Хозяин леса

      Мрачные раздумья Рейгена, курящего уже не первую сигарету за старым рабочим столом в безлюдном помещении, прервал телефонный звонок.       «Очередной клиент», — тут же подумалось мужчине. Больше некому было звонить ему, разве что ворчливому арендодателю, но счета за офис давно были оплачены, знаменуя собой еще одну дыру в бумажнике экстрасенса. И какой толк от его бизнеса, если он не может ничего заработать?       Неохотно подняв трубку и приложив ее к правому уху, он произнес свое фирменное:       — Здравствуйте! Консультационное бюро «Духи и тому подобное», Рейген Аратака. Чем могу помочь?       На том конце послышался неуверенный, даже отчаявшийся голос мужчины, резавший ухо своим деревенским акцентом:       — Вы ведь экстрасенс, правда же? — Рейген не понимал, с чего это вдруг его, Величайшего экстрасенса двадцать первого века, спрашивают о подобном. Но на всякий случай уточнил:       — Все верно, вы по адресу! Я, Рейген Аратака, возьмусь за любую работу, какой бы сложной она ни была! Что вас беспокоит: полтергейст, проклятые предметы, неясные звуки по ночам?       Но он не успел договорить.       — Моя старшая дочь... она... пропала. Мы с женой уверены в том, что ее похитил Хозяин леса, — на последних словах его голос как-то неестественно дрогнул, словно он не должен был этого произносить. — Прошу вас, поезжайте в деревню Перечная и верните мою дочь! Мы встретим вас на въезде!       Аратака впервые слышал о духе, который похищает молодых девушек в сельской местности, и первым делом заподозрил, что она могла просто-напросто потеряться в лесу, собирая ягоды и грибы. И все же проверить стоило, человек ведь и вправду исчез. Как поймет, что паранормальным и не пахнет, — так сразу передаст дело в руки полиции. Там люди толковые, по крайней мере, он на это надеялся.       — Мудрым решением было обратиться ко мне. Я принимаю ваш заказ! — экстрасенс придал своему голосу максимум уверенности, чтобы приободрить опечаленного мужчину. Ему даже показалось, что это сработало.       Узнав местонахождение населенного пункта, в который ему нужно было приехать, Рейген отправился в путь. Пришлось раскошелиться на экспресс-поезд, а потом еще и ловить попутку, чтобы добраться до этой глуши, но оно того стоило.       Двое взрослых загорелых людей с глубокими морщинами, в которых забилась уличная пыль, вглядывались в его лицо, видимо, сверяясь с тем, тот ли человек к ним приехал. Стоило ему подойти к неподвижным фигурам, как те едва не начали рыдать ему в плечо, — особенно мать пропавшей девушки, отец же стоял в стороне и хмурился, сжав кулаки до побеления, — причитая о том, как же им повезло, что он здесь и сумеет им помочь.       Огромными усилиями отцепив от себя неуемную женщину, Рейген начал расспрашивать их подробнее о случившемся, пока они размеренно шли к окраине деревни, прямиком к границе леса, отделявшей местных жителей от заостренных ветвей и разбушевавшихся диких зверей, где и находился дом семьи пропавшей.       Повсюду были неровно раскиданы одноэтажные домишки, местами посеревшими и стоптавшимися от ветхости. В одном из таких и жила семья девушки. Интерьер был скромен, но опрятен, что сразу было подмечено ясным взглядом Рейгена, не отличавшегося, впрочем, подобной страстью к уборке своего жилища.       — Прошлым вечером, — начал мальчик лет двенадцати, по-видимому, младший брат похищенной, — я помогал матери хлопотать на кухне, мы готовились к ужину. И я подумал, что стоило бы позвать мою... — на этом моменте он громко всхлипнул, едва сдерживая подступившие слезы, — сестренку, которая ушла стирать одежду в реке неподалеку от дома, но на месте нашел лишь мокрые вещи и опрокинутую корзину, а дальше соваться я... побоялся. Поэтому побежал домой и все рассказал отцу. Мы пытались сами ее найти, но из этого ничего не вышло...       Невооруженным глазом было заметно, что он чувствовал вину за то, что не уберег любимую сестру, и Рейген легонько хлопнул его по костлявому плечу, дружелюбно улыбаясь.       — Ты отлично справился, парень. Можешь не волноваться, я найду твою сестрицу в мгновение ока, — он начинал постепенно сомневаться в своей теории касаемо того, что девушка могла заблудиться – в конце концов, она жила здесь всю жизнь и попросту не могла пропасть прямо возле дома, – но не показал этого клиентам, доверившимся ему в столь важном деле. Неужто здесь и вправду замешан злой дух?       Из оборудования у Рейгена была лишь освященная лично им столовая соль из супермаркета, фонарик, пара батареек, складной мобильник, полупустая пачка сигарет, кое-что из съестного – он не рассчитывал надолго здесь оставаться – и непоколебимая решимость найти девицу. Пора было отправляться в путь, и Аратака благодарил сам себя за предусмотрительность, ведь теперь у него были базовые предметы для непродолжительного лесного похода.       Оставив несчастную семью дома и остановившись перед входом в лес, он мог лишь судорожно вздохнуть. Поиски будут долгими, но — в этом он не сомневался — успешными. Однако ему стоило поторопиться, ведь каждая секунда была на счету.       Хвойные деревья выстроились вокруг маленького силуэта экстрасенса неподвижным солдатским строем, упираясь верхушками в лазурное небо, укрытое пухлыми облаками. Сейчас был лишь полдень, поэтому лес оказался хорошо освещен, что не могло не радовать мужчину. Правда, безрукавка, которую он надевал раз в год, начинала давить на грудную клетку своим весом, поэтому он расстегнул ее, позволяя летнему ветерку подхватить подол футболки и оголить часть живота.       Он не был умелым следопытом, и потому мог полагаться лишь на собственную интуицию, которая редко его подводила. Фактически, он шел вслепую. Один. Искренне надеясь, что выйдет на эфемерный след девушки. И ведь в случае, если он сам потеряется в этом лесу, некому будет искать их обоих. Полиция справится с этой задачей лишь к тому моменту, когда их можно будет паковать в черные мешки.       Будь у него хоть кто-нибудь, с кем он мог бы разделить это бремя, было бы чуть спокойнее. Но Рейген привык делать все в одиночку за эти четыре года, с тех пор как основал свой бизнес по втюхиванию «защитных» амулетов и изгоняющему проклятия массажу.       Лес, казалось, почуял его присутствие. Звери смолкли, настороженно ожидая подозрительных действий от незнакомца, забредшего на святую землю. Он изредка слышал скрежет сверчков и певчие голоса пестрых птиц на верхушках деревьев, но в остальном все казалось безжизненным и пустым. Косматые ели били по плечам и волосам, стараясь огородить содержимое чащи от чужих глаз. Аратака невовремя вспомнил, что забыл спрей от москитов, когда вдруг на него накинулась целая армия летающих кровопийц.       Пока мужчина отбивался от назойливого жужжания под ухом, он успел заметить, что ушел достаточно далеко от населенного пункта, а присутствия предположительно похищенной девицы как не было, так и нет. И солнце уже начинало степенно заваливаться набок, к закату, окрашивая синеву неба своим жаром, отливающим багряным цветом на кромке горизонта. Он ощутил неприятную тяжесть, скручивающую его кишки в узел. Сколько он здесь пробыл?       Включив телефон, экстрасенс понял, что бродит здесь почти шесть часов. Стоило бы передохнуть и собраться с мыслями о том, что делать дальше, но некая сила тянула его вперед, еще глубже в лес. Подумав о том, чтобы все же позвонить в службу спасения, он уже было начал набирать трехзначный номер, как вдруг осознал, что здесь нет связи. Совсем. Он был отделен от цивилизованного мира теснящимися деревьями, закрывающими обзор на одинокое небо.       