Mince

Who cares if one more light goes out? Well I do

(linkin park — one more light)

Сороки приносят беды на хвостах. Весточки с той стороны реки, где уже не важно, сколько ты сегодня весишь, как выжить на последнюю тысячу и грязная у тебя голова сегодня или нет. За рекой люди почти не разговаривают. И не шлют письма. Они рисуют на песке странные рисунки. Странные для тех, кто остался по другую сторону. Они вешают колокольчики на ветви кустов бузины, решают какие-нибудь судоку и выращивают кипарисовые деревья. Нюра раскачивалась из стороны в сторону, глядя на пару обыкновенных слов «Была в сети 2 февраля в 16:45». Сознание кричало. Оно швыряло заострёнными по краям изображениями страшных, мерзких, пугающих вещей. Нюра курила, слушая дождевую дробь гудков. За окном лежали стоптанные грязные простыни снега. Птичьи следы. Гнилые яблоки. Ей никто не ответил.

Была в сети 2 февраля в 16:45

Нюра почти час простояла перед дверью подъезда, читая объявления о починке компьютеров и предложения стать нарко-курьером. За окнами электрички бултыхалась темнота. Нюра услышала, как кто-то обсуждал цены на отпевание в церкви. Её пробрала дрожь. — Ваш билет, пожалуйста… Приятной поездки. \\\ Тревога пахнет только что выблеванным кофе. Передоз мочегонными. Комната избивает Нюру, пока она пытается добраться из ванны до комнаты. Зловещие пустые сны оставляют привкус крови и гнилых яблок во рту.

Была в сети 2 февраля в 16:45

Пятого числа ей пришло сообщение с незнакомого номера. Нюра долго смотрит на него. Пока мозг не превращается в фарш. Пока что-то не принимается мешать поступлению воздуха. Это как асфиксия. Но не совсем: ты дышишь, но так, словно лениво, без старания. И на третий день удаляет.

Была в сети 2 февраля в 16:45

— Прости, не получится сегодня. Я объелась таблеток и меня тошнит. Нюра ковыряет свежий порез на бедре. — Значит, увидимся, когда сойдёт снег, — голос по ту сторону звучит расстроенно. Она никогда не скрывала своих чувств. — Я… — Нюра приподнимается и хватает пачку сигарет. — Чёрт. Я ничего не могу поделать. Меня раздувает как ёбаный шар. — Я всё равно тебя люблю, шар ты или цилиндр, — шумно вздыхает и усмехается. — Хотя ты уже заебала. — Я сама себя заебала, Элис. — Хуелис, — на фоне зазвучал шум воды. — Ты ведь знаешь, что до двадцати двух не дотянешь, да? — М… Очень радужно. — Я серьёзно. Я не хочу этого. — Ненавижу зиму. — Я тоже. \\\

Здравствуйте Нюра.это Татьяна, мама Алисы. Она ножралась таблеток.Самоубиство.Похроны в четверг.

Соро́к в тот день не было. Только злой пахнущий мокрым железом ветер. На рассвете пошёл снег. Нюра не знала, что ей может быть настолько никак. Она лежала на своей узкой кровати и гоняла во рту слова, которые не успела сказать. trop tard Если бы она не была такой дурой, такой ничтожной слабачкой, то не пила бы никаких грёбаных таблеток. Она бы приехала и, возможно, сейчас бы под страничкой Алисы сидела надпись «Была в сети 2 марта»... trop tard ...или даже — online trop tard. Последний раз она видела её валяющейся на незастеленной кровати. И в её глазах цвели васильки. И она чихнула два раза подряд. Нюра пожелала ей здоровья и сказала, что она красивая, испытывая при этом щемящую неловкость. Алиса тогда сделала вид, что ужасно смутилась. Слёзы пришли в апреле. Нюра будто впервые увидела солнце. И оно не внушало ни надежд, ни радости, ни пело, ни ласкало. Оно просто было. Висело плоским блином и светило в глаза, в которых стало слишком много воды. Это было несправедливо. Нечестно. Снег растаял. Но

была в сети 2 февраля.

была в сети

была в

была

Снег сошёл и на его месте растеклась чавкающая грязь. \\\

Где бы ты ни была, я надеюсь, там не существует зимы. И пьяниц. И дождевых червей.

Там пахнет свежескошенной травой и бензином. И всё-таки светит солнце.

Я помню, ты любила его, помню, как ты жмурилась на нём, словно кошка

Нюра пишет это сообщения, зная, что до адресата оно не дойдёт. По ту сторону реки нет интернета.

И теперь в каждом подснежнике я вижу тебя

Нюра стирает написанное. За окнами беснуется май. Белые шапки черёмухи напоминают снег. Может, когда и они растают, отцветут — может быть тогда... может быть, да?