Ладят с демоном ветерок

Хозяин гостиничного дома не мог отвести взгляда от «ветерка» над входной дверью. Музыкальная подвеска покачивалась и издавала мелодичный звук. Вот только ветра не было. И быть не могло. Дверь стояла плотно закрытой. Хозяин несколько раз прошелся туда–сюда по залу, незаметно выставляя обслюнявленный палец. Если бы в зале был сквозняк, кожу обдало бы холодом. Но ничего не происходило. Ветра не было и в помине. А подвеска все равно рассыпалась нежными трелями бамбуковых трубочек и звонким бряцаньем колокольцев. Сглотнув, хозяин гостиничного дома покосился на двух недавно вошедших женщин крайне приятной наружности. Они заняли лучшее место и теперь распивали сливовое вино и ели сладкие баоцзы. Обе были одеты богато, лицо одной лучилось радостью, лицо второй — сосредоточенным недовольством. Торопливо прочитав молитву, хозяин гостиничного дома вернулся за прилавок, нащупал под ним заговоренный талисман, купленный у заезжего даоса, и крепко сжал в кулаке. Несмотря на то что одна из женщин оживленно говорила, нисколько себя не стесняя, хозяин гостиничного дома не услышал ни слова. «Нечисть», — подумал он, покрываясь холодным потом. — …ну как? — Ши Цинсюань тем временем радостно помахал перед собой надкушенной баоцзы. — Ну славно ведь я придумал? — Бред, — отрезал Мин И, обстоятельно облизывая сладкую бобовую начинку с пальцев и запуская руку в порцию Ши Цинсюаня — свою он уже прикончил. — Ну почему бред? — раскраснелся от возмущения Повелитель Ветра. — Тебе ведь нравятся женщины? Мин И уже приоткрыл было рот, чтобы ответить, как Ши Цинсюань его перебил: — Ну конечно, нравятся! Всем нравятся. Особенно такие хорошенькие, как я, — он самодовольно швырнул баоцзы в тарелку, и Мин И ее торопливо подобрал. — Так в чем проблема? Мин И жевал. Ши Цинсюань от нетерпения затопал ногами под столом. — Да отвлекись же ты от еды! Ну что с того, если мы разочек попробуем? Ты красавица, я красавица. Фактически, никто из нас ничего предосудительного не делает — только самые естественные для мужчины вещи, тому же Пэй Мину можно, а мы чем хуже? Ну Мин–сюн! Один разочек. Ради меня. Ну с кем мне еще попробовать, как не с моим лучшим другом? Это же даже неприлично — мне несколько сотен лет, а я ни разу… Ну, поможешь? Мин И старательно прожевал остатки баоцзы, промокнул губы салфеткой и, немного помолчав, сдался — всегда сдавался, что бы Ши Цинсюань ни предлагал. — Ладно. Повелитель Ветра взвизгнул от радости и подскочил на ноги, от волнения ударяясь коленками об стол. — Хозяин! Хозяин! — заставив несчастного мужчину присесть от страха, одна из обворожительных женщин кинулась к его прилавку. На фоне царившей прежде тишины ее звонкий голос действовал оглушительно. — Мы берем комнату, одну… С самой широкой кроватью! У вас есть такая? Хозяин гостиницы оглядел раскрасневшуюся особу с ног до головы. Поглядел на ее спутницу, беспощадно добивающую оставшиеся булочки. Хорошенько подумав, он решил, что с нечистью лучше не спорить… Какой бы странной она ни была. — К–как скажете, госпожа… Время до утра семейство хозяина гостиницы провело у молитвенного уголка, отбивая земные поклоны и возжигая благовония. Всю ночь их сердца обмирали от то усиливающегося, то притихающего пения «ветерка» на первом этаже. Причем тональность менялась очень быстро, как если бы стенал человек. Покрываясь гусиной кожей, домочадцы думали о страшных ранах и смертельных болезнях. Другое, куда более очевидное сравнение, в такую жуткую ночь на ум не приходило. Наутро сам хозяин, не решаясь напрямую стучаться к странной парочке, спустился к прилавку и забился под него, как мышь. Ветерок над дверью едва покачивался, позвякивая колокольцами. «Охрип, что ли?..» — Иди уже, — донесся до слуха раздраженный… мужской голос. Хозяин обомлел. Единственными посетителями за вчерашний день были те две странные женщины, откуда взяться мужчине? «Еще и… двум?» — хозяин вытаращился было, но тут же спрятал взгляд, уткнувшись в столешницу. Высокий белокожий мужчина в черном одеянии сводил по ступеням другого, в белом даосском костюме с легкомысленными деталями вроде расписного веера и украшенной россыпью драгоценных камней заколки в волосах. Легкомысленный монах выглядел несколько растрепанным и потерянным. Он то и дело оборачивался к своему спутнику, разглядывая его чуть мутными со сна и донельзя изумленными глазами. Кажется, ноги у него заплетались, так что, если бы не поддержка спутника, он бы навернулся уже десяток раз. — Мин–сюн… — Потом! Парочка почти прошла мимо столешницы, когда легкомысленный монах, будто опомнившись, торопливо обернулся к прилавку и бухнул на него пузатый мешочек, упавший с радующим слух отчетливым металлическим стуком. — А… Премного благодарствую!!! — чуть не стукнулся лбом о столешницу хозяин. Но парочка больше на него не смотрела. Приобнявшись, они добрались до двери: — Мин–сюн, я и подумать не мог, что ты… — Молчи! — …будешь таким заинтересованным… Негромко выругавшись, мужчина в черном зажал монаху рот ладонью и решительно выставил его за дверь. В то же мгновение трепыхание «ветерка» прекратилось. В гостинице наконец-то стало тихо.