Кальпи
20 января 2023 г., 20:44
Бредущий по свету, никогда не обретает дом. Кочевен знак его и скверно имя, а душа не знает покоя.
Как описать то, что чувствовала Гермиона Грейнджер, когда потеряла друга, надежду на возвращение памяти родителям, беззаботные деньки на ферме и умиротворение? Наверное, можно лишь сказать о пустоте, царствующей в её разбитом сердце. Сердце… А было ли оно у неё?
— Спасибо, мистер Миллер, — она приняла тарелку с рисовой кашей из рук худощавого мужчины, лицо которого покрывали глубокие морщины. Он был примерно пятидесяти лет на вид, напоминал лесоруба, всегда носил кепку (во всяком случае, волшебница видела его за завтраком уже в ней) и много курил. Энтони улыбнулся одной стороной лица и благосклонно кивнул.
— Мия, ты будешь лимонад?
— Да, спасибо, Алекс.
— Твоя подруга напоминает привидение, — хмыкнул негромко Миллер, закурив прямо за столом, — надо бы вам развеяться. Сегодня вечером Бертона в кинотеатре показывают: сходите, посмотрите, девчонки. Всё таки выходной.
Гермиона мельком пробежалась по своему отражению на мутной поверхности ложки: рыбак был прав, под глазами залегли тени, веки опухли от слёз, а кожа белее снега.
— Давай прогуляемся сегодня? — подруга выглядела сочувствующее, но затем посмотрела на отца с плохо скрываемым раздражением, — тебе, и правда, не помешает свежий воздух. Папа, я же просила не курить в доме!
Волшебница жила у Миллеров уже пару недель, с тех пор, как её предательство, шитое белыми нитками, распорол вездесущий Северус Снейп. Спала в кровати с Алекс, ела еду, приготовленную её отцом, и не знала, что делать дальше.
Маглы были очень добры к ней: не задавали лишних вопросов, не докучали своим присутствием. Алекс и мистер Миллер работали каждый день, зарабатывая себе на хлеб: приятельница вела свою деятельность в детдоме, а её отец промышлял торговлей рыбой — довольно прибыльное дело в этих краях.
Впервые за три месяца Гермиона огляделась и поняла, что совсем не знает Алекс, а точнее Александру Августу Миллер. Удивившись, что подруга работает в детдоме и является наставницей для одиноких детей, моментально ведьма впала в настоящее отчаяние — вот, кто действительно думает о других больше, чем о себе.
Квартира была у семьи хоть и малообставленная, но довольно просторная, на полках много книг про воспитание детей, а едва ли не каждый сантиметр тумб и столиков украшают фотографии девочки разных возрастов. Кубки и сертификаты за достижения в области конного спорта занимают всю стену в гостиной, и только где-то в углу скромно висят два диплома первой степени, предназначенных Энтони за успешный отлов рыбы, а также за волонтёрство. Кроме того, в глаза бросается фанатичная чистота: все поверхности в доме каждый вечер отполировывались хозяйкой. И эта коллекция из пятидесяти двух шарфов…
Временное пристанище немного удручало, но возможности сбежать практически не было. Гермиона не имела ни палочки, ни портключа, ни пороха для перемещения. Бедная сиротка в маленьком старом шотландском городе, живущая на временном попечении доброй знакомой — как это печально.
— Знаешь, а мои предки тоже были ведьмами.
— Правда? — оживилась Гермиона, — это закономерно, учитывая, что в 17 веке более 4000 женщин были признаны ведьмами и сожжены здесь. Кроме того, Шотландия была некоторым рекордсменом в гонениях…
-Остынь, Гермиона, я пошутила, — подруга улыбнулась, кутаясь в шарф от порывистого речного ветра. Сегодня на ней был зеленый в белую полоску, что означало примирительное настроение, — слушай, я всегда хотела спросить: что привело тебя в огород Невилла? Ты такая грациозная, умная, дотошная. Много всего знаешь, вероятно, хорошо училась в школе, однако земледелие… Про Луну не спрашиваю, она, как я заметила, даже по вашим меркам…мммм…особенная…но ты, Грейнджер?
Они свернули налево, где начиналась вымощенная дорожка к парку. Погода в Инвернессе была по настоящему осенней, поэтому даже выгуливающих собак маглов не было видно. Девушка грустно обернулась на ряд старых серых домов, вероятно, не реконструируемых много лет.
