Вечером в таверне

      Из-за разливающегося глубоко внутри алкоголя Тигнари ощущает, как по всему телу постепенно расходится приятное тепло. Щёки наливаются румянцем, в голове становится немного тяжело, а на языке остаётся капля горечи — фенек морщит нос после очередного глотка и подпирает рукой голову, упираясь локтем в жёсткую поверхность стола. В ушах немного гудит от шума с соседних столиков, а нос раздражает множество ярких запахов: от ароматных специй до сладковатых фруктов.       Тигнари осторожно приподнимает свои карты, внимательно рассматривает каждую, а после прижимает их вновь ладонью к столу. Лесной страж щурится в сторону сидящего рядом Сайно, который нетерпеливо постукивает пальцами по гладкой поверхности стола, пока активно ведёт беседу с Кавехом, что иногда срывается и начинает особо бурно размахивать руками во время диалога. Тигнари на чужую болтовню лишь хмыкает тихо, дёргает уголками губ и смотрит осторожно на блондина. Кавех тут же замечает на себе чужой взгляд и заводит разговор с Лесным стражем, чем откровенно веселит его, в особенности когда речь заходит о секретаре Академии.       — Ах да, аль-Хайтам сказал тебе, что называет себя «изнеженным учёным»? — Кавех улыбается пьяно, разводит руками, а после, обхватывая крепко наполненный стакан и поднося его к губам, делает несколько больших глотков и добавляет весело: — Ха-ха, это наглая ложь!       — Я же говорил, — Сайно откровенно ликует, когда получает подтверждение своим убеждениям со стороны другого человека, смотрит прямо на Тигнари, демонстрируя другу аккуратный румянец на смуглых щеках.       — Хм, значит, он притворяется скромным, чтобы скрыть свои способности? — Тигнари едва сдерживает рвущуюся на лицо улыбку, прижимает ладонь к подбородку, чтобы, если что, прикрыть ей губы.       Лесного стража забавляет этот диалог, в то время как Сайно и Кавех продолжают его, постепенно переходя на некий спор. Определённо, эта парочка хочет доказать фенеку что-то насчёт аль-Хайтама: они вспоминают какие-то случаи с его участием, сравнивают со всеми подряд, даже доходя до самого махаматры, что упрямо складывает руки на груди, спокойно говоря о собственном превосходстве. А Тигнари лишь молчит, прикрывает ладонью пьяную улыбку. Он не нуждается в чужих рассказах — и так прекрасно знает всё о секретаре Академии.       Тигнари помнит каждую мелочь в аль-Хайтаме. Да, тот определённо невероятно силен, но Хайтам не стремится применять свои силы по полной. Он лучше останется в стороне, предпочитая не покидать собственной зоны комфорта, проведёт время в благоговейной тишине, чем примет участие в какой-то заварушке. Аль-Хайтам даже не скрывает подобного отношения — и Тигнари знает прекрасно также, что нет у того никаких скрытых мотивов.       По крайней мере, от него свои мотивы секретарь никогда не скрывал.       — Ты просто не хочешь с ним связываться!.. — Тигнари упускает тот момент, когда Кавеха, кажется, ведёт сильнее, и не успевает сказать что-то на бурный возглас блондина, дабы успокоить его немного.       Вместо него это делает бесшумно возникнувший рядом со столиком аль-Хайтам. Мужчина устраивается в кругу друзей и кивает в качестве приветствия, обводит взглядом всех троих и откровенно задерживается им на Лесном страже. У Тигнари тут же глаза загораются радостно, хвост начинает ходуном ходить — благо никто на это внимания не обращает. Хайтам со скепсисом слушает оправдывающегося с усмешкой Кавеха, коротко зыркает на разгорячённого состоявшимся разговором Сайно, и хмыкает, интересуясь насчёт истинной причины вот такого сбора.       — Мы пока об этом не думали, — Тигнари спешит заговорить первым, чтобы погасить загорающееся пламя. Как-никак, они все собрались, чтобы сыграть в карты и поболтать о всяком, а не ради очередных споров и выяснений отношений. — Просто обсуждали, как хорошо ты дерёшься…       Аль-Хайтам смотрит прямо ему в глаза, дёргает краем губ, оценивая в полной мере чужую помощь, и после, оперевшись локтем о стол, гладит кончиками пальцев край собственных губ. Глаза Лесного стража растерянно зажигаются, а на щеках расцветает предательский румянец: он прекрасно знает, что это не просто неосознанный жест, а уже давно определённый особый знак для их молчаливого общения.

Я скучал. Хочу тебя поцеловать.

      Откровенно наслаждаясь растерянным видом юноши, Хайтам отвечает на возглас сделавшего ещё пару глотков терпкого вина Кавеха и при этом ведёт пальцами по узорной гладкой поверхности наушников, отчего вызывает у Тигнари смешок. И фенек тянется ладонью к собственным волосам и осторожно забирает за ухо длинные пряди.

Рад тебя видеть.

И я тебя тоже.

