Chapter 20: The Sheriff
31 марта 2023 г., 15:42
Проблема Стайлза заключалась в том, что он был хорошим ребенком.
Шериф зарабатывает на жизнь, сажая плохих людей за решетку, поэтому ему доводилось видеть большинство детей не в самом лучшем виде. Его мучает чувство печали и сожаление, которое может ощущать только отец, но такова специфика работы. Она включает в себя сбор доказательств и выдвижение обвинений, которые помогут засадить их в тюрьму.
Когда Стайлз и Скотт были вовлечены в дело Уиттмора, он слышал как люди шептались о его не способности справиться с собственным ребенком.
Но по правде говоря, если бы он хоть на секунду предположил, что Стайлз действовал из злого умысла или заподозрил его в жестокости, то был бы с ним строже, чем с любым трудным подростком, с которым ему приходилось сталкиваться.
Не зная всей истории, он в глубине души знал, что Стайлз не способен умышленно причинить кому-то вред. Наоборот, помощь другим всегда сулила ему огромными неприятностями. Его мать была точно такой же.
Он всегда в шутку называл сына непоседой, но на самом деле это было неправдой. Стайлз никогда не филонил, сверх меры выполнял домашнюю работу, не прогуливал школу, не курил и не принимал наркотики, всегда во время возвращался домой.
Или, по крайней мере, он так думает.
Поэтому, когда все началось, шериф сделал ему поблажку, позволил ему небольшой бунт. Он не держал его слишком крепко, потому что, если бы Стайлз совсем выскользнул из-под контроля, где бы он тогда мог оказаться? Ему не нужно было говорить, что для него лучше — чаще всего это Стайлз брал на себя ответственность заботы об отце.
Но теперь настала его очередь.
Стайлз, возможно, уже дома и полностью исцелился, но шериф не собирается забывать, как близко на волоске от смерти он был. Пришло время установить некоторые основные правила.
— Я не понимаю, что здесь происходит, — говорит Стайлз, выглядя искренне растерянным, переводя взгляд с Дерека на отца и обратно, словно видеть их в одной комнате за пределами фантазии.
— Я пригласил Дерека на завтрак, — говорит шериф. — Чтобы мы могли поговорить.
Стайлз по справедливости подозрителен, снова обращая внимание на Дерека.
— Не обольщайся, — предупреждает он. — Это явно какая-то уловка, чтобы получить доступ к меню завтрака без моего присмотра. Не позволяй ему уговорить тебя поверить, что ему разрешен бекон.
— Завтрак пройдёт у нас дома, — говорит шериф, прежде чем Дерек успевает ответить. — И ты останешься.
— В таком случае ты получишь овсянку, — говорит Стайлз, не упуская ни секунды. — И даже не думай о сахаре.
— Садись, — говорит шериф, указывая на стул рядом с Дереком. Стайлз опускается со вздохом. — У меня есть вопросы.
— Но я все рассказал! — возмущенно восклицает Стайлз. — Неужели мы должны пройти через все это снова? Разве мы не должны просто двигаться дальше?
— Стайлз, в твоей версии событий никто не подвергался опасности, кроме, цитирую, «действительно очень плохих парней, до которых никому нет дела». Мне нужно знать правду, с кем мы сражаемся. — Шериф наклонился вперед, обратив свое внимание на Дерека. — Мой сын в опасности?
— Нет! — кричит Стайлз, в то же время как Дерек отвечает утвердительно.
Стайлз дергается на стуле, едва уловимым движением, которое, как знает шериф, означает, что он только что пнул Дерека под столом. Затем Стайлз улыбается ему, что вовсе не так обнадеживающе, как он, вероятно, думает.
— Опасность, — смеется он. — Что такое опасность? Мы все постоянно находимся в состоянии опасности, если хочешь переосмыслить это! Меня может сбить автобус, или я могу идти по улице и быть раздавленным роялем.
Шериф приподнимает бровь.
— Серьезно, и ты думаешь, что меня должно это успокоить? Ты сравниваешь угрозу оборотней с падающим роялем? Мы не в фильме Лорела и Харди.
— Нет, но это вполне может случиться! — говорит Стайлз. — Возможно, с Джексоном это происходит постоянно.
— Я начинаю жалеть, что хотел, чтобы ты был здесь, — говорит шериф. — Почему бы нам не послушать версию Дерека?