— Я просто… Хм, мои родители потеряли память по моей вине, — воспоминания о прошлом вновь замелькали перед глазами, — и я знала, что у Невилла есть лекарственное растение, но не сказала ему об этом… Не хотела показаться, ну знаешь, такой, как профессор Спраут: мальчик стал знаменитым, наживусь-ка я на его экспериментах. Я буквально умирала внутри, когда Помона просила саженцы.
— Ты про седую женщину в смешной шляпе?
— Да, наш преподаватель, — Гермиона плотнее закуталась в коричневую куртку Алекс, одолженную на время проживания у неё дома. Все таки, во всегда солнечном огороде Невилла не было надобности иметь хоть что-то, кроме футболки и шорт, — но я не подумала, что такое редкое растение он решил выращивать неспроста: у его родителей тоже схожие проблемы, и Фердинанд мог им помочь. Получается, я и правда, втёрлась в доверие и предала его.
— Ты унесла растение с собой?
— Нет, Северус Снейп меня отговорил.
Парк плавно переходил в берег реки. Портовые фонари уже ярко сверкали в опускающихся сумерках, как огоньки надежды. Где-то на том берегу, за городом, если спуститься с моста по Молодой улице вниз, то можно найти укутанную лесом ферму Невилла Долгопупса, самого уютного и светлого парня в мире. Наверняка, он сидит в летнем зное, словно на другой планете, и пишет очередное письмо своей бабушке.
Парковые кустарники зашумели от ветра, который пах здесь рыбой и водой. Он подталкивал в спину — всё ближе и ближе к берегу.
— Не могу привыкнуть, что здесь так холодно. Теперь я понимаю, почему ты часто навещала нас на ферме: погреться после такой зимы — настоящее удовольствие.
— Это специально, чтобы большая рептилия могла приплывать к берегам, она же холоднокровная.
— Что? Какая рептилия?
— Ты такая умная, но ничего не знаешь о Лох-несском чудовище?
— Ну… Я что-то читала…- быстро пролистав в голове книгу о фантастических тварях, волшебница была вынуждена признать, что ничего не помнит о речных монстрах.
— Гермиона, Инвер-несс, — улыбнулась Алекс, — или порт реки Несс. Лох-несское озеро совсем рядом, здесь легенда о нём живёт с давних времён.
Увидев, как глаза кудрявой ведьмы загорелись впервые со дня размолвки с Невиллом, Алекс поведала легенду о Лохнесском чудовище…
Легенда о Кельпи, 17 век, автор неизвестен Когда деревья были большими, а людские сердца покойными и светлыми, отдал душу про счастие и благо народа своего глава города, оставив ребёнка кровного шести лет от роду на матушку. Отдал душу, так и не поймав преступника страшного, убивающего невинных у берега реки каждый седьмой день. В силу любви к отцу и к водной стихии, сын человеческий очень часто играл у берега с малолетства. Он сочинял из палок ладьи разных видов и делал песчаные укрепления, воображая себя воином, как завещали ему предки. Вода озера всегда была черна, как смоль, а из глубины ночами слышались дребезжания и крики демонов. Благочестивые жители обходили его стороной, страшась за плоть свою. Когда сердобольного городничего, отдавшего душу ангелам, нашли у кромки той чёрной воды, местные ещё больше устрашились проклятому озеру, но не странный сын его. Предупреждали они матушку, что добром не кончится дело это, и были правы. На поминках главы города, как раз в седьмой день после смерти его, местные жители выстроились в очередь вдоль берега, чтобы проститься с хорошим человеком. А когда подошёл ведун старый к гробу деревянному, то принёс курицу рубленную, как жертву великую, чтобы на свете на том было, чем мужу благородному поживиться. Тогда мальчишка зашипел на подношение, разомкнул младенческие уста свои и заговорил на языке змеином, точно всю жизнь на нём разговаривал. Ведун от страха бросил в воду тушку, почуяв беду от малого, а сам воззрился на вдову безутешную. В ярости полузмей оскалил зубы нечеловеческие, за которыми виднелся язык раздвоенный, и бросился на глубину, мечтая поживиться курочкой. Тогда и увидели местные блеск чешуи и хвост ползучий. Матушка плакала, просила людей, чтобы не садились в лодки и не пускались за сыном, но никто её не послушал. Тогда разъярённое чудовище в семь человеческих ростов выскользнуло из воды, и нипочем ему было людское оружие. Так поселение речное лишилось доброй части защитников своих. С тех пор прошло много лет. Мальчика из реки Лох-несс никогда не встречали на земле, а детей малых пугали тем, что Кальпи утащит на дно каждого, кто пойдёт купаться. Однако больше смерти не тревожили благочестивый рыбачий народ, и только иногда слышались слезы вдовы у берега, потерявшей мужа и сына.