      Тигнари искренне надеется, что Кавех и Сайно не замечают, как горят его глаза, когда взгляд задерживается на аль-Хайтаме, что так увлечённо рассказывает о собственных методах ведения боя. Фенек, может, и не вникает в чужие мысли и суждения, но слушает внимательно и откровенно наслаждается чужим низким размеренным голосом, наблюдает за немного ленивыми и степенными движениями. Он покидает свои мысли, тогда когда Сайно случайно пинает его ногу под столом и бормочет что-то насчёт «простоты» чужих методов. Тигнари тихо хмыкает, зыркая в сторону друга, а затем сжимает в руке стакан и делает короткий глоток.       Остальной разговор проходит относительно спокойно. Тему боевых способностей секретаря Академии они благополучно откладывают, отчего Тигнари заметно расслабляется и спустя какое-то время даже смеётся тихо над каким-то забавным рассказом. Игра в священный призыв продолжается: компания друзей делает броски, они бьют карты друг друга и откровенно веселятся, продолжая опустошать очередную бутылку вина.       В какой-то момент Тигнари сталкивается взглядом с Хайтамом и замирает, не зная, как поступить дальше. Аль-Хайтам же касается подбородка указательным пальцем и ведёт вверх по щеке, после чего кладёт руку назад на стол и внимательно смотрит на юношу напротив.

Ты сегодня не занят?

      Тигнари взволнованно ёрзает на месте, смотрит нервно на их друзей. Благо, Сайно и Кавех вновь что-то бурно обсуждают и не замечают чужих переглядок, предоставляя фенеку возможность облегченно выдохнуть и ответить мужчине. Фенек показательно чешет кончик носа и тихо хмыкает, замечая, как заинтересованно засверкали зелёные глаза секретаря. После чужого ответа аль-Хайтам принимается нетерпеливо постукивать пальцами по собственному локтю, допивает содержимое своего стакана и чаще поглядывает в сторону настенных часов.

Я сегодня абсолютно свободен.

      Час пролетает за часом, приближая этот вечер постепенно к финалу. Таверна готовится к закрытию, отчего карты приходится сложить в футляры, а столик освободить. Компания покидает здание, выходит на свежий воздух и там принимается прощаться: друзья жмут друг другу руки, перекидываются ещё парой фраз. Сайно с немым вопросом смотрит на Лесного стража и в ответ получает короткие объятия и бодрую улыбку.       — Я прогуляюсь немного, — Тигнари успокаивающе хлопает друга по плечу и тихо затем говорит ему, чтобы был осторожнее по пути домой.       Аль-Хайтам с интересом наблюдает за этой сценой прощания и после, стоит генералу махаматре двинутся прочь, оказывается рядом с Тигнари и, напоследок бросив Кавеху в руки его ключи, которые секретарь вновь случайно зацепил своими, и фразу о том, что будет поздно, идёт бок о бок с Лесным стражем вниз по улице. Пьяный разум не позволяет Кавеху подметить, с кем на прогулку отправился его сосед, потому архитектор, тихо-мирно пошатываясь, отправляется домой.       Секретарь же скрывается на пару с фенеком в тёмном переулке и моментально сжимает его в своих руках, крепко обнимая за талию. Тигнари тихо смеётся, цепляется за крепкие плечи и нежно гладит кончиками пальцев по бледной коже на задней стороне шеи.       — У тебя всё в порядке? Давно не виделись, — бормочет аль-Хайтам, делая глубокий вдох. Он открыто принюхивается к Лесному стражу, вдыхает полной грудью аромат свежих трав и леса в целом, которыми стабильно пахнет от фенека.       — М-м… Проблемы с зонами Увядания. Я почти закончил, так что, — Тигнари отстраняется немного, устало заглядывает в глаза напротив и тихо выдыхает прямо в губы мужчины: — Приходи через пару дней. Ко мне.       Аль-Хайтам согласно урчит, тянется вперёд, сталкиваясь с чужими мягкими губами. Мужчина сначала лижет коротко, затем толкается языком в податливо приоткрытый рот и принимается нежно и жадно касаться неба, внутренней стороны щёк и шершавого язычка фенека. Тигнари согласно тянется ближе, стонет тихо, обнимая секретаря за шею. Они оба откровенно наслаждаются этим моментом. После их последней встречи прошло чертовски много времени — ни Хайтам, ни Тигнари не могли разобраться со всеми своими делами, потому толком не виделись в течение нескольких недель.       Сейчас же их ничто не отвлекает друг от друга. Лесной страж и секретарь жадно целуются, сжимая друг друга в крепких объятиях, всё не могут никак насытиться этим моментом и поцелуем. Тигнари тихо постанывает, срывается на глухой скулёж и даже немного кусается, на что Хайтам тихо смеётся и, облизываясь голодно, притягивает фенека к себе вновь.       — Мне… Нужно домой, — в противовес своим словам Лесной страж лишь прижимается к возлюбленному всё ближе, заглядывает в зелёные глаза с отчаянием.       — Уже поздно. Может…       — Я не могу остаться у тебя. Ты это знаешь, — Тигнари расстроенно сжимает губы в тонкую полоску, касается осторожно щёки аль-Хайтама и гладит нежно, позволяя секретарю затем приластиться к своей руке.       — Если с тобой что-то случится, я не переживу, — тихо бормочет Хайтам, прикрывая глаза на мгновение. Разум окончательно плывёт как от алкоголя, так и от нежных касаний человека, которого секретарь любит до безумия, отчего вскоре в пепельноволосую голову приходит идея, которая аль-Хайтаму кажется невероятно привлекательной. — Я провожу тебя.       — Проводишь? До самой Гандхарвы? — с улыбкой спрашивает Лесной страж, на что получает серьёзный кивок. Он смеётся тихо, улыбается и тянется к мужчине, чтобы оставить на его губах очередной поцелуй.       — Тогда идём, мой герой. Так и быть, напою тебя чаем, когда придём.       — Люблю тебя, Нари, — урчит аль-Хайтам глухо и послушно подаёт руку фенеку, который, продолжая тихо хихикать, ведёт его в нужном направлении.       И чёрт с тем, что там могут подумать Кавех, Сайно или кто-то ещё.