, что кабинет будет полностью очищен, чтобы он не выглядел так, словно им десять лет не пользовались, а встретил Вас так, словно только вчера вечером Вы его покинули! … Шан Цинхуа даже не знал, что сказать, кроме того, чтобы просто согласиться. — Не входил в свой кабинет десять лет? — вскидывает брови Юэ Цинъюань. — Интересно… Ци Цинци соглашается. Он-то думала, что это короткий мятежный период, который присущ всем подросткам в той или иной степени. Но десять лет… — Многовато для подросткового бунта, верно? — уточняет Ша Хуалин, хотя она все еще плохо разбирается в человеческих заморочках. Однако, даже она внимательно слушает, что ей рассказывал Лю Минъянь. Почти все соглашаются. — Учитывая, что на тот момент ему было всего восемь, еще и рановато. — фыркает Му Цинфан, вглядываясь в изображение так, будто оно может дать ему ответы на все тайные знания мира. Жаль, что оно не хочет ничем таким делиться. — Конечно, как хочешь. Он не возражал против того, чтобы часок подождать. — Отлично! Тогда я сообщу об этом Мастеру. — В этом нет необходимости, но если ты считаешь это необходимым, можешь так и поступить. — Да, Молодой Мастер. Я немедленно уйду. — Хорошо, иди. Как хорошо вышколенный заместитель дворецкого, Ганс закрыл дверь, не издав никакого шума, и исчез. Казалось, он сильно спешил. Заклинатель знал из книги, что в поместье есть три заместителя дворецкого, которые претендуют на место официального дворецкого, когда Рон уйдет в отставку. Может быть, именно поэтому Ганс был так взволнован. — Или он взволнован тем, что ты его отпустил. — бормочет под нос Шэнь Цинцю, не пропустив, как нервно тот посматривал на Самолёта и, казалось, в любой момент был готов задать стрекача. — Определенно. — согласился Ло Бинхэ со своим шицзунем, покосившись на Мобэя, который выглядел слегка виновато и смущенно. Совсем чуть-чуть, но его уши чуть посинели, выдавая его настроение. — Рон. — Молодой Мастер? — Почему ты покрываешь подобное? — Мои извинения, Молодой Мастер. — Не нужно извинений. У Рона было еще более странное выражение лица, чем раньше, но лорд пика Аньдин положил драгоценный чек, на который ему было даже дышать страшно, во внутренний карман, после чего на миг задумался. Было так много дел, что у него даже не было времени уточнить один немаловажный вопрос: — Какое сегодня число? — Видимо, в этом романе какое-то важное событие может быть связано с определенной датой. — прикидывает Му Цинфан, который еще помнит, как его Шан-шисюн ему что-то радостно говорил про написанные им истории. — В любом романе то или иное важное событие связано с какой-либо датой. — еле заметно бормочет Огурец, прикрывая рот веером, но демоны и полудемон с их острым слухом слышат это без труда. Этот вопрос казался странным, если бы его задал кто-нибудь другой, но слуга Рон ответил неизменно нежным голосом. — Сегодня двадцать девятый день третьего месяца семьсот восемьдесят первого года по Календарю Феликса. — Ммм… Это проблема. — Простите? — Нет, ничего. Шан Цинхуа сложил руки на груди, думая о десяти миллионах галлонов, лежащих в его кармане. Эта сумма все еще казалась слишком нереальной, но он каким-то образом получил ее в свои руки. — Мог бы ты, пожалуйста, нам об этом не напоминать? — Он тебя не слышит. — Но если бы он слышал, то последовал бы этой просьбе? — Слушай, ему сейчас буквально просто так вручили пятнадцать миллионов юаней. Как ты думаешь, может он этом забыть, как будто ничего не произошло?! — Можно было бы сказать не так резко… Вчера был двадцать восьмой день третьего месяца семьсот восемьдесят первого года по Календарю Феликса. Это был тот день, когда жители деревни Харрис были уничтожены группой ассасинов. Эта была та самая деревня, в которую попал герой Чхве Хан после побега из Леса Тьмы, место, где он впервые ощутил человеческую привязанность в этом мире, где нашел друзей и новую семью… Абсолютно все жители, от младенцев и до глубоких стариков, были безжалостно вырезаны, а саму деревню убийцы попытались спалить дотла, чтобы замести все следы. — В этом мире точно нет демонов или заклинателей из дьявольского культа? — подозрительно спрашивает Лю Цингэ, потому что… больно уж характерно это поведение. Слишком характерно. — Шан-шиди говорит, что их нет. — напоминает Юэ Цинъюань, терпеливо улыбаясь. — Или они просто еще не были упомянуты. — в итоге говорит Тяньлан Цзюнь, привлекая всеобщее