Самолёт, который исполняет роль Отброса (временно)

Шан Цинхуа кормит бедных не из-за того, что добренький, а потому, что отдает дань своему тяжелому и полуголодному детству. Надеюсь, это понятно каждому. Он довольно неоднозначный персонаж, потому что, на мой взгляд, автор не уделил ему достаточно внимания, так как он изначально служил исключительно для того, чтобы на его фоне Шэнь Юань смотрелся лучше и выгоднее. Разумеется, это только мое мнение, так что на истину в последней инстанции я не претендую.

***

На экране сменилась картинка, показав достаточно неприглядную и безрадостную картину. На фоне богатого поместья, прекрасного сада и достаточно чистого и хорошо выглядящего города, маленькие и скошенные домишки, бледные и худые люди в бедной одежде и большое количество грязи очень резко контрастировали. Шан Цинхуа поморщился, разглядывая трущобы, которые были расположены на западе. Он в очередной раз увидел печальную правду, что независимо от того, насколько богатой может быть территория, всегда будут бедные люди. Именно поэтому ему было интересно, почему такая богатая семья, как Хэнитьюз, которая явно не считала последние деньги, не попыталась открыть хотя бы детский приют. Учитывая, сколько беспризорников здесь бегает, это бы явно не помешало. Возможно, ему стоило бы поднять этот вопрос перед Дерутом. — Детский дом? — вопросительно спрашивает Тяньлан Цзюнь. — Шан Цинхуа говорил мне, что это дом, где дети живут, едят, учатся и получают вещи либо до их взросления, либо до того момента, пока их не усыновят. — поясняет Шэнь Цинцю, радуясь, что смог открыть это, не разоблачив себя. Только потом он вспомнил, что не придумал отмазку, при какой именно теме они это обсуждали, но потом вспомнил одну программу, которую Самолёт открыл почти сразу же, как только стал пиковым лордом. — Он говорил, что это что-то вроде специальной программы, которая открыта у него на пике. Дети учатся, получают образование, еду и одежду, а потом, став старше, отрабатывают вложенные в них деньги в течение двух или трех лет. — О, это действительно полезно. — впечатлился Юэ Цинъюань, подумав, что было бы неплохо, если бы подобные программы открылись бы на всех пиках. Пожалуй, ему стоит обсудить подобное с Шан-шиди, когда тот вернется. Если бы он и А-Цзю в свое время имели бы возможность воспользоваться этой программой, им было бы значительно более спокойно перед неизвестным будущим. Ло Бинхэ вспомнил про свое тяжелое детство и подумал, насколько счастливее он бы стал, если бы ребенком у него было место, где он мог просто поесть, пожить, получить одежду и учиться. — Шицзунь, может, тогда откроем свой детский дом? — предлагает он удивленному Шэнь Цинцю, думая, что его денег на подобное уж точно должно хватить. — Давай для начала поговорим с Самолётом. — отрезает Огурец, хотя он явно немного взволнован такой перспективой. — Я помогу. — говорит Мобэй, думая, что сделает очень многое, если его Цинхуа останется в итоге доволен. Вероятно, читатели романа, поняв всю эту ситуацию, будут ожидать, что ради получения особой силы понадобиться поделиться едой с бедными. К сожалению, это было не так. Однако, заклинатель не мог спокойно смотреть в голодные глаза детей, а потому решил позже накормить их, когда закончит с делами. «Интересно, это просто жалость перед голодными сиротами или воспоминания о личном опыте?» — думает Му Цинфан. Он помнил, что Шан-шисюн, если у него была такая возможность или деньги, всегда старался подкормить детей-беспризорников. Даже если он сам не мог поесть, тот все равно старался дать еду как можно большему их числу. «Ну и что? Я всегда имею возможность регулярно питаться, а они не имеют подобной роскоши. Пусть хоть сейчас