— Дерек вообще-то не очень разговорчив, — говорит Стайлз. — Он больше похож на оборотня, который «говорит глазами».
— Стайлз, — жестко говорит Дерек. — Заткнись.
Стайлз скрещивает руки и смотрит на него, но, к удивлению, он замолкает. Дерек проводит рукой по волосам, собираясь с мыслями, а затем встречается взглядом с шерифом.
— Он в опасности, — признает Дерек. — Как и другие. Я не могу этого изменить, но я могу сделать все возможное, чтобы защитить их. Я думал, что если буду держаться от них подальше, то это их обезопасит, но они все равно стали мишенями. Я действительно верю, что вместе мы сильнее, чем порознь.
— Да, это так, — говорит Стайлз. — И я им нужен! Я вроде как мозг операции.
— Я не знаю, что из этого меня больше пугает, — говорит шериф.
— Стайлз очень… полезен, — нехотя говорит Дерек, и шериф так же ясно слышит все, что происходит. Он помнит, как наблюдал за своим сыном в больничной палате, за его холодной, отрешенной сосредоточенностью, когда он решал, как остановить эту женщину на ее пути.
Но затем он решил проблему, вот так запросто.
— А… волшебная сила? — спрашивает шериф. — Нужно мне об этом беспокоиться? Мой сын превратится в Сабрину — маленькую ведьму?
— Ладно, это просто неуместно, — жалуется Стайлз. — Почему все сравнивают меня с девушкой?
— Я беспокоюсь именно о подростковой и ведьминской части, Стайлз, — говорит шериф.
— Я не колдунья! — протестует Стайлз. — Или волшебник. Дитон говорит, что это неправильные термины!
— Дитон? — срывается шериф. — Ветеринар?
— Да, он вроде как мой Джайлз, — говорит Стайлз, а потом хмурится. — Отлично, теперь я это сказал.
— Ты меня так просто не отвлечешь, — твердо говорит шериф. — Какое отношение к этому имеет Дитон?
— Ты знаешь о «Сабрине — маленькой ведьме», но не понимаешь, при чем тут Джайлз? — спрашивает Стайлз в недоумении. — Тебе должно быть стыдно за себя.
— Дитон иногда помогает нам, — тихо говорит Дерек, и шериф поворачивается к нему, почти забыв о его присутствии. Стайлз склонен к такому эффекту, и он уверен, что это совершенно намеренно. — Он и сам иногда пользуется магией.
— Я же не собираюсь летать на метле. Поверь мне, я проверял, это не работает, — говорит Стайлз. — Иногда я могу просто делать что-то или стоит мне чего-то захотеть, как это происходит. Вот и всё.
— Это все, — недоверчиво повторяет шериф. — По мне, так это ужасно много.
— Этого недостаточно, — говорит Стайлз, опускаясь на стул. — Потому что прямо сейчас мне хочется заставить себя исчезнуть.
Дерек протягивает руку и хватает Стайлза за плечо, сужая на него глаза. Он ничего не говорит, но шерифу кажется, начинает понимать невербальный тайный язык, которым они между собой разговаривают. Взгляд, кажется, говорит: не смей.
Это, вероятно, станет новым открытием для беспокойства.
— Хорошо, — говорит он. — Итак, я принимаю, что большинство людей, которых знает мой сын, — оборотни. Мы можем поговорить о магии и о том, что такое Джайлз, позже. — Стайлз морщится, но кивает. — Осталось выяснить последнее.
Шериф полностью переключает свое внимание на Дерека.
— Какие у тебя намерения в отношении моего сына?
— Намерения? — недоверчиво повторил Стайлз. — Нет, папа, нет, давай просто вернемся к той части разговора, где моя жизнь всегда в опасности. Потому что ты даже не представляешь насколько прав. Я имею в виду, что однажды застрял в бассейне с Дереком на целых два часа — и это, наверное, не лучший пример, чтобы поменять тему диалога?
Дерек бросает на Стайлза еще один свирепый взгляд, и рот Стайлза захлопывается. Отличный трюк. Дерек снова поворачивается к шерифу.
— Я хотел бы получить разрешение на свидание с ним, — говорит он, его тон странно формален.
Шериф действительно не ожидал признания, и, судя по оленьему выражению лица Стайлза, он догадывается, что они это не планировали.