внимание. — Что? Или вы уже забыли, что он прочел только пять томов из неизвестно скольких! — И хотя он знает некоторые дополнительные детали из черновиков, однако про все остальное он и понятия не имеет… — быстро понимает Шэнь Цинцю, поджав губы. Ему совершенно не нравится происходящее. Это… возможных вариантов слишком много, что заставляет его почти провалиться в панику. Понять, что Самолёт может в это что-то угодить по невнимательности… Конечно, тот очень хитрый, да и выбраться может практически из всего, но это все равно напрягает. Хотя заклинатель полностью прочитал пять томов этого романа, а также имел доступ к некоторым черновикам, он так и не узнал истинной личности, стоящей за этой таинственной организацией, которая убила жителей совершенно обычной деревни. Если бы дело происходило в его мире, лорд пика Аньдин предположил, что за этим могут стоять кто-то вроде совершенствующихся из дьявольского культа, которые вырезают людей, дабы похищать их души. Однако, в этом мире их не было. — Или ты пока о них не знаешь. — фыркает Ша Хуалин, а потом на миг замирает. — Стоп. А разве тот Яма не сказал, что здесь нет ци? — Я не имел ввиду именно заклинателей. — хмыкает лорд демонов. — Скорее я обозначал некую группу лиц с особой верой, способностями и взглядами на жизнь, которые действуют, как заклинатели дьявольского пути. В конце концов, вариант, что эта деревня — одна из жертв для какого-то ритуала, все еще возможен. — Это не звучит очень хорошо. — без особого огонька буркает лорд пика Байчжань. — А когда подобное вообще хорошо звучало?! — закатывает глаза Ци Цинци, мудро не добавляя: «кроме демонов». Если вернуться к истории, то некоторые читатели, прочитав о сложившейся ситуации, могли бы подумать: «Я думал, что он действительно сильный. Но что делал Чхве Хан, когда их всех убивали?» Такие мысли были естественны. Однако есть причина, по которой эта новелла называется «Рождение Героя», а не «Сила Героя» или «Война Героев». — Потому что рождение не предполагает счастливый конец? — вскидывает брови Шэнь Цинцю, который начинает уже своей просвещенной читательской душонкой чуять нечто неладное. — Потому что оно не предполагает, что этот главный герой в принципе узнает, кто стоит за этой злой организацией. — хмыкает Юэ Цинъюань, потому что… Ну чувствует он это так! — Или все-таки узнает, но сделать ничего не сможет. — радостно скалится Ша Хуалин, которая любит разрушения. Ну, и все истории, где есть трагедия. Хотя ей, в принципе, и романтика нравится. — Тогда смысл в истории, где главный герой не побеждает всех своих врагов? — совершенно не понимает Ло Бинхэ. Не то чтобы он читал или слышал много сказок, но обычно в таких в конце у героя есть все. А тут… — А это, дорогой мой муж, уже дань реализму. — мрачно говорит лорд пика Цин Цзин, угрожающе щелкая веером. Рождение. Это была история человека, который преодолел всевозможные препятствия и перенес страдания в своем прошлом, став героем. Любовь и дружба сопровождают его в пути, на котором он встречает как врагов, так и друзей. Любовь… Это было довольно забавно, учитывая, что в романе не было ни капли романтики. «Спасибо, Самолёт, что хоть в этот раз забыл про мою задницу!» — мысленно поаплодировал Огурец. — «Надеюсь, про этот момент все уже полностью забыли…» Что-то, что не может отсутствовать в истории, — это «пробуждение». У него могут быть всевозможные необыкновенные таланты, а также он мог прожить несколько десятилетий в Лесу Тьмы, но всё же, Чхве Хан всё ещё был невинным и нежным человеком, который не мог убить другого человека. У него не было никаких проблем при убийстве монстров, но Чхве Хан ещё никогда не причинял боль другому человеку. Чтобы превратить кого-то, подобного ему, в героя, автор новеллы создавал специальные ситуации для Чхве Хана. — Ужасно, наверное, когда все ужасные ситуации в твоей жизни создаются лишь для того, чтобы ты по итогу выполнил те действия, которые задумал автор… — грустно вздыхает Чжучжи Лан. «Думаю, Самолёту повезло, что его не было рядом, когда Бин-мэй и остальные получили намеки на то, что их мир был создан тобой…» — мысленно помолился за брата-переселенца лорд пика Цин Цзин, представляя, в какой цирк все это могло вылиться. Чтобы исцелить леди, которая считала его собственным сыном, Чхве Хан отправился в Лес Тьмы, дабы найти там драгоценные лекарственные травы. Он должен был отправиться вглубь