немного поедят.» — как-то раз сказал тот, когда лорд пика Цянь Цао спросил, почему он все это делает. Всех ведь все равно не накормишь. Целитель после этого больше его не спрашивал, но при возможности также старался подкармливать бедных детей. Юэ Цинъюань вспомнил, что ученики пика Аньдин также регулярно ходят в город и подкармливают бездомных детей и беспризорников, а также стариков и инвалидов, потому что Шан-шисюн даже выбил для этого отдельную статью в бюджете. Лорд пика Аньдин спокойно выдержал чужие любопытные, враждебными взгляды и взгляды, полные страха, когда обитающие здесь люди уставились на хорошо одетого молодого господина, который зачем-то пошел сюда. Это было то место, где жили самые беззаботные и самые злобные люди. Хотя бедняки могут не знать лица своего лорда, графа Дерута Хэнитьюза, но они совершенно точно знали лицо Кэйла. Эти люди, у которых не было абсолютно ничего, должны были уделять пристальное внимание тому типу людей, который мог вызвать шумиху на рынке, в пабе, на площади, ну, вы сами можете продолжить список, и Кэйл, вероятно, был одним из таких людей. Картина стояла безрадостная. — И это мягко сказано. — пробормотала Ци Цинци, напряженно смотря на все это. — В человеческих городах подобное часто встречается? — спросил Тяньлан Цзюнь, в который раз убеждаясь, что демоны подобного не допустили бы. Впрочем, люди всегда были жадными и эгоистичными. — Чаще, чем хотелось бы. — говорит Шэнь Цинцю, чуть морщась. Возможно, им и правда стоит подумать над концепцией детского дома. И, если все получится, то возможно удастся открыть даже несколько. Эти бедняки знали все те истории и слухи, которые ходили о Кэйле, однако, видимо, они были слишком голодными. Именно поэтому они все равно подходили ближе, привлеченные запахом вкусной выпечки. Заклинатель мог просто проигнорировать их, потому что знал, что большинство этих людей самостоятельно выбрали для себя подобную участь, но на самом деле он не мог просто отвернуться от них. По крайней мере, не от детей. — А остальных кормить не будет? — не понял Чжучжи Лан, пока Ша Хуалин ругалась себе под нос, рассматривая бледных и истощенных детей, грустно посматривающих на Шан Цинхуа. В общем, было совершенно понятно, почему тот не станет игнорировать их. Даже сама демонесса не была уверена, что смогла бы пройти спокойно, не покормив их. — Если я правильно понимаю Шан-шиди, он просто говорит, что покормит только детей. — хмыкает глава секты Цан Цюн. — Думаю, он старается убедить самого себя, что это не его дело. — Мой Цинхуа покормит всех. — говорит Мобэй Цзюнь, как тот, кто знает его лучше всех. С этим никто не спорит. Именно поэтому лорд пика Аньдин пообещал себе вернуться и накормить их чуть позже, но прямо сейчас он, внешне оставаясь совершенно спокойным и равнодушным, продолжал двигаться в известном одному ему направлении. Пахло тут, конечно, далеко не цветами, да и дорога представляла нечто грязное и скользкое, но он, будучи заклинателем, ходил и по более ужасным дорогам. Тут, по крайней мере, была брусчатка. Вероятно, если бы на дорогах была брусчатка, это и правда было бы куда удобнее. Юэ Цинъюань задумался над тем, возможно ли сделать нечто подобное на их пиках? Вероятно, тогда несчастные случаи с учениками, поскользнувшимися на скользкой земле, будут случаться гораздо реже, если вообще будут. А это идея. Ему потребовалось всего пять минут, чтобы выйти из трущоб. Шан Цинхуа встал на вершине холма и повернулся, чтобы посмотреть на город Вестерн. Конечно, этот холм был не таким высоким, как поместье графа, но это было естественно. Не было никакого способа заставить лорда территории жить ниже, чем находятся трущобы. Заклинатель сравнил это с