Оставалось надеяться лишь на благоразумие сельчан, которые в итоге не увидели ни дочь, ни самого экстрасенса. Но ведь он не может так просто сгинуть здесь, в этом холодном и мрачном месте?       На ходу перекусив одиноким колобком онигири и неуклюже измазавшись уголком губ в белоснежных рисинках, Рейген вдруг заметил на периферии зрения нечто выбивающееся из общего ансамбля лесной жизни. Повернув голову в ту сторону, он с удивлением обнаружил, что на ветке дерева висит кусок ткани.       Не было похоже, что он лежит здесь так давно, ведь тот был почти чистым, с нарисованными на нем крупными белыми горошками. Уцепившись за эту находку, как пиявка, мужчина вмиг повеселел — ведь это значило, что он двигается в правильном направлении! Осталось не потеряться и держать глаза востро, дабы не упустить такую же находку.       С каждым последующим шагом мужчина ощущал, что приближается к своей цели.       «Она где-то здесь, совсем рядом...» — думал он про себя, вселяя надежду в каждый нерв, когда ноги внезапно переставали его слушаться, изможденные монотонным хождением и отсутствием даже малейшего отдыха. Но он знал, что если сейчас остановится, то уже никогда ее не найдет. А потом и сам пропадет. И некому будет прийти на помощь.       Поэтому Рейген упорно продолжал идти, переступая выпирающие из земли корни деревьев и отодвигая мешающиеся на пути ветви. Он не знал, что будет делать, когда найдет девушку и ее предполагаемого похитителя, ведь оружия он никогда с собой не носил, да и против злых духов, если они и похитили девушку, оно бесполезно. Если только он не собирался заставить духа помереть во второй раз, но уже от смеха. Экстрасенс не был уверен в том, куда именно попадают духи после экзорцизма и есть ли Рай как таковой.       Что ему вообще стоит искать? Скрытую от людских глаз темную пещеру? Озеро с подводными тварями в нем? Или, быть может, избушку на курьих ножках где-то посреди болота? Куда могла подеваться юная дева посреди бела дня и до сих пор ли она жива? Аратака боялся представить реакцию ее близких, если он принесет ее безмятежный хладный труп.       И это лишь в том случае, если от нее что-нибудь осталось.       «Так, нет, не стоит настраивать себя на подобные гнетущие мысли, ведь они имеют свойство материализовываться», — он помотал головой, словно это могло помочь ему заглушить липкие мысли, обвившиеся вокруг гудящей от жара и стресса черепной коробки.       Очередной корень, выступивший из-под холодной черной земли, вырвал Аратаку из размышлений, поскольку его ватная от ходьбы нога не ожидала такого препятствия и попросту не удержала вес взрослого мужчины в вертикальном положении, отчего он распластался по высокой траве, болезненно ударившись головой. Пролежав так секунд десять, он явно почувствовал что-то странное — его лоб вдруг нестерпимо зачесался, но руки были чересчур слабы, чтобы это исправить.       Нечеловеческими усилиями поднявшись, он пощупал свое лицо и с ужасом осознал, что на руке осталась кровь. Она же успела впитаться в помятую его телом траву и твердую землю. Рейген очень надеялся, что не умрет от полученной раны, пока оттирал все еще текущую кровь со лба тыльной стороной ладони, пока не ощутил, что все прекратилось. Теперь нужно идти дальше. Сова, покоящаяся в дупле дерева, одобрительно угукнула его мыслям, словно бы соглашаясь. Или же это было предупреждение — о том, что дальше одними лишь царапинами он не обойдется.       Спустя тридцать с лишним минут экстрасенс уже почти отчаялся, пока не начал замечать разложенные до мышц и костей тела животных, иссохшие кустарники и беспорядочно разбросанные гнилые плоды деревьев. Что за чертовщина? От этого места буквально веяло смертью — он ощущал это каждой клеточкой своего бренного тела. Рейген словно очутился на заброшенном столетия назад кладбище, только вместо крестов в землю были воткнуты стройные стволы сосен, пихт и елей, образующих визуальную какофонию. От подобного зрелища у него начала кружиться голова — или это последствия недавнего падения?       Рейген понял, что это то самое место. Больше нигде в этом дремучем лесу он не сыщет пропавшую девушку — только здесь. Посреди мирно дремлющей вечным сном чащи возвышалась постройка — с виду крайне древняя, — целиком сделанная из местного дерева, лишь кровлю украшало одеяло зеленого моха, впитывающего излишки влаги во время дождя. Внешне здание напоминало старый охотничий домик, однако что-то в нем серьезно тревожило молодого человека. К примеру, наглухо заколоченные окна, наличие крайне нелепого подобия «башни» на месте третьего этажа или само его существование. Остолбенев от прежде неведомого ужаса, он не сразу заметил, как приоткрылась скрипучая дверца, безмолвно приглашая гостя внутрь.       Аратака поежился от вечернего холода и с опаской приблизился к зданию, держа фонарик в руках наподобие оружия, хоть и абсолютно бесполезного в данной ситуации. Из здания тянуло спертым, мертвецким воздухом, будто бы он только что открыл протухшие рыбные консервы. Слезы скопились в глазах от этого удушающего запаха, и он был вынужден поторопиться, чтобы как можно скорее убраться отсюда вместе с девушкой. И не столь важно, какой ценой ему это достанется.       Рейген аккуратно, едва ли не на носочках, вошел внутрь, сразу отметив про себя, как же здесь было темно. Электричества, по понятным причинам, в подобном месте ждать не приходилось. Пришлось поочередно направить тусклый свет фонарика на каждый угол, но он здесь мало чем мог помочь. Но сильнее волновало другое — кто открыл ему дверь? Он не видел вокруг себя никого, кто был бы в состоянии сделать это. Была ли это сама пропавшая девица или...       Судорожный вздох непроизвольно вырвался из его уст, и вслед за этим по всему помещению разлился свет — свечи одна за другой загорались сами по себе, как домино. Нервы натянулись подобно струне, готовой вот-вот разорваться от малейшего касания.       Комната оказалась вполне обычной, за исключением свисающих со стен и потолка пышных букетов различных растений и трав, чье благовоние перебивалось тем ужасающим смрадом, что он учуял еще при входе в дом. Мебели практически не было, а по углам свисала серебристая паутина, от которой он с тихим вскриком шарахнулся, стоило руке неосторожно угодить в липкую паучью ловушку.       Только сейчас Рейген смог увидеть в противоположном конце комнаты два силуэта, прежде скрытые царившей здесь тьмой. Первая фигура почти касалась головой деревянного потолка, а вторая лежала без сознания у ее ног. Экстрасенс сразу же понял, кем является человек на полу, но вот другой... Был ли это вообще человек?       Вглядевшись в черты незнакомца, он с удивлением обнаружил вполне человеческое лицо мужчины за тридцать, обрамленное двумя кроваво-красными кругами на скуластых щеках, выглядящих особенно комично на фоне взгляда черных глаз и коротких зачесанных волос. Одежда на нем тоже была людская, почти что охотничья, только более старомодная. Это окончательно сбило его с толку. Что здесь вообще происходит?       — Заблудший? — вместо приветствия прозвучал глубокий, явно непривыкший к постоянному использованию голос. Хотя ему он показался весьма приветливым и в некоторой степени приторно-ласковым, что лишь насторожило экстрасенса пуще прежнего. Не успев толком осознать происходящее, мужчина услышал, как входная дверь за ним так же резко захлопнулась, заставив его содрогнуться от неожиданности. Экстрасенс обернулся и рефлекторно повернул дверную ручку, покрытую грязью неясного происхождения, но, как и ожидалось, дверь отказывалась поддаваться, издавая противный звук каждый раз, когда Аратака ее толкал. — Люди нечастые гости в моей скромной обители. Они по обыкновению проходят мимо этого места, не то что добровольно заходят внутрь.       Что ж, путь назад был отрезан. Он в ловушке. Его дела, похоже, плохи.       Это вынудило Рейгена вслушаться в чужой бархатистый голос и перестать выламывать стойкую дверь. Рейген, славившийся своим непревзойденным красноречием, в данный момент оторопел, а туман в голове не позволял ему даже на миг задуматься о чем-либо, кроме обманчиво доброжелательного голоса хозяина этого дома.       «Хозяина леса», — догадался он, припоминая слова своего клиента.       Фигура плавно потянулась длинными руками к девушке, что до сих пор не очнулась, но, по-видимому, была еще жива. Схватив ту за тонкое лебединое горло, темноволосый мужчина приподнял ее над полом так легко, что Аратака даже удивился, а как только понял, что сейчас будет, — сорвался с места и собрался было вырвать юную деву из плена цепких лап, но был остановлен лаконичным жестом свободной руки.       — Было бы лучше, если бы ты не подходил, если не хочешь, чтобы девица умерла, — столь уверенное заявление сразу поубавило пыл Рейгена, которому ничего не оставалось, кроме как попытаться вызволить пленницу уговорами.       — Должен же быть компромисс? Прошу, отпусти девушку, — он начал быстро перебирать в уме возможные пути, которые подействовали бы на похитителя, ведь за время работы в бюро он в совершенстве освоил навык запудривания мозгов. Потеря внимания со стороны хранителя леса позволила бы ему нанести внезапный удар. — Если ты и вправду злой дух, о котором ходят слухи, то какие цели преследуешь, похищая чужих дочерей?       Бровь на вытянутом лице духа вытянулась, словно тот пытался вникнуть в глупую шутку экстрасенса, что выглядело куда человечнее его прежнего выражения, сулящего простым смертным лишь страдания.       — Цели? — неосознанно повторил краснощекий за Рейгеном, после чего на его губах расцвела ухмылка. — Неужели не местный? Каждый житель в округе знает, кто я такой и чем им обернется сопротивление мне. Я правил этим местом еще до того, как здесь появились эти люди, и испокон веков я забирал у местных то, что мое по праву. Эта женщина – одна из них. Моей целью является защита леса и его процветание. Но ни один злой дух не выживет на местном мелком зверье, — он произнес это будничным тоном, словно для него похищение деревенских девушек было походом в продуктовый магазин.       С каждым вылетающим из его уст словом Рейгену все больше — до безумия — хотелось голыми руками придушить монстра, посягающего на людские жизни, но ступор не позволял ему даже шагу сделать, а голосовые связки отказывались подчиняться воле владельца, сжавшись до предела. Кажется, дух это заметил.       — Теперь ты более похож на загнанного зайца, нежели на смельчака. Все еще желаешь спасти ее? — на этом моменте он сжал чужую бледную шею сильнее, но тут же ослабил хватку, оттягивая смерть жертвы. Девица в ответ на это жалобно хрипнула во сне, пытаясь достать руками до обидчика, но те лишь повисли вдоль тела, словно плети.       Хочет спасти ее? Ну разумеется, ведь он пробирался через тернии к звездам, как завещал великий Сенека, исключительно ради этого. А также чтобы изгнать местного лесного духа, который возомнил себя едва ли не Богом, требующим человеческих жертвоприношений. И именно здесь экстрасенсу пригодится его верная–       Соль.       Где же она? Пошарив по всем карманам безрукавки и штанов, он не обнаружил ничего похожего на шуршащий пакетик с заветным порошком, который ни разу не подводил его во время сеансов экзорцизма. Неужели обронил? Но когда, а главное — где? Холодок пробежал по спине, электризуя каждый его нерв. Отныне у него нет даже призрачной надежды на спасение, которая исчезла вместе с единственным оружием экстрасенса.       В этот миг злой дух достал что-то со своего пояса и безмолвно повертел им перед Рейгеном. Это был полиэтиленовый пакет, наполовину заполненный поваренной солью, которую он лично освящал для своих обрядов. Действительно выронил.       — Я не люблю, когда мусорят в моем лесу. От этого, знаешь ли, животные страдают.       Не обращая внимания на ничего не значащую болтовню хозяина леса, Аратака начал лихорадочно обдумывать возможные пути отступления, где он сможет позвать на помощь и вызволить даму из беды, однако его размышления были прерваны тоненьким писком и слабым плачем, донесшемся со стороны невольной пленницы, едва разлепившей веки после длительного обморока. Она вся покраснела, став подобием помидора черри, а от постоянного давления на дыхательные пути даже и слова выдавить из себя не могла — все ее тщетные усилия были направлены на попытку сделать спасительный вдох. Рейген тупо установился на девушку, все еще повисшую над полом и чудом остававшуюся в сознании.       Что-то екнуло в груди мужчины, когда он встретился с ней взглядом, и он сразу представил огорченные лица родителей и брата, которые все еще ожидали возвращения дочери и сестры. В отличие от него, ее ждали.       Рейген привык отдавать себя работе целиком, позволяя той поедать его по кусочку, и этот случай не был исключением. Он не мог позволить себе струсить и убежать сейчас, умоляя других о помощи. Девушка явно находилась на грани жизни и смерти, и ее гибель была бы на совести Рейгена. Он все для себя решил.       — Возьми меня вместо нее.       Ответом ему послужила гробовая тишина, проникающая в уши нарастающим белым шумом, а затем — хриплая усмешка, выливающаяся из уст духа подобием рыка.       — Ты действительно в этом уверен? — его зрачки сузились, словно у зверя, готовящегося наброситься на беззащитную жертву и растерзать ее, не оставив даже костей. От подобного взгляда, направленного четко на него, шарлатан вздрогнул, но зрительного контакта не разорвал. Он будет стоять на своем до конца. Последствия не волнуют.       — Да.       Одно-единственное слово стало точкой невозврата для Рейгена Аратаки. Злой дух заулыбался шире прежнего, однако девушку покорно отпустил, отчего ее тело грузно приземлилось на холодный пол, издав глухой стук. На шее остались нечеловеческие отпечатки рук, непривлекательно обагривших молочную кожу. Экстрасенс непроизвольно сглотнул, едва не потянувшись к собственному горлу, но вовремя себя одернул и подбежал к раненой девице, проверяя, есть ли дыхание.       Рейген не сдержал слабой улыбки, когда увидел вблизи, как прерывисто и слабо вздымается чужая грудь. Он уже приподнял девичье тело на руках — отмечая, что оно оказалось тяжелее, чем полагал мужчина, вспоминая недавнюю картину, — чтобы отнести ту обратно в деревню, к семье, но грубо сжавшаяся на плече рука монстра остановила его.       — Ты остаешься здесь, — огласил приговор хозяин чащи, словно насквозь видя все его мысли.       — Но... как же тогда она доберется до деревни? В таком состоянии пройти через лес ведь невозможно, — струйка соленого пота скатилась вниз по подбородку, после падая на пол. Он неопределенно махнул рукой в сторону леса, пытаясь тем самым объяснить собеседнику, насколько страшна лесистая местность, тем более для едва живой девицы. Его наспех придуманный план состоял из побега вместе с девушкой, пока дух не успел одуматься. Но, похоже, Рейген опоздал. Выбраться живым он отсюда уже не сможет.       — Я займусь этим, — отрезал он и, перехватив девушку из рук Аратаки, закинул себе на плечо, подобно мешку. Наконец дух сдвинулся с места и направился к входной двери.       «Галантности ему не занимать, — подумалось Аратаке, когда он смотрел вслед уходящей фигуре с девушкой наперевес. — Возможно, мне удастся сбежать, пока его нет, но будет ли в таком случае клиентка в безопасности?»       За мужчиной закрылась входная дверь, и Рейген остался в одиночестве. Осторожно прокрадясь к ней, шарлатан попробовал потянуть за ручку и открыть, слепо надеясь на то, что в этот раз у него получится, но и эта попытка провалилась. Он заперт здесь. Предусмотрительно со стороны духа, ничего не скажешь. Но, может, здесь есть иной выход? Стоит лучше осмотреться, прежде чем впадать в панику.       Первым делом он осмотрел своеобразный «холл», в котором находился. Это место ничем не отличалось от обыкновенного жилища отшельника, предпочитающего уединение толпе людей. Не нашел он и охотничьих трофеев или лакированных звериных черепов, которые зачастую украшали подобные места. Похоже, владелец этого дома и впрямь чтил животных, живя с ними бок о бок. На потолок были подвешены завязанные между собой крепким узлом неизвестные ему виды трав с приятным носу ароматом, пропитавшим все помещение, сливаясь с тем устойчивым смрадом, который он учуял еще на входе. От подобного у него слегка закружилась голова, но Рейген лишь оперся рукой об стену, стараясь держать равновесие. Не хватало загнать себя в еще более уязвимое положение.       За холлом следом вилась лестница наверх, огибая половину пространства. Снаружи дом казался весьма внушительным и крепким, но Рейген и представить себе не мог, что глубоко в лесу он отыщет крупную постройку. Экстрасенс решил пока пренебречь возможностью перейти на второй этаж, вместо этого исследуя следующее помещение, располагающееся справа от лестницы. В этой части здания свечи также были зажжены, поэтому он мгновенно понял, что это была своеобразная «кухня». Но зачем злому духу вообще нужна кухня? Разве он не питается чем-то вроде людских душ? Он мало знал об этой части мира духов, потому что его это не столь интересовало, чтобы разбираться, но это должно было быть очевидно даже для такого шарлатана, как он. Аратака даже сумел отыскать здесь различные столовые приборы и громоздкую посуду из бересты.       Да и в целом дом был похож на обитаемый человеком, однако он все еще волновался касательно того, чем здесь занимается дух, имеющий вредную привычку похищать чужих дочерей. Ведь ему предстоит находиться здесь вплоть до того момента, когда предоставится шанс улизнуть. Он как никогда жалел, что не взял с собой любимую булавку или любую другую тонкую вещицу, вроде скрепки, чтобы попытаться отпереть дверь. Потому что окон здесь не было. Рейген заметил это слишком поздно. Снаружи он не обратил на это внимания, поэтому сейчас был потрясен. Отсюда и запах застоялого воздуха, давящего на его легкие неподъемным грузом.       Помимо кухни, на первом этаже была и другая комната — нечто вроде мастерской. Дверь, ведущая в нее, была испещрена необычным орнаментом, вырезанным чьими-то умелыми руками. Больше ни одна дверь не имела подобных узоров, поэтому Рейген особенно заинтересовался ее содержимым. Он бесцеремонно вошел внутрь, сгорая от любопытства. Это и вправду была мастерская — на такую мысль наталкивали резные деревянные фигурки животных, понатыканных по многочисленным полкам, которые смотрели прямо на дверь, будто бы изучая гостя. У противоположной от входа стены стоял внушительных размеров стол, шрамированный неосторожными движениями чего-то крайне острого. Ах, вот же оно. Он увидел охотничий нож, вокруг которого были раскиданы щепки. Кажется, именно им дух вырезал все эти фигурки. Взяв тот в руки и неуклюже повертев его, внимательно осматривая, Рейген отметил, что тот тоже был сделан крайне искусно.       Экстрасенсу захотелось проверить, действительно ли лезвие было хорошо заточено, поэтому он прикоснулся указательным пальцем к кончику ножа, тут же отдернув руку и издав при этом неопределенный звук. На пальце собралась капелька крови, грозясь расползтись по всей руке, испачкав кожу ярким багрянцем.       «Это была глупая идея», — поздно подумал тот про себя, наблюдая за тем, как сок жизни вытекает из места пореза, даже и не думая останавливаться. Зато теперь он знал, что здесь есть оружие, которым в теории можно будет воспользоваться в критической ситуации.       — Я не помню, чтобы разрешал тебе заходить сюда, — раздалось сзади, и Рейген вздрогнул всем телом, тут же со звоном роняя нож на пол. Он не ожидал, что владелец вернется так скоро, ведь у самого экстрасенса на путь через лес ушло несколько часов. Дух стоял в дверном проеме, полностью перекрывая единственный путь отступления. Судорожно сглотнув вязкую слюну, вкус которой отчего-то стал походить на металл, он оперся руками об стол, пытаясь тем самым загородить «место преступления». Ему оставалось лишь натянуть самую фальшивую улыбку из всех и как можно скорее оправдать себя.       — Я... решил осмотреть место, в котором проведу следующие пять лет своей жизни, — не похоже было, что мужчина вникал в нелепые потуги пленника спасти свою шкуру. Взгляд был все так же грозен и непоколебим, что заставило Рейгена пересмотреть стратегию. — Ты ведь не станешь убивать меня за это, правда?       Его голос звучал уже не так уверенно на последней фразе, как он того хотел, поэтому Аратака очень надеялся, что лесной дух и впрямь ничего с ним не сделает за эту провинность. Хоть он и был зол на него за необоснованные обвинения, но больше напуган, поэтому высказывать свои претензии не решился. Рейген не мог с легкостью читать духа, как ранее своих клиентов, и оттого неизвестность сильно пугала, ведь он даже не знал, чего ожидать. Он и вправду мог умереть здесь в любой момент. Каждый шаг и вздох стоило тщательно вымерять, дабы не навлечь гнев хозяина. Тот уже успел продемонстрировать экстрасенсу свою физическую силу, и Рейген совершенно не желал оказаться на месте бывшей пленницы, которую дух практически удушил одной рукой. Адамово яблоко дернулось, стоило ему представить подобный исход.       Вместо того, чтобы ответить наглому экстрасенсу, фигура лишь в мгновение ока приблизилась к мужчине, отчаянно пытающемуся слиться с деревянным столом. Хозяин леса обманчиво медленно протянул свою бледную руку к нему и неожиданно вцепился ею в запястье до боли и противного хруста, который совсем не понравился экстрасенсу. Но еще меньше ему нравилась перспектива быть сожранным здесь и сейчас, поэтому он попытался выдернуть руку из мертвой хватки, но безуспешно. Вторая рука нервно елозила по столу в поисках утерянного ножа, пока Рейген не вспомнил, что обронил его на пол. С собой он тоже ничего не имел, поэтому пришлось действовать импульсивно — он уперся свободной ладонью в чужую грудь в попытке оттолкнуть, мимоходом отмечая, что не чувствует сердцебиения. Да и откуда ему взяться у лесного духа, по сути — всего лишь мертвеца?       Тем временем дух, не обратив никакого внимания на сопротивление, плавно поднес чужую конечность к своему лицу и, приоткрыв рот, засунул туда раненый палец, обхватив его холодными губами. Рейгена прошибла жгучая боль неизвестного происхождения, а также животный ужас. Неужели откусит? В это охотно верилось, если учесть, какие слухи об этом монстре ходили в поселении. Но заместо этого дух просто провел влажным языком по кровоточащей ранке и выпустил мужчину из плена, сразу отшатываясь назад, словно потеряв весь интерес к жертве.       