Котёнок

Пару дней девушка не приходила в домик - были дела по домашнему хозяйству, общение с семьей, неловкие переговоры с друзьями. Были и смешные моменты среди этой неловкостью, но они как-то терялись, как будто уже не имели значения. Хотя все дело было в ее восприятии мира, и Хоппер это понимала. И все вокруг вроде понимали. Правда смотрели печально. Но давали время, ждали пока этот период закончится. И из-за их ожидания девушка никому так и не смогла сказать свои опасения, что конец этому придёт только вместе с ее концом. В любом случае когда девушка вернулась к домику - рыжего оболтуса рядом не было, что ожидаемо, зачем клянчить еду там где ее не дают. Но так было только первые пол часа - потом рыжий хвостик мелькнул под досками скамьи, стал как ни в чем не бывало носится за шишками - как бы не обращая на девушку внимания, и при этом гоняясь исключительно перед ней. И вроде ничего такого не было в этой компании, и все же чём-то она раздражала. Ворвалась в меланхолию ровной линии, задергала струнки нервов а вместе с ними - заколыхались другие чувства. Это опасно. Поэтому поняв, что смахивает муравьев как только те заползают на коленки, девушка направилась прочь от незваного гостя - в дом. Оди редко заходила внутрь, особенно в ту комнату, только когда было совсем плохо. Точнее плохо то не было никогда, скорее когда… сердце слишком сильно замирало. И требовалось его расшевелить. И когда особенно скучала… А теперь приходилось прятаться в духоте дома, вместо того чтобы следит за падающими ветками. Но вскоре у порога домишки начали появляться дохлые мыши, причём судя по их состоянию появлялись они там каждый день, даже когда девушка отсутствовала. Сорванец (или сорванка?) скребся в дверь, пытался допрыгнуть до окна, улизнуть внутрь. Девушка искренне не понимала почему рыжик так привязался к ней ведь она не дала ему буквально ничего. Но каждое «сбрысни», «ничего у меня нет для тебя», «кыш!» и «я тебе ничего не дам» кажется только придавали тому мотивации. И все больше раздражения поднималось у самой девушки, и с ним все больше желания «отстоять свою территорию». Пик накала настал когда рыжик загнал девушку в ее бывшую комнату. Снова палило солнце, будто напоминая об оставшихся на деревьях зелёных веточках. И из-за него и духоты пришлось распахнуть окно и заботься под него - чтобы не садиться под кровать и при этом не быть под прямыми лучами. Откопав в гостиной какой-то полицейский отчёт, девушка без особо интереса бегала по тому глазами, как вдруг… Нас отросшие до ушей волосы стремительно что-то приземлилось. Качнулось, и от вскрика Джейн неуклюже спикировало на пол. И установилось - спокойно и нагло, словно этому голубоглазому тут самое место. Девушка схватилась за чуть оцарапанную голову, не отводя от котёнка взгляд. Да что за черт!? …и вдруг испуганно отвела. Тот не шелохнулся, не зарычал. Но страх, страх из воспоминаний о лаборатории окатил с ног до головы. «Уходи» - мысленно приказал девушка. Она не использовала силы на нем, боялась даже пихнуть руками. Но и строгий тон, и строгий взгляд - ничего не работало. Это только забавляло и раззадоривало мелкое существо, почему-то к ней прицепившееся. Рыжий комочек сделал пару шагов, ткнулся носом в ногу. Было ли это извинением или вновь попыткой подружится, но девушка лишь плотнее прижала ладони к царапине под волосами. * * * Что-ж, было ошибкой идти сюда видя что собирается дождь - погода тут устойчивая: если крапинки солнца, значит будет солнце, если намеки на дождь, значит ливанет. И ливануло. Даже сквозь груду веток капли умудрялись барабанить по крыше машины. А жуткие ветки тем временем летели вниз, превращая территорию перед домиком в жижу из грязи, сухих иголок и шишек. Стемнело среди бела дня, заставив включить лампы по всему домику, и переодически озаряя пространство белыми вспышками молнии. В общем, в такой хаос было просто варварски не впустить вновь