жильем пикового лорда, которое всегда стояло на самой высокой точке пика. Наконец, лорд пика Аньдин еще немного посмотрел на поместье графа, думая, каково это всем этим людям жить здесь, любуясь богатым домом, хотя знаешь, что никогда туда не попадешь. Лишь после этого он направился к дереву, которое было отгорожено со всех сторон. Забор стоял скорее чисто номинально, чем служил каким-то реальным препятствием. Все равно не было дураков, которые хотели бы подойти к этому проклятому месту. — Что? — Проклятое место? — озадаченно спросил Му Цинфан, вскидывая голову. Проклятия определенно не были хорошей вещью. А если это были еще и неизвестные проклятия, которые в другом мире могут обладать полностью непредсказуемыми последствиями… В общем, лорд пика Цянь Цао определенно не советовал бы Шан-шисюну подходить в любое место, где может покоиться потенциальное проклятие или проклятый предмет. — Я надеюсь, что он знает, что делает. — отвечает Шэнь Цинцю, резко закрывая веер со щелчком. Честное слово, он, конечно, не хотел знать, куда понесло Самолёта, но зачем-то же тот это делает. Он в очередной раз думает, что лорд пика Аньдин определенно загонит его в могилу раньше, чем Ло Бинхэ. — Мы все здесь надеемся. Ледяной демон лишь кивнул, но на самом деле он не особенно волновался. Он уже успел понять, что если бы это было что-то реально опасное, то его слуга просто бы туда не пошел. Тот имел довольно развитый инстинкт самосохранения, а потому не стал бы рисковать понапрасну. Шан Цинхуа достаточно было чуть подтолкнуть сгнившие доски, чтобы те сломались. Посреди пустыря, где ничего не росло, хотя получало достаточно солнечного света, возвышалось огромное и скрюченное черное дерево. Казалось, оно стояло тут сотни лет. «Выглядит оно реально так себе…» — Я понял, почему он назвал это место проклятым… Им во всей красе открылось тошнотворное дерево, выглядящее так, будто его несколько раз поджигали, тушили и снова поджигали. Его ветки напоминали больше искореженные руки мертвеца, которому по какой-то шутке придали вид дерева. Заклинатели уверены, что если бы они находились там, то их буквально вывернуло бы от темной и зловонной ци, которая должна отравлять все это место. Неудивительно, что земля вокруг настолько голая. Демонов это зрелище тоже не привлекало, заставляя испытывать отвращение. Мобэй подумал, что, возможно, должен взять свои слова о том, что у его слуги достаточно развитый инстинкт самосохранения, назад. Обычно деревья в трущобах часто рубили на дрова или снимали с них кору, но это никто в здравом уме и трогать бы не стал. Причина была проста. Заклинатель давно уже услышал этих двух детей, которые единственные шли за ним все это время, но делал вид, что ничего не заметил. — Вы не можете подойти к этом д-дереву! Лорд пика Аньдин спокойно размышлял, что ему делать, когда прозвучал еще один голос: — Вы не можете подойти к нему! Это дерево-людоед! — Его нужно разрубить на части! — рычит Лю Цингэ, мечтая оказаться там и уничтожить дерево в щепки. Оно вызывает у него совершенно зловещее предчувствие, что ему совершенно не нравится. — Оно еще и людоед… — Шэнь Цинцю помассировал виски, чувствуя, как у него начинает болеть голова. — Слушай, Мобэй Цзюнь, а Самолёт действительно пуглив и осторожен? — М… Да? — говорит тот, но звучит очень неуверенно. Впрочем, даже если бы тот прозвучал уверенно, ему бы вряд ли кто-то поверил. — Надеюсь, что он настолько спокоен только потому, что реальной опасности нет. — говорит Му Цинфан. Остальным остается только кивнуть. Дерево-людоед. Любой, кто вешался на ветвях этого дерева, мумифицировался за ночь. Кроме того, любая кровь, попадающая на его ствол, мгновенно исчезала. Наконец, вокруг