Отойдя от оцепенения и первобытного страха, Аратака первым делом бросил настороженный взгляд на многострадальную руку, оценивая ущерб. К его искреннему удивлению, кровь перестала сочиться, но палец по-прежнему нестерпимо болел, и эта боль распространялась хладным онемением по нервным окончаниям на всю кисть, вызывая у владельца приглушенный болезненный стон. Что он с ним сделал?       Аратака не имел никакого желания и дальше находиться здесь, поэтому прижал правую руку к себе, создавая ощущение безопасности, и намеревался покинуть мастерскую, однако до его слуха вновь донесся чужой бархатистый голос:       — Ты так и не назвал мне своего имени, — Рейген обернулся и бросил недоуменный взгляд на своего необычайно разговорчивого похитителя. Его брови взметнулись вверх, стоило смыслу брошенных духом слов дойти до мозга.       На кой черт ему имя пленника? Будто они собираются общаться, как добрые соседи, пока экстрасенс будет раздумывать над планом побега. Разве мертвых волнует этикет? Но судя по серьезному, отчасти даже возмущенному взгляду его собеседника, конкретно этого мертвого подобное и впрямь волновало. Что же, раз он так этого желает, Рейген скажет ему свое имя.       — Рейген, — он абсолютно точно не планировал контактировать со злым духом больше, чем это необходимо.       — Мое имя Экубо, — самодовольная ухмылка растянула тонкие губы в стороны, оголяя ровный ряд зубов. Экубо, значит.       В полупустой мастерской его голос прозвучал подобно тихому лязгу, словно в цепях заскрипел ржавый якорь, неохотно спускающийся на морское дно. Рейген поежился, чувствуя в словах духа скрытую угрозу. Но какую? Интуиция молчала, не говоря ни да, ни нет.       «Ладно, — твердо решил он. — Возможно, это просто побочный эффект от пережитого накануне стресса. Пусть этот злой дух пока живет. Потом разберусь. Сперва надо привести дела в порядок и освоиться, найти его слабости... Есть ли вообще у таких, как он, слабые места? Надо мыслить позитивно. Если уж и погибать, то не от руки жалкого духа. И не непонятно за что, верно?»       С этими мыслями он на миг прикрыл уставшие от вечного мрака глаза, изо всех сил стараясь ни о чем не думать и не замечать заинтересованного взгляда черных глаз напротив. Его тело несколько раз подсознательно подрагивало, едва не срываясь с места, — все инстинкты в унисон вторили ему бежать как можно дальше отсюда. И он был с ними солидарен. Те секунды, что он сдерживал свой страх, показались ему вечностью, но животный ужас отступил, и уже через несколько секунд Рейгену удалось сосредоточиться, настороженно всматриваясь во мглу чужого взгляда. Издав хриплый смешок и ничего не сказав напоследок, владелец дома развернулся и вышел из мастерской, ожидая, что и Рейген поступит так же, не пренебрегая его терпением. У него есть дела поважнее. К примеру, дальнейшее обследование дома. Раз уж хозяин был здесь, то изучить все досконально, не вызывая подозрений, не выйдет.       Сейчас как никогда хотелось закурить. С собой у него была лишь одна пачка, и та наполовину выкуренная днем ранее. Задерживаться в доме с нечистым духом, перед которым Рейген понял, сколь много испытаний ему предстоит преодолеть, было бы лишним. Да и поблизости он точно не найдет ларька с заветным никотином, поэтому стоило приберечь ее на крайний случай. Пока что сойдет и банальная дыхательная практика, которая нередко спасала его от нервного срыва на предыдущей работе. С гулким хрустом расправив плечи, он глубоко вдохнул и задержал дыхание, стараясь унять спазм в груди.       Экубо, как он себя называл, нигде не было видно. Но Рейген до сих пор хотел задать один вопрос, который терзал его гораздо больше собственной безопасности, — жива ли еще та девушка? Он не мог всецело доверять злому духу, ведь тот запросто мог солгать ему о том, что оставит юную деву в покое, заместо этого скормив ее вечно голодным лесным зверям или поглотив ее невинную душу самостоятельно. Навряд ли владыка лес привык отпускать своих пленниц живыми. Или этот случай все же исключение? В любом случае нужно было выяснить, выжила она или нет. Хотя если обнаружится, что клиентка мертва, Рейген определенно впадет в отчаяние. Ведь тогда его жертва была напрасной, а семья так и не увидит своей любимой дочери.       Вполне вероятно, что Экубо отправился на второй этаж, где находились остальные комнаты. Или вновь ушел в лес по ведомым ему одному делам. Ступив на деревянную арочную лестницу, Аратака ожидаемо услышал скрип, бьющий по ушам. Но конструкция казалась прочной, поэтому он продолжил подниматься более уверенно. Однако стоило ему ступить на предпоследнюю ступеньку, и ноги его подкосились. В голове внезапно помутнело, а в глазах искрились разноцветные вспышки, прыгающие туда-сюда, как напуганные присутствием охотника животные. Рейген хотел инстинктивно схватиться за перила, но не успел — мир пошатнулся быстрее, плавно клоня его куда-то вбок, вслед за разрастающимся белым шумом. Перед глазами мелькнул темный вихрь, в котором объявилась неясная, расплывчатая фигура, резко вылезшая из темноты — и тишина.       На смену темноте пришел яркий свет. Рейген зажмурился — перед глазами замелькали разноцветные пятна, размытые вереницы силуэтов — почти как в калейдоскопе, которым он любил играться в детстве. Потом картинка стала темнее и расплывчатее, будто он глядел сквозь толщу воды. Еще через миг его глаза прояснились — Аратака увидел перед собой изогнутый ствол дерева, а под ногами шепталась трава. Рядом виднелась узкая полянка, укрытая лиственным одеялом сутулых деревьев, — на ней стоял одинокий человек. Он устремил взгляд в пустоту, словно кого-то высматривая. А затем повернулся лицом к Рейгену, который все еще не пришел в себя до конца.       Незнакомец был молод — лишь глубокие морщины под глазами, словно давние шрамы, старили его. Черные волосы незнакомца блестели, словно солнце в морских волнах. Улыбка на его лице показалась экстрасенсу красивой и ясной, как росинка на листьях, а темные глаза — живыми и лукавыми. В руках у незнакомца был странный предмет. Рейген не мог сдвинуться с места, как бы ни пытался, и потому незнакомец подошел к нему сам. Заглянув в чужие глаза, Рейген вдруг догадался, что перед ним стоит Смерть. Мужчина протянул ему предмет, до этого крепко сжатый бледными пальцами, и Рейген наконец смог его разглядеть — это была искусно вырезанная деревянная фигурка лисы со странным задвижным отсеком сзади, в котором он обнаружил прядь светлых волос. Его волос. Улыбнувшись, незнакомец поднял на него мертвые глаза и промолвил:       — Она твоя.       Открыв глаза в следующую секунду, он обнаружил себя не в том месте, где ранее был, да еще и в лежачем положении. Он что, потерял сознание, едва не свалившись с лестницы? Но тогда что он видел сейчас? Только он успел задаться этим вопросом, перед тем как сознание заволокло серой пеленою. Вот оно что. Значит, его удержали и куда-то отнесли.       «Блять», — ответил ему голос в голове, почти сразу же стихший, стоило двери в комнату неслышно отвориться. Поверхность дверцы глухо стукнулась о стену, вежливо пропуская высокую мужскую фигуру в звериной шкуре поверх традиционного одеяния. Именно от этого Рейгена на секунду охватила оторопь — потому что вошедшим оказался дух, которого тот и надеялся найти. Закрыв за собой дверь, дух самодовольно улыбнулся, подошел к столу, склонился над его краем и поставил пиалу с неизвестным содержимым.       — Что это? — возник закономерный вопрос, моментально вылетевший из уст Рейгена. И это, несомненно, был правильный вопрос. Вдобавок у духа не было причин хранить молчание – происходящее вокруг было так очевидно и откровенно, что, останься у него время на размышления, тот и не вздумал бы утаивать что-либо.       — Оно избавит тебя от малокровия. Смесь из трав и ягод, частично препятствует распространению яда по организму, — словно мантру, произнес Экубо. Рейген неосознанно задержал дыхание при слове «яд», но объяснения не последовало, поэтому он лишь сглотнул, глядя на пиалу и ее содержимое.       По внимательному взгляду, которым дух его осмотрел, было видно, как он ожидал исполнения молчаливого приказа. Перестав трястись, Рейген с недоверием выпил залпом содержимое пиалы, ухватившись за края обеими руками. Оно оказалось горьким на вкус, как лекарство. Впрочем, если судить по цвету жидкости – а на цвета он уже давно не обращал внимания – все было понятно и без объяснений. Но, по крайней мере, у него перестало расплываться зрение при попытке сфокусироваться.       Рейген попытался поднять руку, чтобы стереть с нижней губы капли зеленоватой жидкости, но заметил, насколько тяжелая у его юкаты ткань и как неудобно в ней совершать какие-либо движения. Погодите-ка, юкаты? Он не помнил, чтобы надевал под безрукавку что-то помимо футболки с чубаккой, еще и не подходящее ему по размеру. Что это – галлюцинация? Да, конечно, галлюцинации начались в тот момент, когда он посмотрел на духа перед собой, который выглядел вполне довольным.       Но, к сожалению Рейгена, ничто из того, что он видел и чувствовал, не было воображаемым. И доказательством этого была его собственная правая рука, которой он по-прежнему сжимал свою юкату, словно бы ища в нем спасения. Пальцы на нем стиснулись так, будто он был вынужден сдерживать силу, заставлявшую его сознание сжиматься в точку. При этом рукав разошелся и обнажил плечо, бледнеющее на фоне кроваво-красного одеяния. Там, под тонкой кожей, вились бесконечные узлы сосудов и нервов, которые будто замерли в ожидании следующих действий со стороны духа. На лице Рейгена больше не отражалось никаких чувств. Только усталость и, может быть, желание обдумать сложившуюся ситуацию. Однако стоило все же начать диалог, раз владыка леса не владел даром речи столь же хорошо, как экстрасенс.       — Та девушка... она еще жива? — спросил Рейген, зачем-то отворачиваясь в сторону, не желая видеть гадкую ухмылку на чужом бледном лице. В его голосе слышалось неподдельное волнение, которое быстро распространялось по воздуху, заменяя весь кислород в помещении.       — Думаешь, я убил ее? — к удивлению мужчины, Экубо лишь вздернул темную бровь, но выражение его лица оставалось безучастным, а в словах не сквозили ироничные нотки, как это было прежде.       Это было очень любопытно — присутствие жалкого смертного рядом со столь могущественным существом, — но, заметив реакцию духа, пытающегося уловить его мысли, Рейген понял, что это может нарушить гармоничное течение беседы. Поэтому он не стал дальше искушать судьбу, а лишь отрицательно покачал головой.       — Ты не умеешь лгать, — Экубо нахмурился, словно сказанное Рейгеном задело его честь духа. — Она жива и здорова, вместе со своей семьей. Нет никакого резона отнимать ее душу, когда у меня есть отличная замена, сама возжелавшая остаться со мной. Надеюсь, ты это понимаешь. А теперь отдыхай.       Возмущение, которое клокотало в горле Рейгена, не поддается никакому описанию. Чтобы он, да и остаться здесь, в этой обители смерти? И молить об этом ее владельца? Ну уж нет. Аратака хотел было вскочить на ноги и обрушиться на говорившего с такой животной яростью, с которой он даже видеть ничего не сможет, ослепленный хлынувшей в глаза кровью, но стоило ему пошевелиться — и он вновь упал на пуховые подушки, не в силах даже глаза держать открытыми. Что он там сказал? Яд, да?       Его слегка затошнило, дыхание стало учащенным, он сделал несколько резких вдохов и успокоился. Как ни странно, вскоре он уснул. Спал Рейген тревожно и неспокойно, часто просыпаясь в холодном поту и с бьющимся в ушах сердцем. Над ним склонялось нечто, разевая широкую пасть, направленную прямо на его незащищенную шею. Но все мышцы словно окаменели, не слушаясь хозяина. После каждого такого пробуждения ему чудились в темноте легкие шаги и тихий голос, неразборчиво говорящий что-то в пустоту. Он несколько раз попытался встать с постели, и каждый раз не получалось. Лихорадка истощила его силы, поэтому он оставил эти потуги и смиренно повернулся на другой бок для удобства. Сонливость, возникшая после загадочного отравления, была хуже физической боли. Вокруг все время было темно, страшно и мрачно. И он даже не знал, сколько сейчас времени — окна в доме отсутствовали. Иногда сквозь бесконечную темноту просачивался слабый свет, но, как только он отступал, воцарялась тишина.       Постепенно он стал забывать, где находится, — до тех пор, пока сон окончательно не сморил его, погружая в еще большую тьму, изредка разбавляемую фантасмагоричными сновидениями, тревожащими его в некоторые моменты даже сильнее, чем реальность. А потом его разбудило неясное пение. Оно не тревожило сна, оно просто напоминало, что вокруг есть звуки. Он распахнул глаза и рефлекторно оглянулся в надежде найти источник шума, но его окружали лишь стены и самодельная мебель. Экстрасенс наконец почувствовал, что у него есть силы, и не без труда поднялся с кровати, оставив ее в первозданном виде — незаправленную, местами смятую его руками. Его одежды нигде не было, поэтому Рейген вышел из злополучной комнаты в бордовой юкате, которая на нем была.       Осмотревшись, он подумал, куда можно пойти, не привлекая внимания духа. Выходило, ни в одну из комнат этого дома. Ведь Экубо каким-то образом пронюхал его местонахождение в прошлый раз. Он напрягся и подумал, в какой момент это случилось. Не тогда ли, когда он притронулся к тому ножу? Рейген стал вспоминать. Да, именно тогда. Стоило ему коснуться острого лезвия и тут же порезаться, как он ощутил чужое холодное присутствие. Неужели дух пришел на запах крови? Рейген думал, что подобное существует лишь в животном мире, но никак не может быть связано с той, иной стороной света, откуда ни один человек не возвращается. Он поэтому так жадно смотрел? А что, если он имел в виду именно это, говоря про «пропитание»? Экстрасенс ощутил ужас и даже захотел вернуться в ту тесную комнату без окон. Но это явно не решило бы возникшую проблему. А если и решало, то только на время. Рейгена посетило чувство собственной беспомощности перед этим монстром. По крайней мере, его радовала мысль о том, что клиентка спасена от подобной участи. Угрызения совести довели бы его до могилы гораздо быстрее, нежели это сделает злой дух, падкий на человечью кровь.       Поэтому, собрав последние силы, он двинулся дальше. На этом этаже еще оставались комнаты, в которые он не заглядывал. Возможно, ему удастся найти нечто полезное. Это был небольшой коридор со множеством дверей. Одна из них, которая была напротив той, из которой он только что вышел, была заперта. Рядом с ней находилась еще одна комната, она чем-то напоминала пыльную библиотеку. Рейген вообще сомневался, должны ли духи вообще читать книги или же он единственный в своем роде. В этой комнате стояло несколько удобных на вид кресел, повернутых к столикам, испещренным затейливыми орнаментами. Кажется, там даже был камин. Правда, сейчас он не горел, но запах жженых бревен угадывался сразу, безошибочно. Никакого другого освещения не было, и все же помещение казалось вполне уютным, насколько это в принципе возможно в глубине леса.       