Beacon Hills Mysteries

      — В общем, я все ему рассказал, — говорит Стайлз, рассеянно потирая небольшой след, оставшийся от раны на руке, когда он сорвал капельницу. — Ну, почти все. Возможно, я опустил моменты, когда Скотт несколько раз пытался меня убить, но он и так слишком беспокоится обо мне. И давайте признаем, на данный момент я больше рискую умереть от скуки от рассказов Скотта об неудавшемся романе с Эллисон, чем о чем-либо еще. Но я рассказал отцу все остальное, хотя и приукрасил некоторые события, которые могли оказаться смертельными. Поведал ему об оборотнях, о Питере Хейле и… о тебе.       Голос Стайлза на мгновение прерывается, и он подтягивает ноги к груди, прислоняя голову к прохладному металлу и закрывает глаза. Головная боль, которая беспокоила его на протяжении нескольких дней, не была главной проблемой. Поэтому он не рассказывает о ней никому, потому что чувствует, что врачам не удастся докопаться до истинной природы. Он задается вопросом, является ли магическое истощение чем — то реальным.       — В любом случае, я думаю, что он принял это довольно хорошо, учитывая все обстоятельства, — продолжает Стайлз. — Но факт, что я застрял в больнице, возможно, может помочь ему, потому что у него появился повод держать меня на больничной койке под постоянным наблюдением. Я должен был быть дома ещё вчера, но они настояли на том, чтобы оставить меня еще на несколько дней из-за всего пережитого.       Он прерывисто смеётся, проведя рукой по своим коротким волосам.       — Я знаю. Это нелепо, правда? Но я сомневаюсь, что отец бы понял, если бы я сказал, что подобное случается со мной постоянно, вряд ли бы это поправило дело, поэтому пока что я согласен на передышку. И надеюсь, что к тому времени, как они меня отпустят, он уже выкинет это из головы.       Он бросает взгляд в сторону двери, а затем снова поворачивается.       — Тебе, наверное, интересно, что я здесь делаю, да? Ну, моему отцу нужно было уладить все дела, которые ты ему благополучно подкинула, и я воспользовался возможностью, чтобы улизнуть. Я должен вернуться в палату раньше него. Мне просто нужно было увидеть тебя, чтобы убедиться. — Стайлз прислоняет голову к холодному металлическому ящику и смотрит вверх. — Знаешь, так с тобой действительно гораздо легче разговаривать.       От фигуры, лежащей на столе, не было ответа, но пустые голубые глаза по-прежнему открыты. Если Стайлз приблизиться к её безжизненному телу слишком близко, то можно увидеть слабое красное свечение от невидимых символов, которые он оставил на ее груди. Она могла бы воспользоваться этим, чтобы выбраться из импровизированной клетки.       — Стайлз.       Не ожидая услышать своё имя, его первой реакцией было удивление, выпрямляясь он видит Дерека в нескольких футах. Его сердце быстро колотится, прежде чем Стайлз успевает выровнять дыхание, заметив как Дерек вздрагивает, очевидно, чувствуя быстрый всплеск страха.       Проклятые чувства оборотней, заставляющие их думать, что они знают все.       — Дерек, — говорит он, тяжело сглатывая. — Что ты здесь делаешь?       — Мне позвонил твой отец, — говорит он. — Ты исчез из своей палаты, и он решил, что ты со мной. У нас, вероятно, меньше десяти минут, прежде чем он вызовет всех своих помощников и начнет обыскивать больницу.       Стайлз опускает голову на руки, закрывая глаза.       — Он не должен был вернуться так быстро, — говорит он.       — Он не хотел оставлять тебя одного надолго, — говорит ему Дерек, прежде чем взглянуть на тело женщины. Она лежит на одном из ящиков, наполовину выдвинутых из стены. Грудь закрывает белая простыня. В таком положение её нельзя назвать опасной. — Так это она? Думаешь, она все еще внутри?       — Её нельзя убить. Мы бы поняли, что она мертва. Я просто привязал ее к этому телу, — говорит Стайлз. — Видимо, это работает только потому, что я в это верю, но когда я об этом думаю, это вредит моему мозгу, так что я не собираюсь анализировать.       Дерек пристально рассматривает её. Стайлз задается вопросом, не пытается ли он придумать какой-нибудь способ убить ее. Урок усвоен, не бывает легкого выхода для гнева — тело просто мертвый заложник. Сопутствующий ущерб.       Стайлз отказывается думать, что бы было будь она жива и управляла телом Дерека.       — Это не её тело, — говорит Стайлз, и Дерек переводит взгляд на него. — Женщину звали Мэри Уинтерс, ей было всего двадцать семь. Возможно, она была хорошим человеком. То есть, я не знаю. Я думаю, что она, наверно, взялась за эту работу, чтобы помогать людям. А теперь все будут считать её сумасшедшей убийцей.       — Попытка убийства, — грубо поправляет Дерек.       Стайлз качает головой, не встречаясь с ним взглядом.       — Они нашли Хейнса в кладовке, — говорит он, его голос срывается на полуслове. — Она перерезала ему горло.       — Помощник шерифа? — спрашивает Дерек.       Стайлз кивает.       — Я часто бывал в участке после школы, когда умерла мама. Хейнс был добр ко мне. Он научил меня раскладывать пасьянс — часами. — Стайлз смеется. — Он говорил, что я безнадежен, но все равно всегда держал колоду карт для меня у себя в столе.       — Мне очень жаль, — говорит Дерек, опускаясь рядом с ним. Он садится достаточно близко, но не касается его.       — Ты так и не сказал, что ты здесь делаешь, — говорит Стайлз, глядя на него.       — Твой отец… — начинает Дерек.       — Да, но что ты здесь делаешь? — перебивает он. — Мой отец отпустил тебя практически сразу. Я думал, что ты приедешь навестить меня, но нет, на фронте Хейла радиомолчание. А теперь ты здесь, так что я спрошу еще раз. Что ты здесь делаешь?       — Я бы пришел раньше, но твой отец попросил меня не делать этого, — говорит Дерек. — Я хотел уважать его желания.       — А как насчет моих? — спрашивает Стайлз. — Я полагаю, они не учитываются?       — Я хотел приехать, Стайлз, — твердо повторяет Дерек. — Я просто не знал, что тебе сказать.       — Раньше тебя это не беспокоило, — говорит Стайлз. — Обычно, когда ты не знаешь, что сказать, ты смотришь на меня задумчивым взглядом. Да, что-то вроде этого. И тогда я говорю достаточно для нас обоих. Это работает. Видишь? Тебе не нужно ничего говорить. Я просто скажу, что не за что, и мы пойдем дальше, как в любой другой раз, как будто ничего и не было, и…       — Ты думаешь, я здесь, чтобы поблагодарить тебя? — огрызнулся Дерек. — Я здесь, чтобы назвать тебя идиотом и предупредить, что если ты еще раз сделаешь такую глупость, я сам тебя убью.       — Вот почему ты должен позволить мне говорить за тебя, — говорит Стайлз. — Я думаю, что у тебя действительно может быть какое-то расстройство личности.       — Это серьезно, Стайлз, — огрызается Дерек, вскакивая на ноги и поворачиваясь, чтобы смотреть на него сверху вниз. — Тебя могли убить.       — Почему это звучит как обвинение? — спрашивает Стайлз. — Я же не пригласил ее поболтать или что-то в этом роде.       — Именно это ты и сделал, — рычит Дерек. — Ты позвал ее встретиться с тобой в лесу наедине.       Стайлз делает паузу.       — О, да, точно, — говорит он. — Наверное, именно это я и сделал.       — Как ты собирался сражаться с ней… и со мной, в одиночку? — требует Дерек. — Если бы ты хотя бы сказал остальным…       — Она могла использовать и их, я не мог рисковать, — протестует Стайлз. — Я нашел ритуал в одной из книг, что дал мне Дитон, в котором говорилось как освободить тебя. Это могло бы сработать, если бы она не вынудила прийти всех остальных, потому что мне пришлось покинуть место, которое я обустроил специально для этого. Вы искали меня, и я не смог застать тебя одного.       — Это не обернулось бы проблемой, если бы ты не пытался сделать это в одиночку, — настаивает Дерек. — И ты, конечно, мог бы рассказать мне после того, как она покинула моё тело. Даже тогда, когда я увидел тебя в больнице, ты не разговаривал со мной. Я думал, что это моих рук дело!       — Откуда я мог знать, что она ушла? — спрашивает Стайлз. — Она могла вселиться в любого из вас. Я проверил Лидию и Эллисон, но рябина остановила бы остальных в любом случае.       — Значит, ты должен был сказать им, — настаивает Дерек.       — И что бы это дало? — спрашивает он. — Зная Лидию, она, вероятно, невосприимчива к одержимости, но у неё нет магии, поэтому она не смогла бы остановить ее. А Эллисон, скорее всего, отправила бы охотников за тобой, не удосужившись проверить, одержим ты или нет.       — Может, это было бы и к лучшему, по крайней мере, у тебя был бы запасной вариант, — говорит Дерек. — Это ты научил нас быть стаей, и до сих пор ты не понимаешь, что ты ее часть.       — Я понял, понял! — кричит Стайлз. — Думаешь, я бы сделал все это, если бы не считал, что это и моя стая тоже?       — Но ты не доверяешь нам, — настаивает Дерек.       — А я должен? — требует Стайлз, осторожно поднимаясь на ноги. — Скотт бросает трубку, когда он мне нужен, если вообще удосуживается ответить. А что касается остальных, то я их друг только тогда, когда они нуждаются во мне, и то с натяжкой. А ты… — Стайлз замолкает. — Ты ясно дал понять, что не доверяешь мне. Почему я должен?       Стайлз хватается за одну из ручек ящика, теряя равновесие, а Дерек оказывается перед ним так быстро, что он даже не успевает заметить его движение. Он прижимает Стайлза к стене, придерживая одной рукой за талию.       — Ты даже не представляешь, насколько важен для нас. — тихо спрашивает Дерек. — Без тебя мы бы развалились.       — Мы все равно разваливаемся, — говорит Стайлз. — Неважно, что я делаю.       — Ты всегда имеешь значение, — твердо говорит ему Дерек. — И я доверяю тебе, но ты прав, что не доверяешь мне.       Стайлз вздрагивает, когда холодный металл просачивается сквозь тонкую больничную пижаму. Он чувствует жар руки Дерека на своем бедре, и ему трудно сосредоточиться на словах. Ему требуется мгновение, чтобы осознать их, и он все еще не уверен, что верит им.       — Ты не веришь. Ты даже никогда…       — Что я никогда не делал? — спрашивает Дерек.       — Она сказала… она сказала, что ты хотел меня укусить, — говорит Стайлз. — Но я знаю, что она просто морочила мне голову. То есть, ты даже не спрашивал, но она подумала, что если сможет уговорить тебя…       — Она не лгала, — говорит Дерек. — По крайней мере, не об этом.       — О, — говорит Стайлз, тяжело сглатывая. — Это…       — Все в порядке. Я знаю, что ты не хочешь этого, — тихо говорит Дерек. — Вот почему я никогда не спрашивал.       — Дело не в том, что я не считаю вас, ребята, потрясающими, потому что это так и есть. Просто, я знаю, ты, наверное, так не думаешь, но так от меня больше пользы, — говорит Стайлз. — И вообще, из меня получился бы ужасный оборотень. Я слишком подвержен к отравлению дубом, чтобы шататься по лесу, и я не хочу проснуться с мертвым кроликом в зубах. Мне нравятся кролики. Я имею в виду, в эстетичном смысле, а не в качестве еды…       — Стайлз, — огрызается Дерек, хватая его за плечи и заставляя оставаться неподвижным. — Я никогда бы не обратил тебя против твоей воли. Никогда. Я бы умер первым.       — Нет. Нет, я знаю это, — говорит Стайлз, делая глубокий вдох. — И, возможно, теперь и ты тоже.       — Это не меняет того, что произошло, — говорит Дерек. — Я все равно почти сделал это.       — Это был не ты, — говорит Стайлз. — Это была она.       — Это была часть меня, — говорит Дерек, качая головой. — Должно быть уязвимое место, чтобы она смогла воспользоваться этим. И я бы солгал, если бы сказал, что не хотел каким-то образом привязать тебя к себе. Это эгоистично, и мне жаль, и, возможно…       — Не смей говорить, что мы должны держаться на расстоянии, — огрызнулся Стайлз. — Это чушь, и ты это знаешь. Ты обратил Эрику и Бойда, и они оба ушли от тебя, как только все стало плохо.       — Как всегда, пинаешь меня, когда я в затруднительном положении, — сухо говорит Дерек.       — Ты не понимаешь сути дела! — кричит Стайлз. — Я не убегал. Тебе не нужно привязывать меня к себе, Дерек, это уже было сделано. И не по какому-то сверхъестественному требованию, а потому что я этого хочу. Это лучшее, что я могу сделать. Ты не получишь абсолютно всего или какой-то гарантии, но если это то, чего ты ждешь, то у тебя такими темпами никогда никого не будет!       Дерек вцепился руками в материал рубашки, мягко прижимая его спиной к ящикам.       — Может, это и есть план! Почему ты не понимаешь, что я опасен? — рычит он. — Эрика и Бойд были самыми разумными, ты должен был бежать от меня с самого начала. Люди, о которых я забочусь, только страдают.       — Я знаю, что ты потерял намного больше, чем каждый из нас, но все равно это так не работает, — мягко говорит Стайлз. Он поднимает руку, и обхватив лицо Дерека, поворачивает его, чтобы их глаза встретились. — Люди просто страдают, независимо от того, заботишься ты о них или нет.       Стайлз не уверен, кто из них сделал первый шаг на встречу, но они внезапно прижимаются друг к другу, словно потеряют якорь, если второй отстранится. Это его не первый поцелуй, потому что Эмма из третьего класса точно считается, но это первый поцелуй, который действительно имеет значение.       