этого дерева была только земля. Ни травинки, ни сорнячка нигде не было видно. К тому же, к нему и на пушечный выстрел не приближались животные, а если тех все же заставляли приблизиться, то они сходили с ума и становились агрессивными, делая все, чтобы от него убраться. В общем, это было именно то дерево, которое он искал. — Это не звучит хорошо. — Может, он собирается самоубиться? — Тебя ударить? — Ладно, молчу. Говорят, давным-давно, когда еще был самый разгар древних времен, жила жрица, которая очень любила поесть. Она была настолько подвержена греху чревоугодия, что ее обжорство стало причиной изгнания. В итоге жрица умерла от голода. В книге говорилось, что это дерево выросло над ее телом, потому что ее обида и желание есть проявили себя и в этом дереве. Неразрушимый Щит, который Шан Цинхуа планировал найти, находился здесь. — Ладно, один вопрос снят. — кивает Тяньлан Цзюнь, однако куча других к личному слуге Мобэя у него все еще есть. В частности, насколько хорошо он может играть, что никто не смог раскрыть его истинное лицо за столько-то лет. Честно говоря, в этом не было никакой логики, но для получения этой силы необходимо было кормить дерево до того момента, пока темнота под его корнями не исчезнет. Заклинатель все еще считал подобное слишком таинственным и необычным. Впрочем, большинство древних сил были странными. — Да. Это определенно звучит странно. — соглашается Ша Хуалин. «Не страннее, чем удивительное лечебное папапа с главным героем, помогающее буквально от всего на свете!» — мысленно огрызается Шэнь Цинцю, но, разумеется, мудро не комментирует это вслух. — «Есть ли хоть что-то, от чего бы оно не помогло?!» Лорд пика Аньдин спокойно посмотрел на двух детей, которые стояли за забором и, хотя и боялись, все равно пытались остановить. Он размышлял, что ему с ними делать. Однако прежде чем Шан Цинхуа успел что-либо сказать, девочка, которая явно нервничала сильнее, заговорила громче. В ее голосе явственно ощущалось дрожание. — Н-не знаю, ч-что т-ты зад-думал, н-но не д-делай эт-того! Т-ты ум-мрёшь! — Какая перспективная девочка. — восхитилась Ци Цинци. Та и правда обещала вырасти в настоящую красавицу. Если ее отмыть, ее светлые волосы, которые явно будут отдавать в стальной, в сочетании с ярко-желтыми, почти янтарными, глазами, могли бы ее сделать похитительницей многих сердец. Тем более, что та как раз в том возрасте, когда пора начать практиковаться. Глава пика Сянь Шу даже пожалела, что та находится в другом мире, а значит, она не может вступить на ее пик. Шан Цинхуа сразу же испытал приступ умиления к ребенку, который слишком сильно напоминал ему одного из учеников. Ей, кажется, было около десяти. Она держала за руку младшего брата, который выглядел на шесть или семь. Они и правда были милыми. Тем не менее, ему все еще нужно было, чтобы эти дети ушли, дабы он мог спокойно заняться своими делами. — Для того, кто хочет, чтобы они ушли, он смотрит слишком умиленно. — хмыкает Тяньлан Цзюнь. — Цинхуа любит детей. — гудит Мобэй, чуть синея ушами. «А я думал, что он совершенно не умеет с ними обращаться…» — мысленно вздыхает лорд пика Цин Цзин, понимая, что и об этой стороне Самолёта он никогда не знал. Знал ли он хоть что-то? Увидев, что лорд пика Аньдин, чуть хмурясь, смотрит на неё, девчушка запнулась, но снова начала бормотать: — Это дерево-людоед. Вы погибнете! — Я не умру. Немного подумав, Шан Цинхуа вынул из мешка два хлеба и аккуратно положил их за забором, чтобы маленькая девочка и ее брат могли забрать их. Не имело значения, если хлеб полежит на земле, потому что каждый из них был упакован индивидуально. — Возьмите это и уходите. Мальчишка мгновенно схватил хлеб, но девчушка всё ещё