Зависимость от огня

      Вторая их встреча была приятной неизбежностью – оба всю ночь не могли выкинуть из головы образ случайного собеседника, поэтому на утро приняли решение прогуляться. Полезно освежить голову.       Грейвс на автомате вышла за дверь и только спустя минуту поняла, что сделала. Туман в мыслях никак не позволял принимать осознанные решения. Она озадаченно оглянулась на свой дом и почесала затылок. Зачем она вышла на улицу?       Во всяком случае, это не так важно, как маршрут, который она интуитивно сама себе выстроила. И по которому просто обязана сейчас следовать.       Вообще, похоже на гипноз. Грейвс ни разу не испытывала его на себе, но именно так и представляла: в голове мутное нечто и только маячит в мыслях «мне надо туда, не знаю зачем, но жизненно необходимо». Иногда в разуме мелькали чёрные глаза, в которых искрилась хитрость, и холодные длинные пальцы, что держали её за руку. Да, пожалуй, те моменты, когда всплывали воспоминания со вчерашнего вечера, и подгоняли Грейвс двигаться быстрее. Куда? Ответ, наверное, очевиден.       Ступни касались будто не земли, а мягких облаков. Грейвс обволокло со всех сторон вакуумом. Она не видела и не слышала ничего, кроме приближающейся двери кабака и собственных мыслей.       Внутри заведения её встретила еле слышная музыка и почти полностью пустое помещение. Пожалуй, днём почти любой кабак будет пустовать. Однако бармен был на своём привычном месте и протирал фужеры белоснежным полотенцем.       Грейвс заняла крайний высокий стул и только тогда поняла, что пришла в своей домашней одежде. Это, конечно, не пижама, но дресс-коду навряд ли соответствует. Хоть именно этот кабак и не предусматривает дресс-код, но дресс-код есть у самой Грейвс. Ему она должна соответствовать обязательно, независимо от того, куда направляется. Можно назвать это рамками, принципами, загонами, как угодно. Но существует факт: она не выйдет из дома, не убедившись, что выглядит на все сто.       Сейчас она выглядит примерно на сорок. Прискорбно. Но, пожалуй, можно сделать одно исключение. Грейвс может себе это простить, так как разум явно поплыл. Она даже не может вспомнить, зачем пришла сюда. Кажется...       Вдруг, скрипнул другой крайний стул. Грейвс резко подняла голову на пришедшего и тут же громко охнула, прикрывая рот ладонью. Она резво соскочила со своего места и стремительно приблизилась к Ливио.       — Тебя тоже не оставляют беспорядочные мысли? Молю, скажи, что да, – она схватила его за грудки и громким шёпотом проговорила это в самое лицо. Она ожидала, что он резко отстранится от неё и уйдёт. Грейвс не удивилась бы такому, так как она ведёт себя, как самая настоящая сумасшедшая. Но Ливио выглядел не возмущённым, а, скорее, напуганным. Он взял её руки, аккуратно отстраняя, и с сочувствием в голосе проговорил:       — Значит, я не ошибся. Исключительно моя вина, я знал, что такое может... Вам лучше уйти.       — Почему? – Грейвс стала перебирать волосы из-за бушующих нервов.       — Вы сразу показались мне особенной. Я учуял эту связь и никак не мог разубедить себя. Я надеялся, что если проведу с Вами минимум времени, то ничего не будет... Во всяком случае, нам нельзя больше находиться рядом. Это чревато.       Грейвс вдруг снисходительно улыбнулась и покачала головой, удивив этим собеседника.       — Поздно, Ливио. Раньше надо было. Сейчас я хочу узнать тебя получше, поскольку...       Грейвс осеклась. В самом деле, истинную причину лучше не называть, ведь в таком признаются позже. Гораздо позже.       — Ты напомнил мне кое-кого. Хочу познакомиться ближе.       — Ты влюбилась, Грейвс, я знаю. И ты знаешь. И именно это опасно, – Грейвс нахмурилась, попыталась возразить, но Ливио видел её насквозь, – тебе правда лучше уйти. Так будет лучше для тебя.       Сказав это, Ливио поднялся со своего стула и направился к выходу. Путь ему перегородила женская рука, создавая на удивление твёрдое сопротивление. Грейвс желала говорить. Оно и не мудрено. Все, кто был до неё, вели себя точно так же. И хоть Ливио тяжело относить её ко всем предыдущим, ведь она понравилась ему особенно сильно, он всё же понимает, что итог будет тот же. И отнюдь не радостный.       До самоубийства на его памяти дошло лишь раз, но там был совершенно исключительный случай – во время действа человек был не в себе во всех смыслах. Конечно, Ливио виноват. Это, к сожалению, неоспоримый факт. Но Ливио учится жить дальше. Поступать не совсем правильно – его стиль жизни. Стиль жизни огненной саламандры. Ливио пока не удалось придумать такой способ выжить, чтобы не задевать чужие судьбы.       Однако всё это совершенно не хочется примерять на Грейвс. Она кажется несколько... незапятнанной. В плане любовных отношений. Опыт с Ливио отобьёт у неё всякую веру в лучшее.       — Ливио. Я не должна быть такой настойчивой, но ты вынуждаешь. В чём опасность? Думаешь, я испугаюсь твоей биографии? – Грейвс говорила холодно впервые. Слишком рассудительно для такой горячечной личности, как она.       — Моя природа влияет на тебя против моей воли.       — Слишком много ты на себя взвалил. Так сильно уверен, что я влюбилась в тебя?       — Я знаю это, – сказав это, он тут же оказался совсем близко к Грейвс. Последняя невольно судорожно выдохнула, дрогнув. Глаза широко раскрылись, позволяя Ливио без проблем рассмотреть зрачок, почти полностью поглотивший зелёную радужку, – дышишь тяжело. Еле-еле. Дрожишь. Зрачки, – он приблизился вплотную к её лицу, опуская взгляд на незначительное расстояние между их губами. Грейвс вдруг поцеловала его, сразу глубоко. Ливио мягко воспротивился, положив руку ей на щеку, – нужны ещё доказательства?       Грейвс в ужасе посмотрела Ливио в глаза и отошла на несколько шагов.       — Прости. Нельзя так бросаться на людей, не знаю, что со мной...       — Зато я знаю. И это я должен извиняться, Грейвс. Будет прекрасно, если мы больше никогда не увидимся.       И тут же исчез в дверях, не давая Грейвс и шанса остановить его. Но она и не пыталась. Осев на пол, девушка схватилась за голову. А та нещадно гудела, ни в какую не желая признавать вину за такой внезапный поцелуй. Грейвс не ощущала себя виноватой ни на грамм, хотя умом понимала, что повела себя неправильно. Она лишь хотела продолжать. До умопомрачения.       Какой смысл останавливаться, если ум уже уступает жажде прикосновений? Хотя Ливио рядом нет. Он прав лишь наполовину – Грейвс и правда влюбилась. Но дело не в расстоянии. Вернее, не только в нём. За столь короткий отрезок времени Ливио проник в её суть. Отныне он всегда будет с ней. О нет, дело точно не в том, как близко он находится. Грейвс вдруг поняла, что даже если он умрёт, она достанет его из могилы и заставит жить вновь. Рядом с ней. Это обязательное условие.       Ливио наивен, если полагает, что Грейвс будет избегать встречи с ним.