Одолжи мне счастье

Добивай.

Добивай, и канаты рвутся. В этот край, в этот рай будет не вернуться. Как закончится ночь буду предан дважды; Но сейчас, мне не дай умереть от жажды.

— Ты не слишком маленькая, чтобы пить такое? — Варя чувствует, как холодные пальцы накрывают собственные, забирая бутылку. Во рту горит дешевое пиво из шестерочки по акции, холодный ветер неприятно колет кожу, и тонкая кожанка не спасает. Баженова хмыкает, отводя взгляд. Считает внимательно каждый камешек на мостовой, каждую веточку и каждый листочек на асфальте. Еще пару минут назад она ощущала внутри обиду и тоску, что разрывала на куски; еще пару минут назад она с трепетом рассказывала парню напротив о том, как тупо хотелавнимания семьи. Пара минут назад перерастает в бесконечность, а внутри разливается пустота — девушка пожимает плечами, выпрямляя на скамейке худые ноги. — Тебя что, больше всех волнует? — наконец огрызается в ответ, натягивая шапку пониже. Азик молчит, не реагирует на провокации, только залпом выпивает все содержимое бутылки. Ну и черт с ним, все равно полное дерьмо. Даже наркоманы, у которых ни гроша за душой, такое пить не станут. Это только у главного модника на районе, и по совместительству демона, хватило стойкости осушить все до дна. И не пьянеет ведь, зараза. Привилегии бессмертных? Юноша молчит. На удивление, он только отрицательно качает головой, откидываясь на спинку скамейки. Смотрит на звёздное небо не моргая даже, словно хочет все светлые точки сосчитать. Не получается, рука тянется куда-то вверх, но почти тут же оказывается на волосах. Приглаживает нервно красные пряди, словно так и было задумано. Судьба Азика — всегда тянуться к небесам, и всегда быть жителем преисподней. Сомнительная авантюра и больше похожа на анектоды отца, которого попросили с двухмесячным ребенком посидеть. И непонятно, что с этим карапузом делать. Варя на ребенка не похожа, разве что чуть-чуть: смотрит открыто, но недоверчиво, как побитая собака. Видно, что хочет, видно, что тянет к Митрохину. Только влечение это неправильное абсолютное, понимают оба: местная школьница с депрессией и демон на побегушках у Сатаны. Пара на все сто, верно? Романтика так и хлещет, прямо как и они пиво стремное. Только вот падший опытный, хватило уже случаев: понимает, что Баженова в кого угодно готова влюбиться. Лишь бы пустоту заполнить, лишь бы нужной себя почувствовать. Быть той самой принцессой из сказок дисней. А Азик любить не умеет. Не научили. В заводские настройки не входит, все претензии к Творцу и Сатане. И все равно их тянет друг к другу. Как магниты с разными полюсами. Бьются больно, но хотят ближе и ближе, до крови и до осколков костей: они оба сломаны. Оба разбиты, только разница в восприятии мира. Варя научилась бороться, научилась выпускать клыки и зубы, а Азик просто привык. Привык к тому, что легче заставить человека полюбить красивый образ, чем себя. И он давал этот образ ярким мейком, дорогими шмотками и вызывающими тиктоками. — Ну, а ты когда-нибудь.- девушка вдруг замолкает на полуслове, твёрдо решив сменить тему. Обхватывает руками острые коленки, чувствуя, как под чужим взглядом щеки медленно заливаются красным. — Пытался покончить с собой? Баженова думает, что сейчас Азик рассмеется прямо ей в лицо. Она идиотка, разве демон может умереть? Разве ему вообще можно вред причинить? Да и зачем Митрохину — самому крутому и популярному кумиру молодёжи — хотеть убить себя? Но смеха так и не следует. Демон лишь отводит взгляд, а с накрашенных чёрной помадой губ срывается тихий вздох. И он оглушает Варю, служа слишком ярким ответом.