колебалась. Казалось, она никак не могла бросить незнакомца, на которого ей должно быть совершенно все равно. — Ого, а она действительно ответственная. — покивал головой Юэ Цинъюань, потому что уличные детишки вообще обычно не интересуются ничем, кроме как получением еды. Даже удивительно, что, добившись своей цели, девочка сразу же не забыла про Шан-шиди, а все еще пыталась его отговорить и предупредить. Он прекрасно отдавал себе отчет, что он сам и А-Цзю никогда бы так не поступили. — И стойкие. — согласился Му Цинфан, потому что, будучи беспризорными детьми, очень сложно сохранить доброту. — Они мне напоминают о тебе, Бин-мэй. — тихо говорит Шэнь Цинцю, вспоминая, каким милым ребенком был Ло Бинхэ. Наверняка он точно также старался помочь окружающим, сколько бы его не отталкивали. Даже если не поблагодарят, то он все равно будет пытаться сделать доброе дело. — Я не такой хороший, как вы думаете, шицзунь! Заклинатель снова умилился, но все равно сделал голос строже и холоднее, когда произнес: — Разве вы двое никогда не слышали об отбросе Кэйле? — И вот репутация вступает в ход… — кивает Ша Хуалин, усмехаясь. Это было забавно. Особенно наблюдать за тем, как на личиках детей проявляется осознание. Лицо девчушки побледнело. Её младший брат просто посмотрел на лорда пика Аньдин, прежде чем поднять другой хлеб для своей сестры и потащил её за руку прочь. Тем не менее, малышка все равно продолжала переводить взгляд с дерева на него и обратно, даже когда её упорно тянули прочь. — Вы не должны умереть. «Хм… Думаю, шицзе* Цинци с удовольствием приняла бы ее на свой пик, если бы имела такую возможность». «Ты меня очень хорошо знаешь.» — фыркает та. — «Ладно уж, прощу тебя, что ты так неуважительно назвал меня.» Остальные покосились на довольную главу пика Сянь Шу, но решили ничего не говорить. — Не умру. — небрежно махнул рукой заклинатель, чем, кажется, полностью успокоил детей. После того, как парочка удалилась, лорд пика Аньдин решил тщательно осмотреться вокруг, чтобы убедиться, что здесь точно никого нет. Разумеется, он знал, что кроме этих детей за ним никто не шел, да и чутье должно было подсказать ему, если бы тут был кто-то еще. Тем не менее, убедиться не помешало бы. Только после этого Шан Цинхуа сел под деревом, скрестив ноги. Теперь никто не сможет увидеть, что он делает, если они не подойдут прямо к забору. «Что ж, приступим». Все подались вперед, потому что им не терпелось понять, что Шан Цинхуа собирается делать. Пока происходящее мало походило на получение древней силы, а скорее напоминало поведение какого-нибудь сумасшедшего, который, зачем-то, пытался накормить жуткое дерево хлебом. И да, они знают, что так и было задумано. Но от этого все происходящее менее странным не становится! Он начал с того, что вынул буханку хлеба из сумки и положил ее в эту дыру. Его рука вскоре исчезла в темноте под деревом, и заклинатель почувствовал, как неприятный холодок пробежал по его спине, когда хлеб в руке внезапно исчез. Он на миг вспомнил различные фильмы ужасов, где после подобного действия главного героя кто-то или что-то хватает, утягивая в темноту. Он быстро вытащил руку, нервно передернув плечами. Не то чтобы он боялся… Ладно, он немного опасался. — Да кто угодно опасался бы. — Шэнь Цинцю передернуло. — Ага. Выглядит жутко. — Очень. — Я все еще считаю, что хорошей идеей было бы порубить эту корягу в мелкие щепки. — недовольно говорит Лю Цингэ, желая оказаться там, чтобы отдернуть своего легкомысленного шисюна подальше от этого подозрительного полена. Тот, конечно, может и предатель, но смерти он ему определенно не желал. К счастью, темнота в яме даже не думала оживать и пытаться тянуться к нему, чтобы утащить