скребущееся в ее дверь существо. Да и на самом деле Оди подуспокоилась. В конце концов ее задевал совсем не котёнок, а то что рядом с ним внутренняя линия начинала ходить ходуном, выбивать их привычного состояния. Более того, из-за грозы скорее всего за ней скоро сюда приедут родные, так как без зонта через лес до дома не добраться. Значит и рыжик будет в безопасности, и при этом не будет тревожить ее внутренний мир. Но сам этот - в репейниках, занёсший влагу и запаха грозы в дом комочек по сути ничего не сделал. Так что впервые девушка устало, но мягко улыбнулась тому и прошептала: – Победа за тобой. Но тот проигнорировал, лишь принюхиваясь вокруг и осматривая крепость в которую наконец удалость законно пробраться. Молока конечно не было, но в ящике остались какие-то консервы, и представить сложно что когда-то они часто питались подобным. Когда плохие времена тянулись лентой. Можно сказать как сейчас? Но нет, сейчас это не лента, а скорее нитка, плотно вшивающаяся в ленту ее жизни. Просто фоном, но всегда. Слушая шуршание конфорки Джейн облокотилась на старенькую кухонную стойку. Дождь продолжал барабанить создавая массу шумов - к ним примешивался ветер качающий сосны, гром…. Но даже среди них Оди смогла различить иное шуршание, доносящееся из ее бывшей комнату. Рванув туда опасения оправдались - обнаглевший гость когтем выскреб из под кровати ту самую бумажку, лапотным обнюхивая и подталкивая лапой. – Это не для тебя! Ахнула девушка и схватилась за край листа с чужими именами, но котёнок принял это за игру. Всего секунда - и силами тяги обоих, листок разлетелся на три рваные части, одна из которых с дырочками от когтей. Девушка судорожно попытались поймать их в полёте, пока котёнок как ни в чем не бывало принялся за новое развлечение, выбивая из под пыльной кровати такие же пыльные фигурки, фантики, пустую стеклянную бутылку. Она уже не сможет крутануть ее поверх этого листка… Хоппер вскакивает, шаря по немногочисленным полкам в поисках скотча или клея, хоть какой-то служебной ленты но ничего – они забрали при переезде большую часть вещей. Черт! Взгляд снова возвращается к листку, пока рядом с ним звенит катаемая котёнком стеклянная бутылка. Из всех вещей которые оставила Макс, эти имели особую значимость и воспоминания, потому что время проведённое тут, было самым-при-самым счастливым из всего времени что они провели вместе. Так какого черта кто-то имеет право забирать у неё сначала Макс, а потом и воспоминания о ней!? Линия дёргается, резко взмывая до шкалы накала эмоций. Злость врывается криком, нет, порывом, и если в случае обычных людей тебе только кажется что ты сейчас разрушишь всё, то в ее случае это не иллюзия. Притаившаяся до этого сила врывалась всплеском, уронив с полок домика оставшиеся вещи. Стены дрогнули, «тихий» огонь на конфорке взмыл вверх, опаляя стенки кастрюльки, потом потух вовсе не вылепив такого напора. Лампочки в хаотичном порядке лопнули, и наконец – разбилась бутылка которую гонял рыжик. Но она не взорвалась, не ранила его, а просто развалилась на осколки так, словно до этого была плохо склеена. Котёнок выгнулся, подлетел, однако вместо того чтобы броситься прочь от источника хаоса - тот бросился к самым ногам Оди, влезая между ними в поисках защиты. От резких движений того девушка запнулась, запуталась в собственных ногах и скачущем между ними существом, и повалилась вниз в проходе. Все звуки затихли. На дом свалимся полумрак бури. По сравнению с минувшим грохотом и гулом в ушах, гром и дождь казалось совсем не имели звука. И дыхание тоже. Но линия внутри все ещё трепыхалась - слабо, но болезненно, отдавались эхом как круги по воде. Мокрая мордочка ткнулась в лежащую на полу руку. Голубые глаза с вновь загнувшимся над ними ушком смотрели с состраданием и словно заботой. Глаза застелила пелена - и только сейчас ей вспомнились те слова рыжеволосой. Забывать что-то всегда