Ладят с демоном ветерок

Хэ Сюань медленно повернул расколотый у основания, некрасиво подранный веер лицевой стороной к себе и расправил. Любимый артефакт Повелителя Ветра выглядел точно птица, которой переломали оба крыла и разворотили грудную клетку ребрами наружу. Хэ Сюань бездумно раскрывал и складывал веер, пока с того не начали сыпаться щепки и не повылезали нитки. Драгоценная магическая аура испарилась без следа, вытекла, точно вода из пробитого кувшина. Не удалось найти и капли божественной энергии. Совершенно бесполезная, напрочь переломанная игрушка — с самого начала дурацкая, кто вообще вкладывает магическую мощь в веер? Хэ Сюань швырнул артефакт в темный угол пещеры и прошелся по ней туда-сюда, заложив руки за спину. От нервов он вытряхнул содержимое насквозь мокрого холщового мешка себе в рот и долго хрустел выпавшими оттуда панцирями устриц, проглатывая их вместе с нежной мякотью. Но даже еда не привела мысли в порядок. Шумно выдохнув через нос (хотя дышать демону, разумеется, не требовалось), Хэ Сюань вернулся в темный угол и поднял веер с земли. Теперь его бело-зеленые части покрывали осклизлые водорослевые разводы. «Ты мне кое-кого напоминаешь, — нервно дернул уголком губ Хэ Сюань. — И мне это не по нраву». Хэ Сюань начертил на земле магическое поле Сжатия тысячи ли и переместился в прибрежный торговый городишко. Там он просто стащил немного красной древесины, лак и столярные инструменты, а также добрый ломоть мыльного корня, нитки с иголками и набор дорогих красок. Разумеется, он мог и купить. Но не хотелось увеличивать долг перед Хуа Чэном, а целого города, выплачивающего ему налоги, Хэ Сюань не имел. Вместе с награбленным Хэ Сюань отыскал в лесу грот, забрался по колено в прелую прохладную листву и принялся за работу. Он залил лаком трещины на гардах, выточил из красного дерева новые пластины — тонкие и гибкие, но при этом в разе крепче прошлых. Призвав ушат воды, старательно выстирал в нем подранный экран веера, сшил разорванные места тонкими швами и старательно нанес полустертые узоры снова. Новый веер выглядел не в пример грубее прошлого, стал даже будто бы тяжелее. Сложи его и ударь врага по голове — получится не хуже, чем дубиной. Ни Ши Уду, ни Цинсюань — каким его помнил Хэ Сюань — не оценили бы столь жесткой работы, но сам мастер об этом даже не задумывался. Хэ Сюань вернулся на остров в Черных водах и сел медитировать, сжав в руках восстановленный веер. Он пробыл так три дня и две ночи, наполняя артефакт утраченной магической мощью, когда из равновесия его вырвал настойчивый зов. «Подмени меня, — коротко повелел Хуа Чэн — и Хэ Сюань был вынужден бросить все и помчаться на зов. — В моем облике». Он и сам не знал, зачем взял с собой веер. И все-таки… Почти не удивился, когда к нему бросился прихрамывающий бродяжка. Хотя этот попрошайка был довольно крепок, волосы его свалялись в неопрятный клок, а одежда представляла из себя наспех перешитые мешки из-под риса, Хэ Сюань мгновенно его узнал. Для этого не нужны были ни роскошные бело-зеленые одеяния, ни драгоценные украшения, ни даже веер с белохвостой метелкой. Хэ Сюань, не отвлекаясь от магического круга, швырнул в Ши Цинсюаня его веер. И, хотя он даже не глядел на низвергнутого бога, сердце болезненно сжалось в груди. «Я починил веер. Видишь, починил? Он работает. Не хуже, чем прошлый». Хэ Сюань не смотрел на него. Вовсе не смотрел. Вещи чинятся, подумал он. И, все-таки переведя взгляд на взмахнувшего веером — и остановившего падение камней — Ши Цинсюаня, добавил: — Всё чинится.