куда-то или же съесть. Лорд пика Аньдин немного выдохнул, после чего хмыкнул: — Как говорится, если ты умер с обидой, то для спокойного посмертия необходимо от нее избавиться. Это дерево-людоед на самом деле не было людоедом. Это было дерево, которое поглощало всё, что угодно. Это был побочный эффект силы, оставленной человеком, который умер от голода. Но эта связь голода с древней силой… казалась абсолютно нелепой, но в то же время была более реалистичной. «Неа, от этого она не становится более реалистичной!» — мысленно огрызнулся лорд пика Цин Цзин. — «Только такой писака, как ты, можешь посчитать подобное нормальным явлением!» Остальные явно были в шоке, поэтому если кто-то и хотел что-то сказать, то не смог. Тьма в яме под деревом не была результатом падающей тени. Это была тьма, вызванная обидой. Именно поэтому нужно было кормить эту тьму до тех пор, пока она полностью не исчезнет. Однако, важным условием для того, чтобы получить Неразрушимый Щит, являлось то, что это не могли сделать разные люди. Только один человек от самого начала и до конца должен был продолжать предоставлять большое количество пищи, пока темнота не исчезла. Как только тьма окончательно исчезнет, свет, который скрывает силу, озарит отверстие. — Похоже на очищение ци. — говорит Му Цинфан, задумчиво хмыкнув. Какой любопытный эффект… Хотел бы он его изучить. — Может, это действительно что-то вроде темной ци? — уточняет Юэ Цинъюань. — Ну, если мы говорим про энергию обиды. Остальные лишь пожимают плечами, потому что подобное было вполне возможно. Однако, недавно говорилось, что энергии ци в этом мире нет, а потому, скорее всего, это может быть какая-то совершенно другая энергия. Шан Цинхуа спокойно начал перекладывать в отверстие весь принесенный с собой хлеб. Если бы это была обычная дыра, эта маленькая яма давно уже должна была быть заполнена хлебом, однако тьма лишь немного посветлела после того, как заклинатель полностью опустошил далеко не маленькую сумку. Вероятно, другие люди даже не поняли бы, что тьма стала чуть светлее. Но лорд пика Аньдин прекрасно умел различать цвета. Еще будучи простым учеником, ему пришлось научиться этому, потому что иначе его убили бы, если бы он ошибся хотя бы на один полутон оттенка одежды, косметики или на любых других исключительно важных для любой женщины вещах. Ага, Ци Цинци лично бы его казнила. Упомянутая приподнимает брови, и на ее лице такое нечитаемое выражение лица, все стараются не коситься в ее сторону. Ну ее, самосохранение дороже. Лишь Ша Хуалин довольно кивает, потому что прекрасно понимает главу пика Сянь Шу. Она бы за неправильный оттенок тоже кого-нибудь убила бы. Учитывая, насколько отверстие посветлело, Шан Цинхуа подумал, что ему может понадобиться еще около десяти сумок. Десять сумок хлеба. Вероятно, что только богатый человек смог бы претендовать на эту древнюю силу. Другим было бы сложно или даже полностью невозможно справиться… — Другими словами, здесь нужен достаточно богатый человек, который мог бы каждый день ходить к дереву и кормить его, не вызывая никаких вопросов? — Ты забыл о том, что он должен быть еще достаточно сумасшедшим и храбрым, чтобы приблизиться к этому дереву, которое пугает даже своим видом! — Я пока знаю только одного человека, который подходит под все эти пункты. — Мы все его знаем. Внезапно раздался странный протяжный крик, который, казалось, резонировал со всем деревом. Заклинатель вздрогнул от неожиданности, потому что не читал о таком эффекте. Казалось, это, чтобы оно ни было, говорило, что голодно, и просило больше еды. Лорд пика Аньдин ощутил, что темнота может внезапно протянуться и схватить его самого, поэтому поспешил покинуть это негостеприимное