леса, чтобы найти их, и когда ему, наконец, удалось найти искомое и направился обратно в деревню, то обнаружил лишь трупы всех убитых жителей деревни, горящие дома и убийц, которые собирались покинуть место преступления. — Похоже, что они либо действительно собирали души для какого-то ритуала, либо заметали следы. — А? Почему? — Ну, они убили абсолютно всех. При ином раскладе, зачем еще это делать? Чхве Хан впал в бешенство, увидев это, и впервые кого-то убил. Конечно, люди, которых убил главный герой, являлись членами этой секретной организации, и эта секретная организация часто сталкивалась с Чхве Ханом на страницах новеллы. Чхве Хан приходит в себя после уничтожения всех убийц из секретной организации, но практически сразу впадает в отчаяние, так как не может получить никакой информации с мертвых тел. Затем он зарывает тела жителей деревни, прежде чем дать самому себе обещание: «Я убью их всех. Я убью всех людей, которые сделали это». — Похоже, с психикой у парня беда… — задумчиво протянула Ци Цинци, любуясь абсолютно мертвыми черными глазами и зверским выражением лица на первый взгляд совершенно обычного ребенка. — Беда у него была и до. — отмахнулся Му Цинфан, с тщательным прищуром рассматривая Чхве Хана. — А сейчас это просто усугубилось. — Деревня была стабилизирующим фактором? — предполагает Шэнь Цинцю, вскидывая брови. — Видимо, да. Чхве Хан понимал, что поддался печали от смерти близких в этот момент, но первое убийство начало постепенно менять его сознание. Конечно он снова оживал и становился все более похожим на человека после встреч с союзниками и на последующих страницах новеллы становился настоящим героем. — Либо я что-то не понимаю в героизме, либо автор этой новеллы вкладывает в понятие «герой» совсем другой смысл… — вздыхает Юэ Цинъюань, но ему никто не спешит ничего объяснять. Возможно, потому, что и сами не знают. А Огурец просто не хочет подавать голос. -… Рон. — Да, Молодой Мастер. — Чашку холодной воды, пожалуйста. -… Я понимаю… После того, как Рон ушел, и он остался в комнате в одиночестве, Шан Цинхуа закрыл лицо обеими ладонями, неторопливо размышляя. Проблема заключалась в том, что город, в который этот перекореженный Чхве Хан прибыл после ухода из деревни Харрис, назывался Вестерн и располагался он в центре территории Хэнитьюз. Разумеется, это как раз тот город, в котором находится заклинатель. «Перекореженный?..» — Лю Цингэ сравнивает это с отклонением ци, но ничего не говорит вслух. Кэйл, который случайно натолкнулся на Чхве Хана и сказал жестокие слова, взбесил главного героя и нарвался на собственное избиение. То есть, это был момент, когда Чхве Хан должен был получить первого союзника, надежного шеф-повара Бикрокса. — Зачем кому-то в союзниках шеф-повар? — не понимает лорд пика Байчжань. Шэнь Цинцю и Му Цинфан косятся на Ло Бинхэ, но решают ничего не говорить вслух. — Ну, вкусная пища тоже важна в любом военном походе. — решает высказаться Тяньлан Цзюнь, как самый сведущий. Честно говоря, лорд пика Аньдин собирался отправить в ту деревню, чтобы помочь главному герою. Так как он совершенно не хотел быть избитым, то это был лучший вариант, который был ему доступен на данный момент. Если бы он сумел обезопасить жителей деревни, то ему даже не пришлось бы сталкиваться с Чхве Ханом. В конце концов, Яма сказал, что он может делать все, что хочет. — То есть правильно ли я понимаю, он готов был столкнуться с членами тайной организации, чтобы обезопасить жителей деревни, но опасается встретить Чхве Хана, потому что это может ему грозить потенциальным избиением? — вопрошает Ша Хуалин, задавая риторический, но весьма актуальной вопрос. — Именно так. — серьезно кивает Чжучжи Лан, по которому совершенно нельзя сказать, издевается он или же нет. — У него немного странная логика… — говорит демонесса, и остальным трудно возразить. — Мой слуга никогда не вступит в открытое противостояние. — вдруг гудит Мобэй Цзюнь, привлекая всеобщее внимание. — Он умный. Вероятно, он хотел заранее перевезти всех куда-нибудь подальше, и вернуть только тогда, когда опасная ситуация закончится. — Трусливо. — морщатся Лю Цингэ и Ци Цинци. — Здраво. — возражают лорды пиков Цин Цзин, Цянь Цао и Цюн Дин, потому что Шан Цинхуа никогда не был особенно сильным, даже когда являлся заклинателем. Что уж говорить про сейчас, когда он обычный человек без каких-либо необычных сил. По