неприятно. Неловко, если тебе потом это припоминают, а ты уверен что не говорил такого - и ведь не проверишь. Страшно - если это что-то важное, что-то ответственное. Грустно - если это дорогое сердцу. Но самое страшное забывать что-то о том, кого любишь, но с кем больше не сможешь создать воспоминаний. Когда человек рядом мы легкомысленны, живем с уверенностью что дней нескончаемый вагон, и оглядываемся на пройденное только во время ссоры или расставания на какое-то время. Не замечаем, какой это имеет вес, и как ты будешь мечтать вернуться в это глупое настроение, незначительное событие, неповторимую атмосферу. Но в моменте ты ведь не понимаешь что она неповторимая, что подобное возможно - в первый и последний раз. Когда кто-то уходит забывать особенно страшно. Ведь пока ты помнишь человек будто все ещё с тобой, ты держишь все это за ниточку и пусть мозгом понимаешь что это прошлое, но где-то далеко далеко есть Надежда что ты сможешь вернутся. Хотя бы в голове. Хочется помнить каждый миг, каждое слово, каждый поворот, каждую улыбку и закатанные глаза. Поэтому вспоминая что-то тебя одолевает не тепло, а страх что ты забыл про это, не держал в голове каждую секунду, и теперь будто отдаляешься от человека вместе со временем. Но сейчас страха не было. Только слёзы и полумрак - сквозь которые была еле различима рыжая шерстка. Линия заходила ходуном, и вдруг выпустила на лицо сжатую улыбку, а сквозь лёгкие… кажется впервые за все это время прорвался настоящий вдох. Дрожащей рукой девушка притянула к лицу спокойно сидящий комочек. За все это время хотелось рассказать огромную кучу всего – каждое событие, каждую маленькую переменку во внешнем, но не внутреннем мире. Она даже пыталась писать письмо, но чувствуя как начинает дёргаться линия откладывала бумагу прочь. Однако сейчас вместо того чтобы рассказать: о том что Хопперы и Байерс теперь совсем единое целое, о том что изнанка ушла кажется окончательно, о реакции Майка на то, что его сестра стала встречаться с подругой, о раскрывшихся предпочтениях Уилла, о том что только после конца всех аномалий Хоукинс стали патрулировать как этот самый объект аномальной деятельности… Она бы точно посмеялась над этим всем. Подсмеялась и сказала что-то в своём духе. Но памяти не хватало чтобы вытянуть подобную ее фразу, все словно осталось за пленочкой. Или сказать о главном - о том что она, Макс, победила. Она смогла. Она герой, ее герой, всех… О том сколько вины и сожаления сидит внутри самой брюнетки. Но вместо этого… – Ты этого не заслужила. Не заслужила. Котёнок выбрался из слабой хватки, бесцеремонно прошёлся по щеке, уху, шее, спрыгнул обратно на пол. Вытянулся, приняв позу готовую к нападению, но вдруг передумал. Сел спокойно напротив. Он не собирался учавствовать в драме, но и уходить - тоже. « Всегда буду с тобой. » Джейн села, вытирая поочерёдно щёки и нос, подогнула к себе ноги. Снова слабо улыбнулась. Линия внутри дрожала, изгибалась, ранила….жила. Дышала. Котёнок склонил голову вбок. – Спасибо Негромко выдохнула девушка. Снаружи вдруг послышался шум колёс, в окне стало видно как фары осветили давно заглохший и заваленный ветками автомобиль. Послышались два гудка, семья приехала забрать засевшую тут «блудную дочь» домой, и сейчас ждёт пока она выбежит к ним в машину. Рыжик от таких звуков вновь дёрнулся, подпрыгнув шмыгнул к девушке, запрыгнув на подогнутые колени. Та прижала его к груди, поднявшись с котёнком на руках. Ещё выдох. – Ну что, скажем что ты мой лечебный кот? – прижав к себе подбородок и глядя в ответ на котёнка спросила девушка. – остаётся надеятся что ни у кого из домашних нет аллергии. Смущённо улыбнувшись тому с кем болтает, девушка осторожно направилась к двери. – Может я и сошла с ума. Но… одну жизнь я точно смогу сберечь. Она сможет. Сможет сберечь свою. В конце концов, скорее всего этого и хотела бы Мейфилд… Но кто знает. Ведь коты, пока не разговаривают)…