место. По крайней мере до того момента, пока вот это все не успокоится. — Почему он еще не сбежал? Я бы ушла, даже если бы знала, что подобное безопасно. Мобэй Цзюнь все сильнее сомневался, что правильно оценил поведение своего слуги. Не особенно похоже, что тот любит опасности, однако Шан Цинхуа продолжает настойчиво лезть в неприятности. Прям очень настойчиво. — Интересно, что бы сказал братец Огурец, если бы столкнулся с чем-то подобным? Гм… Вероятно, это будет что-то не слишком цензурное. «Ты угадал на все сто процентов.» — мрачно говорит тот, прикрыв лицо веером. Он не идиот, а потому к этому странному дереву и на пушечный выстрел не приблизился бы. Но если бы все-таки рискнул, а взамен получил… ЭТО… Да он к этой ужасной деревяшке ни за что бы больше не приблизился! И попросил бы Бинхэ уничтожить ее. Остальным было крайне трудно представить ругающегося лорда пика Цин Цзин, однако они его прекрасно понимали. Они бы тоже ругались. И еще хуже, чем он. Дерево, наконец, затихло. Да и тьма под ним, казалось, успокоилась. Тем не менее, Шан Цинхуа не покидало ощущение, что за ним кто-то пристально наблюдал, что ему совершенно не нравилось. — Яма, если это ты, то помни, что я все еще могу разрушить все твои храмы! — буркнул тот себе под нос. После этого, казалось, взгляд исчез. Бог Смерти, видимо, действительно решил поразвлечься за его счет. «Может, взорвать хотя бы один? Так, для воспитательного процесса?» — Как можно взрывать для воспитательного процесса? — А мне идея нравится. — довольно кивает Лю Цингэ. — Мне тоже. — соглашается Тяньлан Цзюнь. Да и все остальные демоны с ними двумя явно согласны. — Ладно, до завтра. — заклинатель попрощался с деревом так, словно оно было человеком, и покинул огороженную территорию. Лорд пика Аньдин заметил, что брат с сестрой, которых он видел рядом с деревом, очень довольно ели хлеб. Казалось, они полностью забыли о том, что произошло совсем недавно, и были способны думать только о еде. Им, должно быть, нравился вкус, потому что оба выглядели очень счастливыми. Шан Цинхуа задумчиво прищурился, разглядывая их. Они выглядели довольно потрепанными и голодными, но истощения заметно не было. Если они и голодали, то только неделю или же две, не больше. Возможно, они лишились своих родителей, поэтому им приходилось самим добывать себе еду? Похоже, ему действительно стоит поговорить с Дерутом о создании детского приюта. Идея была определенно интересной, а если ее и правильно реализовать… Юэ Цинъюань уже достаточно хорошо понял Шан-шиди за те годы, что они проработали вместе, хотя они не так уж и часто пересекались. Зная его трудоголизм, лорд пика Аньдин определенно примет в этом планировании далеко не последнее участие, а может ведь взять весь приют под свой полный контроль. Пожалуй, на его примере они и посмотрят, насколько же удачная эта идея. Заклинатель не пропустил, что дети внимательно посмотрели на него, убеждаясь, что он цел и невредим. Они даже от хлеба отвлеклись, когда заметили, что сумка, которая была заполнена ранее хлебом, теперь была абсолютно пустой. Лорд пика Аньдин без труда мог сказать, что им действительно любопытно. Тем не менее, вероятно, они слишком напуганы и достаточно осторожны, поэтому не приблизятся к тому дереву, возле которого в последний раз видели его. Однако, Шан Цинхуа решил убедиться, что они действительно не станут так делать. В конце концов, он не хотел, чтобы они подошли к дереву, из любопытства сунули голову в яму и были бы съедены. — То есть это может случиться? — медленно, с нарастающим ужасом, спросил Чжучжи Лан. Никто ничего не мог сказать. Перспектива действительно вырисовывалась такая себе. Зрители от всей души пожелали, чтобы