Он задается вопросом, так ли чувствует себя Скотт вместе с Эллисон, потому что он приобретает силу быть невидимым, стоит ей зайти в комнату. В эту же секунду Дерек становится для него всем; это какой-то странный вид туннельного ведения, который, кажется, замедляет время.       Как будто весь мир остановился.       — Мы не можем этого сделать, — задыхаясь, говорит Дерек, и реальность уступает призрачным виденьям. Он прижимается к нему лбом.       Стайлз думает, что это странно, насколько выразительным может быть лицо Дерека, когда он не прячет эмоции внутри. Ему интересно, сможет ли он когда-нибудь по-настоящему улыбнуться ему, но он не уверен, что готов к этому. Ему кажется, что это может стать точкой невозврата.       Но Стайлз никогда не отличался умением подчиняться границам.       — Назови мне хоть одну причину, почему нет, — говорит Стайлз.       — Ты дал своему отцу пули, которые могут убить меня, — язвительно говорит Дерек. — И он счёл нужным сообщить мне об этом. Неоднократно.       — Хорошо. Назови мне две веские причины, почему нет, — говорит Стайлз.       — Если я не приведу тебя, он, вероятно, начнет еще одну охоту, — говорит Дерек. — А потом испытает эти пули на мне.       — Это не долгосрочная причина, — говорит Стайлз, ухмыляясь. — Я точно смогу найти способ обойти это.       — Ну, точно не сегодня, — твердо говорит Дерек, прижимая Стайлза к стене, прежде чем отстраниться. — Пойдем. Тебе пора возвращаться.       — Нет, — говорит Стайлз. — Я никуда не пойду, пока ты не дашь мне слово.       Дерек скрещивает руки.       — А точнее?       — Я хочу, чтобы ты дал мне слово, что ты не станешь меня отталкивать, пытаясь защитить, — говорит Стайлз. — Ты сказал, что доверяешь мне, верно?       — Да, — неохотно отвечает Дерек, явно чувствуя ловушку.       — Тогда поверь мне, что я знаю, чего хочу, — говорит Стайлз. — Доверься мне, когда я говорю, что ты стоишь риска.       — Если ты действительно хочешь попробовать, — медленно говорит Дерек, снова подходя к нему. — Если действительно хочешь попробовать быть вместе. У меня есть условие.       — Какое, — говорит Стайлз, уверенный в своей победе.       — Мы расскажем обо всём твоему отцу, — говорит Дерек.       — Уже сделано, — заверяет его Стайлз. — Он знает все о моих маленьких мохнатых друзьях, их чешуйчатых собратьях, злых духах и сумасшедшей семье Эллисон. Я рассказал ему обо всем в кратком изложении.       — Я имел в виду, о нас, — говорит Дерек.       — С другой стороны, мой отец может не выдержать так много, — говорит Стайлз. — Ты знаешь, что у него высокое кровяное давление? Может, мы могли бы рассказать ему, когда мне будет лет тридцать.       — Стайлз, — огрызается он. — Ты важен для меня, а он для тебя. Я не хочу, чтобы твой отец продолжал видеть во мне плохого парня, а таскаться с тобой, пока ты несовершеннолетний, не поможет моему имиджу.       — Но задумчивый и немного сталкерский тип — это твой образ! И ты с ним полностью справляешься! — протестует Стайлз. — Давай посмотрим правде в глаза, ты тусуешься на заброшенной железнодорожной станции с тремя подростками, респектабельность всегда была натяжкой. Ты все время шныряешь с ними, почему бы тебе не делать тоже самое со мной?       — Ты другой, — говорит Дерек, наклоняясь достаточно близко, чтобы провести губами по щеке дразнясь. — Я планирую хоть раз сделать что-то правильно.       Стайлз почти наклоняется, прежде чем осознает, что делает, но Дерек ускользает, как дым.       — Ты мне не нравишься, уважаемый, — жалуется он.       — Пойдем, — говорит Дерек, протягивая руку, чтобы схватить и потянуть за собой.       Стайлз чувствует, как что — то сжимается в груди, когда он делает шаг, и оглядывается назад, чтобы увидеть символы, снова светящиеся на ее груди. Он отпускает руку Дерека.       — Иди вперед, — рассеянно говорит он. — Я сейчас приду.       Дерек хмурится, но кивает, и Стайлз отходит к ящику, когда он разворачивается, чтобы уйти. Он смотрит в ее глаза, и странная синева клубится, словно это живое существо.       — Я знаю, что ты все еще там, — говорит он. — Я подумал, что ты захочешь знать, я смирился с тем, что произошло.       Ответа нет, хотя синий цвет снова меняется, становясь похожим на грозовые тучи под стеклом. Стайлз сжимает руки на краю ящика, и символы светятся глубоким красным цветом.       — Покойся с миром, психованная сучка, — говорит он ей и захлопывает ящик.