— Предатели кругом, — поджала губы Гермиона. — Это не конец истории. Говорят, что вдова не просто ходила к берегу каждую ночь: сын приплывал к ней из чёрной глубины, клал голову свою нечеловеческую у её ног, и сидели они так ночами, любуясь звёздами и разделяя горести свои надвоих. И так продолжалось, пока она не умерла на том берегу в глубокой старости, будучи седой и беспомощной старухой. Гермиона развернулась и зашагала прочь. Хотелось отмахнуться от городской легенды, переключиться на что-нибудь другое, менее болезненное. Она слышала, как быстрыми шагами её догнала Алекс. — Я скажу простую вещь, дорогая: я не знаю, как у вас, волшебников, но у нас изобрели прощение, помощь, друзей. Это неотъемлемые части жизни любого хорошего человека, а ты хороший человек. И у тебя много друзей, которые не отвернутся от тебя, как бы ты не просила. Волшебница остановилась, повернулась и захватила подругу в крепкие объятья, словно она единственная спасала её от неожиданно отключившийся гравитации. Так они и простояли некоторое время, пока не начал громыхать гром. Алекс была непримечательной девчонкой со своими тараканами в голове. Её выводили из себя следы от обуви в гостиной, пыль на самых верхних полках, а ещё когда отец забывал мыть посуду. Но ничто не могло затмить её главное качество: отзывчивость. Несколько лет работы с детьми, вероятно, развили навык принятия, именно поэтому она легко поверила в волшебство и подружилась с магами, к тому же, понимание каждого человечка, приходящего к ней с разбитой коленкой или разбитым сердцем, давали ей возможность помогать. Волонтёр по своей натуре, терпеливый друг и психолог по призванию… — Ты меня так мало знаешь, не больше двух-трёх месяцев, но пустила в свой дом и семью, зная, что я предала дорогого тебе человека. Ты не побоялась. В чем твой мотив? — Гермиона, я работаю в приюте, — она прикрыла глаза, — где точно действуют два правила: первое — любовь и забота спасут даже самого задиристого мальчишку, второе — отвернулся, получил нож в спину. В моём случае жвачку в волосы или наклейку «пни меня». — Ты поэтому так коротко подстриглась? — Отчасти. — Значит, Невилл очередной ребёнок, которого ты хочешь исправить? — Нееет, — улыбка вновь осветила худое лицо, — он мне просто нравится. А вот ты и Луна… Кстати, как ты думаешь, она скоро вернётся? — Кто знает это цунами… Облака обломилось, и на землю посыпались колючие капли дождя. Порывистый ветер разносил их по окрестностям, навевая мысли о том, что много лет назад здесь жил ещё один маленький волшебник, умеющий говорить со змеями. Несколько листьев сорвались с ветки и упали в воду, в грязном отражении Гермиона увидела себя. — Пойдём домой. Дорога была быстрой, потому что приходилось буквально спасаться от непогоды. Они могли мечтать лишь о какао и сухом полотенце, однако планам не суждено было сбыться: стоило замёрзшим девушкам показаться на пороге старой квартиры Миллеров, озадаченный Энтони сразу же бросился к ним. — Названивают третий раз уже, просят Гермиону, — прохрипел он, — возьми трубку, — подруги удивлённо переглянулись. — Хорошо, — нажав на кнопку, Гермиона приложила её к более сухому уху, перекинув мокрые пряди на левую сторону, — алло. — Алло, дорогая, — от голоса, что прозвучал, миллионы мурашек рассыпались по телу, скупой испуг проникнул в самые тайные участки души, — я плохо понимаю, что происходит. Мы с отцом почему-то не в Лондоне, ты где, милая? Алекс вопросительно посмотрела на испуганную подругу, разводя руками, а мистер Миллер нетерпеливо прошептал губами: ну что там? — Я в Шотландии, мам.