крайней мере, пока. Однако, раз уж он все равно опоздал, и все жители деревни Харрис мертвы, Шан Цинхуа собирается придумать что-то еще, чтобы избежать избиения от рассерженного главного героя, который продвигается с сумасшедшей скоростью, и прибудет к стенам города Вестерн к завтрашнему дню. Но полное избегание главного героя не кажется очень хорошей идеей. — Почему? — это не понимает абсолютно никто. Серьезно, если бы они попали в такие условия, то сделали бы абсолютно все, чтобы этот Чхве Хан даже клочка их ханьфу не увидел! Чем больше взаимодействия, тем больше вероятность, что что-то пойдет не так. Ему нужно было сделать так, чтобы Рон и Бикрокс столкнулись с Чхве Ханом. Это был единственный способ, чтобы это трио покинуло данную территорию вместе, чтобы таким образом начать официальное путешествие, как в романе. Таким образом у него оставался только один курс действий. «Мне нужно просто столкнуть их друг с другом, а затем тихонько ускользнуть в сторону». При создании наилучшего первого впечатления это было вполне возможно. «Чувак, ты буквально сам только что установил для себя флаг*!» — мысленно застонал Огурец, пытаясь понять, почему же Самолёт иногда такой тупой. — Все пойдет совершенно не так? — судя по всему, даже Лю Цингэ уже понял, к чему все идет. — Именно, именно, шиди. — мягко фыркает Му Цинфан. — Молодой Мастер. — Ах, спасибо, Рон. Заклинатель сделал большой глоток из чашки, которую принес Рон, после чего чуть не выплюнул напиток обратно. Однако, он все-таки стоически его проглотил, старательно удерживая на лице спокойное и нейтральное выражение. — Я же просил холодную воду? — Это лимонад. — Цинхуа не любит кислое и горькое. — произнес Мобэй, когда все не совсем поняли, в чем проблема. — Он любит сладкое. Однако, восхитительное выражение лица заклинателя привлекало куда больше внимания. Тот и правда очень старался не показывать недовольство, но чуть недовольно куксящиеся губы и хмурые брови полностью выдавали то, что он думает о лимонаде. Судя по тому, что Рон улыбался, как полностью довольный кот, тот это тоже заметил. И, кажется, в ближайшее время лорда пика Аньдин ждет очень много кислого чая. И, возможно, не только чая. Рон действительно коварный человек. Он прекрасно знает, что настоящий Кэйл ненавидел кислые вещи. Но он все же предпочел принести лимонад, который требовал больше усилий для приготовления, чем простую холодную воду. Лорд пика Аньдин тоже совершенно не любил кислые вещи, а потому очень хотел рассердиться на кислый вкус, но не мог этого сделать, потому что боялся этого старика-убийцы. Ему оставалось только выпить принесенный лимонад, в душе плача и жалуясь. — Однако, тем не менее, у него все равно довольно хорошая выдержка. — поделился Тяньлан Цзюнь. — Или боязнь перед этим Роном. — Ци Цинци была куда более приземленна. — Ну, одно другому не мешает. — пожал плечами Повелитель демонов. — Спасибо, это… неплохо. — Всегда пожалуйста, Молодой Мастер. Скоро мы можем отправиться в кабинет. — Отлично. Мягкая и нежная улыбка Рона заставила Шан Цинхуа ощутить озноб, пробежавший по спине, и заподозрить скорую головную боль. Правда, пока он не мог понять, с чем именно это связано. — Он, видимо, еще не понял, что подписался на ежедневные или ежечасные кислые напитки? — Юэ Цинъюань не уверен, хочет ли он порадоваться, что Шан-шиди еще ничего не понял, или все же пожалеть из-за того, что тот вскоре полностью это прочувствует на своей шкуре. — Неа. — в один голос соглашаются Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ, а потом переглядываются и усмехаются друг другу. — Ну, неведение и правда блаженно… — подытоживает Ша Хуалин, заставив остальных подавить смехом, хотя некоторые все-таки нашли в себе немного приличия замаскировать их кашлем. Не совсем удачно, но главное же попытаться! Он снова подумал о десяти миллионах для успокоения, с трудом сдерживая тяжелый вздох. Кого он вообще пытается обмануть? Как осознание такой суммы вообще может хоть кого-то успокоить?! — Гм… На самом деле, очень многие с огромным удовольствием успокоятся, если получат хотя бы 1/10 этой суммы… — говорит Тяньлан Цзюнь, хмыкая. И он знает о чем говорит!

Примечание автора:

*Установить флаг — имеется ввиду невольно вызвать какое-то нежелательное событие. Или, если быть более точным, то: «все пойдет абсолютно не так, как ты запланировал, просто по закону подлости».