Вновь выйдя в широкий коридор, экстрасенс увидел на периферии зрения, что одна из дверей была приоткрыта, поэтому Рейген устремился туда, не тратя более времени на раздумья. Оказавшись внутри, экстрасенс замер, и сердце остановилось у него в груди, обожженное страхом. Во рту появился неприятный привкус желчи, и он ощутил, как его замутило. Это была комната злого духа. И он сам восседал в кресле напротив входа, лениво облокотившись на руку и поглядывая на незваного гостя. Сердце мужчины гулко стучало в голове, и экстрасенс понял, что это наихудшее развитие событий из возможных. Нужно было лишь развернуться и уйти прочь как можно скорее.       Вдруг ему на плечо опустилась тяжелая рука с пальцами, похожими на звериные когти, обтянутая тонкой, словно фольга, кожей. Аратака, оцепенев, обернулся. Над ним нависал сам хозяин комнаты, Экубо. Дух выглядел гораздо страшнее, чем во время столкновения в мастерской. Его кожа приобрела мертвенно-синий оттенок из-за плохого освещения, а глаза, казалось, были чернее ночи, хотя при ближнем рассмотрении угадывался изумрудный отблеск в глубине радужки, у самого зрачка. Рейген рефлекторно скинул чужую ладонь и начал пятиться, пока не уперся во что-то. Разве тут не был выход? Когда дверь успела закрыться? Что-то эта ситуация ему напоминала.       «Вот и все, — подумал он. — Попался».       Было непонятно, что он испытывал в этот момент — ужас или неясное волнение, перемешанное с напряженным ожиданием. Он раздумывал, не стоит ли вежливо сказать что-нибудь в ответ на неожиданную агрессию? Но вместо этого его губы сами прошептали:       — Когда ты?.. — произнес он еле слышно, и этот осипший голос будто бы и не принадлежал ему. Кажется, это действительно был конец.       — «Когда я» что? — напряженно промолвил Экубо, шагнув к нему. — Это мне стоит спросить, что ты здесь делаешь. Если ты боишься меня, почему тогда пришел прямо ко мне? Я ведь приказал тебе отдыхать.       Рейген облизнул сухие губы, готовясь найти себе оправдание. Язык совершенно его не слушался, отказываясь выдавать осмысленные предложения.       Мертвец, похоже, даже не слышал его — темные глаза смотрели куда-то мимо, его рука дернулась, как бы разминаясь перед атакой, схватила нежданную добычу, парализовала ее одним-единственным движением, а другая оттянула ворот юкаты, едва не разрывая ткань в том месте. Экубо огладил большим пальцем место, где должна была располагаться бьющаяся в страхе артерия, словно прицеливаясь, после чего вгрызся в это место острыми зубами одним резким движением. В глазах Рейгена меркнула яркая вспышка, после чего все накрыла дремучая мгла, уступая место другим обострившимся чувствам — к примеру, боли. Она распространялась по нервным окончаниям пронзающими иглами, вяжущими из них тугие узлы, в которых та вспыхивала особенно ощутимо. Все тело мелко задрожало, не в силах побороть охватившую его агонию.       Рейген почувствовал, что ему трудно дышать, хотя все его чувства были притуплены вовремя включившимся сознанием, всеми силами удерживающим владельца от падения в обморок. Лицо мертвеца, стоящего перед ним, стало меняться, расплываясь эфемерным образом вдали. И наконец мертвые пальцы опустились с плеч, окропленных пурпурными цветами синяков — похожих на гиацинт из-за явных отметин от этих пальцев, оставленных теми же нечеловеческими руками, — на грудь, удерживая его на месте. Не выдержав, он сполз на пол вместе с духом. Со стоном и всхлипом экстрасенс сдался на милость победителя и прикрыл веки, позволяя тому выпить его до дна.       Обессилев, он ощутил, что слабость лишь усиливается, и попытался расслабиться, даже не думая о том, чтобы хоть как-то попрепятствовать своему съедению заживо. Вырвать сознание из искривленного, замершего мира, где зависла его слабо трепыхающаяся жизнь, было непросто. Подчиняясь неясному побуждению, Рейген облизнул пересохшие губы и с трудом, но разлепил глаза. Владыка леса никуда не делся, а продолжал смотреть на него, сидя вплотную и опаляя холодным дыханием. Их лица приблизились. Теперь, вблизи, он понял, что во взгляде Экубо не было ничего человеческого, как могло показаться ранее, но мужчину это совершенно не волновало.       Так, во всяком случае, казалось. По сравнению с проникновенным взглядом Экубо, его собственные мысли казались ничтожными. Точнее, такими они были только поначалу. Дело было в том, как Владыке леса удавалось не только заполнять их собой полностью, одновременно гася любые искры сознания, которые могли возникнуть в чужом уме, — но и умело контролировать их поток, находясь в прямой близости от него самого. Казалось, он стер саму личность Рейгена на жалкое мгновение, оставив лишь пустую оболочку. В области шеи боль отозвалась уже знакомым онемением, пересиливающим обжигающие следы от укуса, но тем не менее доставляющим заметный дискомфорт. В ней было что-то гипнотическое, из-за чего не хотелось двигаться.       Он не успел осознать, когда Экубо отстранился. Находясь на грани между обмороком и сознанием, он перестал ощущать что-либо, кроме своего замедлившегося сердцебиения, выбивающего хрупкие ребра. Затем он заметил, насколько же был измучен. И дух, кажется, тоже это увидел. На его губах промелькнула улыбка — скорее слабая ее тень, возникшая из темных глубин. Боль напоминала мигающую лампочку, то уходя, то возвращаясь с новой силой, несколько раз особенно неприятно кольнув в том месте, где теперь зияла рана.       К его удивлению, Экубо даже протянул ему руку, дабы помочь встать. Не имея никаких сил на сопротивление, Рейген лишь подчинился, вкладывая свою ладонь в его, ледяную и мертвую. Однако прикосновение было таким мягким и успокаивающим, что он не стал протестовать. Не вяжется с прежней грубостью и яростью. Хозяин леса, казалось, забавлялся происходящим. У него было странное скуластое лицо, напоминающее искаженную маску древних людей, одетых в звериные шкуры. Это было страшное и одновременно завораживающее зрелище. Особенно с кровью, стекающей по чужому подбородку по неосторожности, подобно брусничному соку. Ее вид не вызвал у Рейгена никаких особенных чувств.       Сладковатый привкус запахов благовоний, что распространялись по всему дому, и смерти, витавшей в воздухе, делал его образ чем-то похожим на кошмарное видение издалека. Где-то в неосознанных глубинах его души закопошилось неясное, но зловещее чувство. Но пока единственное, чего он искренне хотел, так это спать. Желательно целую неделю. У себя дома. Или теперь это — его новый дом? Он не знал. Его веки смыкались, но Аратака заставил себя не поддаться искушению заснуть вновь. Он понимал, насколько опасна его слабость. Она означала только одно — если он заснет, то уже не проснется. Владелец дома отошел на несколько шагов и стер кровь с лица, более не заинтересованный в своей жертве. Но Рейген так и не успел спросить, что с ним происходит. Настало время получить ответы.       — Что ты сделал со мной в мастерской? — прошептал Рейген, враждебно вглядываясь в чужой силуэт. — Что это было? Какой-то ритуал? Побочный эффект? Зачем? Эта смертельная усталость и обморок начались именно тогда. И какого черта на мне эта одежда?       — Я влил в твое тело яд, который будет медленно убивать тебя. Я ожидал, что припугну тебя, если пригрожу ее смертью, и ты сбежишь. Но не думал, что ты окажешься настолько самоотвержен и глуп, чтобы предложить себя, — по его лицу не пробежала и тень сочувствия, один лишь могильный холод.       Подобное откровение совершенно выбило Рейгена из колеи. Упав на колени — от бессилия или шока, — он старался переваривать услышанное. Но в голове совершенно не укладывался тот факт, что он умрет. Уже находясь в полуобморочном состоянии, он заметил, как фигура двинулась по направлению к нему. Скоро человек подошел совсем близко, встал на одно колено, и его лицо оказалось в полуметре от Рейгена. Сняв с себя звериную шкуру, он накинул ее на плечи мужчины, которого до сих пор мелко потрясывало. Некоторое время они молча глядели друг на друга. Экубо собрался было заговорить, но заметил в глазах Рейгена проблеск слез и просто вышел в коридор, напоминая о себе лишь поскрипыванием досок после каждого шага.       Кроваво-красный диск солнца сполз за лес, птицы замолкли, опустились сумерки. Спать в такое время было холодно, и Рейген, сам того не заметив, плотнее кутался в шкуру, любезно одолженную у духа. Он не помнил, как добрался до выделенной ему комнаты и лег на кровать, но не прошло и нескольких минут, как глаза его сомкнулись. А когда он проснулся, по ощущениям было уже утро или начало дня. Рейгену понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, где он находится. Значит, не приснилось. Он действительно находился в плену у лесного духа. Дверь оказалась приоткрыта, хотя мужчина точно закрывал ее вчера. Впрочем, уже не столь важно. Оставив шкуру на постели, Рейген подошел к дверному проему и, оперевшись о косяк, выглянул в коридор. Его мучителя нигде не было видно. Добравшись до лестницы, ведущей вниз, он увидел, что и в холле было пусто. По инерции спустившись еще на несколько ступеней, Аратака остановился, решая, куда теперь направиться — в столовую или мастерскую, чтобы забрать оттуда охотничий нож. Так как особых предпочтений у него не осталось, все же остановился на мастерской, решив, в конце концов, осмотреть ее вновь, пока имелась такая возможность. Голод может подождать.       Экстрасенс открыл дверь, покрытую теми странными рисунками, и обнаружил, что на столе появился новый деревянный брусок, на котором еще ничего не было вырезано, как на прочих. Находясь в этой комнате, Рейген не мог избавиться от ощущения, что на него кто-то смотрит. Но это было абсурдно, ведь в этом доме не было никого, помимо Экубо и его самого. Этот взгляд царапал спину, отчаянно скребясь в сердце. Он не был угрожающим, больше жалостливым, плачущим. Когда пленник обернулся в надежде понять, что происходит, то увидел лишь то же нагромождение фигурок на настенных полках. Они стояли так, что из любой точки комнаты казалось, будто те смотрят на него своими звериными глазами. Взгляд Аратаки остановился на одной из статуэток, внешне ничем не отличающейся от других. На ней ножом было выскоблено хитрое лисье лицо. Погодите-ка. А ведь он видел что-то подобное во сне совсем недавно. Кажется, он держал точно такую же фигурку в руках. Вспомнив, что так напугало Рейгена в своем кошмаре, он дрожащими руками потянулся к задней стороне изделия и нащупал выдвижную конструкцию. Он не хотел открывать ее, но ему важно было знать, насколько его сон совпадает с реальностью. Выдвинув отсек, мужчина увидел... волосы! Но они были совершенно черными, связанными ярко-красной лентой, а не светлыми, как это было в сновидении. В ужасе, Рейген обронил статуэтку и услышал глухой стук, когда она коснулась пола.       Так там и вправду была прядь женских волос?! Зачем духу вообще понадобилось хранить волосы своих жертв в деревянных фигурках? Все еще хуже, чем он мог себе представить! Стоило мысли о том, что эти волосы принадлежали уже мертвым девушкам, проскользнуть в его сознание, как он ощутил рвотные позывы. Нет, он не может здесь больше оставаться. И быть после смерти чертовой статуэткой он тоже не согласен. Но значит ли это, что... тот брусок, который он заприметил ранее, предназначался ему? Не став испытывать судьбу, Рейген поднял вещицу с пола и поставил на место, больше не рассматривая ни одну из них, после чего вновь наткнулся взглядом на охотничий нож с деревянной рукоятью, послуживший началом цепочки необратимых последствий. Он подумал, что холодное оружие ему не помешает, если вдруг ему придется защищаться. Забрав его, мужчина вышел из мастерской.       В этот миг предательски заурчал живот, оповещая владельца о том, что он не ел ничего уже целый день. Обуреваемый противоречивыми чувствами, он прошел на кухню, которая выглядела достаточно запылившейся, словно ею уже давно не пользовались. Было непривычно без всех удобств современного общества, ведь он вырос в городе и не представлял жизнь без банального электричества, не говоря уже об интернете. Но здесь об этом можно было позабыть. Единственное, что хоть как-то напоминало о цивилизации, это печь, служившая одновременно и микроволновкой, и духовкой. Но Рейген и в обычной-то жизни с готовкой не ладил, что уж говорить о ней в столь стесненных обстоятельствах?       Подумав об этой немаловажной детали, Рейген почувствовал легкую досаду. Ему бы сейчас холодильник, отдающий приятной прохладой, и современный интернет, но даже обычного доступа к сети тут попросту не было. Впрочем, в жизни почти любого человека бывает момент, когда он просто вынужден испытывать тоску по цивилизации. Хорошо, если это будет загородная поездка с друзьями в живописном приморском местечке, а не уединенный деревянный коттедж в чащобе, где ты находишься бок о бок с нечистью, что высасывает из тебя жизнь. А с учетом специфики занятий Рейгена подобный расклад был довольно удручающим, но весьма предсказуемым. Что поделаешь, судьба. По крайней мере, он уже не думал о своей неминуемой гибели каждую минуту, как это было вчера вечером. Ведь из-за этого обстоятельства даже побег потерял какой-либо смысл. Не говоря уже о том, чтобы вообще выбраться из леса.       Да и после всего, увиденного им за последнее время, очень сильно не хотелось даже думать о древесных насаждениях. А шершавая поверхность неизменно возвращала его разум к нежеланной находке в мастерской. И уже до определенной степени ее разглядывание заставило его думать в определенном русле. Было ли отрезание волос и создание статуэток лишь фанатичным желанием создать незабвенное напоминание о своих деяниях или же актом раскаяния перед жертвами? Трудно было сказать наверняка.       Выйдя из своеобразной кухни, Рейген, все еще с тянущим ощущением в пустом желудке, направился наверх, поскольку здесь больше нечего было исследовать. Снаружи этот дом казался меньше, чем внутри, но у него все равно ушло всего лишь около получаса изучить все, что здесь было. Он смертельно устал и хотел прилечь.       Вернувшись в "любезно" выделенную ему комнатушку, Рейген устало плюхнулся на деревянную кровать лицом вниз, попутно глубоко вздыхая. Похоже, что после того, как Экубо выпил часть его крови, у него не осталось сил ни на что, даже на сопротивление или уж тем более побег. Он всего лишь хочет думать, что все это всего-навсего какой-то ужасный кошмар. Может, когда он проснется, он окажется в своей задрипанной маленькой квартире, а всего случившегося на самом деле не происходило?       Время покажет.