— Тебе нужно моё разрешение, — говорит он.
— Да, — отвечает Дерек.
— А если я его не дам? — спрашивает шериф.
— Тогда я буду уважать ваши желания, — говорит Дерек. — Пока Стайлз не станет достаточно взрослым, чтобы это было его решение.
— Да, посмотрим, нужен ли ты мне вообще через пару лет, после этого, — угрюмо говорит Стайлз.
Шериф откидывается назад и смотрит на Дерека. Он верит ему — возможно, он не сможет уберечь Стайлза от опасностей, связанных с общением с оборотнями, но если бы он сказал Дереку держаться подальше от его сына, он думает, что тот так и сделал бы, по крайней мере, насколько это возможно.
Но он знает, что у него нет такого права.
— Не моё разрешение тебе нужно, — говорит шериф. — Я доверяю суждениям Стайлза, и если он хочет встречаться с тобой, это его дело.
У Стайлза открывается рот.
— Что? — спрашивает он. — Ты серьезно? Вот так просто?
Шериф сверкает свирепой ухмылкой, от которой глаза Стайлза расширяются, и даже Дерек отступает назад.
— О нет, не всё так просто, — говорит он. — Будут правила. В частности, три очень важных. И будут последствия за нарушение этих правил.
— Я чувствую, что они мне не понравятся? — спрашивает Стайлз, вздрогнув.
— Я доверяю тебе, Стайлз, — говорит шериф. — Но я также знаю, что ты сделаешь всё возможное, чтобы помочь кому-нибудь. И я должен был быть рядом с тобой, но меня не было, поэтому с этого дня обещаю, что это изменится.
— Ты всегда был рядом со мной! — протестует Стайлз.
— Ты сражался с существами посреди ночи, — огрызается шериф. — Тебя чуть не убили, и ты чуть не стал убийцей, и все это происходило прямо у меня под носом.
— Сэр, — начинает Дерек, но шериф качает головой.
— Что сделано, то сделано, — говорит он. — Я знаю, что вы, дети, старались изо всех сил, но вы теперь не одни. Если что-то случится, я хочу, чтобы вы пришли с этим ко мне. Я не хочу, чтобы вы справлялись с этим в одиночку. Всё ясно?
— Да, — говорит Дерек.
— Хорошо, потому что это правило номер один, — говорит шериф. — Правило второе, Стайлз, я хочу, чтобы ты был дома к одиннадцати по вечерам в будние дни и к двенадцати по выходным. Я буду звонить домой, чтобы проверять тебя. И не пытайся переадресовывать звонки. Я буду об этом знать.
— Да, насчет этого. Видишь ли, дело в том… — начинает Стайлз, но Дерек сжимает его руку.
— Звучит разумно, — говорит Дерек.
— Я рад, что ты так думаешь, — говорит шериф. — Потому что если одно из этих правил будет нарушено, и мой сын окажется ранен, у меня есть небольшой запас волчьих пуль, любезно предоставленных Стайлзом.
— Папа! — протестует Стайлз.
— Понял, — говорит Дерек. — А третье правило?
— Не разбивай ему сердце, иначе я заставлю тебя пожалеть, что не убил тебя, — обещает шериф.
Дерек слегка кивает в знак признательности.
— Обещаю вам, шериф, я буду защищать Стайлза любым способом.
— Прекрасный настрой, — говорит Стайлз. — И ничего, что в большинстве случаев это я защищаю тебя, но неважно.
— Даже от самого себя, — язвительно говорит Дерек, полностью игнорируя Стайлза. — Если это возможно.
Шериф смеется, внезапно осознав, что Дерек и Стайлз подходят друг другу.
— Тогда желаю тебе удачи, — говорит он. — Я пытался справиться с этим всю его жизнь.
— Ладно, не то чтобы это было не весело и не травматично, но как насчет того, чтобы двигаться дальше? — говорит Стайлз, резко вставая. — Кто-нибудь хочет овсянки?
— Звучит неплохо, — говорит шериф, хотя так не думает. Он позволяет Стайлзу заботиться о себе, а сам заботится о нём. Не понимая, как Дерек сможет вписаться в устоявшийся уклад их жизни, но шериф всегда любил хорошие загадки.
В конце концов, он его разгадает.
Конец.