***

— Слушай меня, и тогда точно не пропадешь. — Азик лежит на широкой кровати, не отрывая взгляда от телефона. Варя непривычно мнётся возле зеркала, рассматривая замазанные синяки. Идиоты эти одноклассники. Зато какое лицо было, стоило им Митрохина увидеть. Умеет же тот производить впечатление, и возможно, дело было далеко не только в демонической привлекательности. Он сам по себе был ярким. Светился ярко, блестел, словно солнце. Тёплый такой. Обнять хочется. Если забыть про что-то непонятное в янтаре глаз. Баженова мотает головой, потирая бритый затылок. Она сама не поняла, в какой момент оказалась в чужой квартире: просто демон решил подвезти до дома, она просто согласилась, просто чуть ли не сама вцепилась в чужое плечо, коротко рыкнув сквозь зубы, что «куда угодно, но не домой». Правда, матери все равно пришлось звонить и уточнять, что Варя цела, никто не убил и не изнасиловал, она у приятеля. У Азика, если быть точнее. Да-да, Демьян его знает, хороший парень. Хороший парень, который решил помочь девушке обновить гардероб. Десять из десяти, лучший фешион показ только у них. Девушка кутается в объёмную футболку, уже представляя, какие откровенные и извращенные наряды вытащит Азик. А тот только на шкаф кивает. — Поищи себе что-нибудь. Тебе все большое только будет, у меня с женским проблемы. — и как истинный джентльмен отвернулся, рассеянно размазывая по лицу темный макияж. А Варвара себя маленькой принцессой чувствует — почти с детским восторгом распахивает двери, пробегаясь глазами по самым различным нарядам. Короткие топы, блестящие куртки, матовые куртки, длинные штаны, штаны всех цветов радуги, темные водолазки, светлые водолазки, ремни и перчатки — только на самом дне обнаруживаются две пары пижамы. Кигуруми что ни на есть настоящие, белые, с пушистыми хвостами и рогами — Варя узнает в них единорога и смеётся заливисто, бросая на чужую кровать. — Давай, скажи еще, что для тиктока нужно. — не замолкает девушка, пока Азик одну из пижаму в руки берет, разворачивая полностью. Разглядывет внимательно, пылинки сдувает с ворса светлого, и с улыбкой мотает головой. — Ты что, сам купил? — Сам. А что не так, Варюх? Круто же. Примеряй давай, будешь мэджиком. — Митрохин теперь сам лукаво щурит глаза, пока Варя смотрит на него, как на идиота. А потом фыркает, подхватывая другую пижаму. И почти сразу же уносится за специальную перегородку, натягивая на себя эту белую пижаму. И под размер как раз, а она же тощая была, как скелет — Азик, наверное, сам такой комплекции когда-то был. Вот и купил. Раздается едва слышаемый щелчок пальцев, и Азик сам уже в такой же пижаме. — Я могу называть нас подружками? — томно вздыхает он, длинными ногтями ловко подцепив Варин капюшон. Натягивает ей на голову, по ногу проводя насмешливо. Телевизор уже работает, его Баженова и не заметила сразу. Или его и не было? — Давай ложись иди, время видела? Сейчас тебе мультики включу, перед сном посмотришь. — вопреки только словам, Азик какую-то детективную программу включает. Устраивается на самом краю, четко обозначая, что Варваре придется на кровать лечь. А та так и делает, почти с головой прячась под тёплое и пушистое одеяло. Азик смотрит на нее краем глаза, отмечая, что Баженова действительно засыпает быстро — сначала говорит с ним, обсуждает сюжет, но через полчаса уже мычит и вовсе замолкает. Она, возможно, на утро и половину не вспомнит, что тут говорила. Да может, и к лучшему это. Зачем помнить комментарий собственный к какому-то делу маньяка, что уже в аду горит? Варя явно спросит. Азик явно не ответит. Она так и не узнает, чем все закончилось, потому что уснула. Она так и не узнает, что специальная перегородка для переодевания и две этих пижамы были куплены специально для нее — не узнает, потому что и сам Азик не знает, зачем это сделал.