детям удалось сдержать любопытство. [Дети трущоб не боятся. Это связано с тем, что они ценят зерно риса больше, чем лезвие клинка. Смерть всегда ходит вокруг них кругами, поэтому они не боятся смерти. Они боятся голода намного больше, чем смерти.] Это было написано в новелле [Рождение Героя]. Те, кто знал этот голод и эту жизнь, полностью с этим согласились. Те же, кому посчастливилось с этим никогда не сталкиваться, попытались представить, чтобы они делали в такой ситуации, как бы себя вели. Даже демоны прониклись. Заклинатель и так собирался кормить этих детей, как и остальных, но он мог воспользоваться тем, что они об этом не знали: — Если завтра вы тоже хотите поесть, то никому ничего не говорите. Брат с сестрой ничего не сказали. Они немедленно решили последовать его словам. Молодая девушка, которая ранее казалась нерешительной, положила руку на рот брата и сделала вид, что даже не видит лорда пика Аньдин. Шан Цинхуа мягко улыбнулся и подумал, что эта девчонка довольно умна, и он бы с удовольствием принял ее на свой пик, если бы Ци Цинци не сделала этого первой. — Она бы могла стать талантливым саженцем. — довольно кивнула та, все еще немного жалея, что это невозможно. Возможно, та даже смогла бы стать одной из ее личных учениц… После этого неторопливо покинул трущобы. Люди в трущобах, знавшие, что тот ходил на вершину холма, смотрели на него и задавались вопросом, не сумасшедший ли он. Впрочем, они сразу же забыли обо всем, когда заклинатель вернулся через пятнадцать минут с еще одним мешком хлеба, чтобы спокойно раздать его. Он тщательно следил, чтобы один хлеб попал только в одни руки, а также не было драк или ссор. Лорд пика Аньдин все сильнее уверялся, что детский приют действительно не помешает. Как и, впрочем, организовать рабочие места для тех, кто хочет выбраться из нищеты. Почти все сомневались, что подобное удастся реализовать в полной мере, но благие побуждения оценили. Кто знает, может, Шан Цинхуа и правда сможет это реализовать. Возможно, люди вне трущоб очень странно смотрели на Шан Цинхуа, но тот совершенно не обращал на них внимания. — Ах, Молодой Мастер. Вы вернулись. Когда заклинатель вернулся в чайный магазин, Билос встретил его счастливой улыбкой. — Какой довольный… — Ну, золотой галлон нужно отрабатывать. — Истинный торговец! — Да, принеси мне новую чашку чая, на этот раз освежающего. Лорд пика Аньдин вернулся на своё место на третьем этаже. В это время зал уже был заполнен, но на третьем этаже всё ещё никого не было. Видимо, так будет до тех пор, пока Шан Цинхуа окончательно не покинет это заведение. — Вот Ваш чай, Молодой Мастер. Я также принес несколько десертов. — Ах, отлично. Благодарю. Заклинатель спокойно читал, потягивая принесенный чай. Билос смотрел на своего необычного посетителя со странным выражением лица, прежде чем спокойно выйти с третьего этажа. Было странно слышать, как Кэйл благодарит кого-то. Лорд пика Аньдин продолжал заказывать чай и десерты, читая и лишь изредка поглядывая на открывающийся за окном вид. Он встал лишь тогда, когда наступила ночь, а на улицы опустилась темнота. Зрители с интересом подняли брови, потому что определенно что-то назревало. Шэнь Цинцю хмыкнул, потому что начал подозревать, что собирается делать Самолёт. Пришло время пообщаться с опасным парнишкой, который придёт из-за городской стены. «О, так значит я угадал». — задумчиво покивал Огурец, размышляя, как именно произойдет эта встреча. Шан Цинхуа вряд ли просто так выжидал с самого утра, а значит с самого начала что-то задумал. Было любопытно увидеть, что это.

Примечание автора:

*Шицзе — старшая сестра. Так как Ци Цинци старше Шан Цинхуа, то он обращается к ней, как к старшей сестре.