ангел среди мёртвых душ

Кристина заканчивает писать желание и выходит из комнаты без камер, улыбаясь. Она комнату оглядывает, а в ней пусто. Она к девочкам возвращается, с максимальной напряжённостью. — Девочки! — Крис девочек зовёт, но никто не отзывается - все заняты подготовкой ко Дню рождения, что уже на подходе. — Девочки, Виолетта пропала! Мишель резко оборачивается. За ней Лиза и другие. Мишель выбегает из комнаты и ищет по всем кроватям и коридору. В другие комнаты она зайти не могла, они все проходят через комнату без камер, а еë Мишель закрыла. У Мишель всё внутри рушится резко. Еë главные опасения оправдались. А она ведь говорила, что не надо к Игоричу соваться, не надо... — Она походу всё таки попёрлась к нему за этой ебучей верёвкой, — Мишель на скамью садится в растерянности, — а мы закрыты и без лестницы. Мишель руками лицо закрывает от осознания возможного ужаса, происходящего с Вилкой. Лиза с ней рядом садится и обнимает её. — Мишелька, ну не переживай ты так! Всё хорошо будет! — Лиза почему то уверена, что Игорич ничего не сделает с ней. — Какое "хорошо"? Еë здесь нет, значит она у Игорича! — Мишель голову вниз опускает, губы свои кусая. Ей за Вилку до невозможности страшно. — Да ничего он с ней не сделает, скорее всего она просто его про верëвку спрашивала. — Лиза абсолютно уверена. — Лиза, очнись! — Мишель к ней поворачивается, за плечи её хватает и трясти начинает. — Как он может ничего не сделать? Ты забыла, кто этот человек? Забыла, что он делал с нами? С тобой? — Мишель в глаза той смотрит, а у самой страх в глазах дикий. — Мишель права. — Кристина рядом садится, — Вилка сейчас явно не в лучшем состоянии и нам бы надо как-то её вытащить, но нам вообще никак не выбраться сейчас отсюда. Придётся ждать. — Кристина, ты понимаешь, что он сделает с ней? Понимаешь? — У Мишель глаза на мокром месте, а голос дрожит всё сильнее. — Она такая маленькая, у неё же День рождения! — И Мишель плакать начинает, а Крис и Лиза с разных сторон обнимают её. Безысходность. Виолетта сидит в кирпичной комнате каморки и плачет беззвучно, тихо, с каждым своим всхлипом разбиваясь всё сильнее. Виолетте до невозможности страшно. Её трясёт как осиновый лист. Она не верит, не верит в происходящее. Всё было так хорошо, Виолетта улыбалась, думала только о хорошем, предвкушая свой день рождения, своё совершеннолетие. Ей было очень интересно, что подготовят для неё девочки, что они пожелают ей. Но всё изменилось в одну минуту и теперь она снова разбитая на мелкие кусочки сидит в каморке, рыдая и успокоиться не может. А впереди только самое страшное, ведь Игорич может зайти в любой момент и этот ад начнётся. Она вспоминает себя двухлетнюю и на пол ложится, лицо руками закрывая и всхлипывая уже сильнее. Внутри неё океан эмоций: Разочарование, страх, желание выбраться, желание просто проснуться и понять что это просто страшный сон. Это кошмар ночной. И боль, пока что эмоциональная. Стрелка часов доходит до двенадцати и до безумия расстроенная Мишель сидит и смотрит на часы. Лиза сидит рядом с ней и по спине её гладит. Кристина молча сидит, так же на часы смотря. Другие девочки очень расстроились из-за того, что поздравить Вилку в итоге не получится, но поняли, что она вряд ли придёт и решили поесть заранее, потому что были голодные. Не ели весь день, оставив кашу на вечер. — С днём рождения, Вилочка, я надеюсь с тобой не сделают ничего плохого, я очень надеюсь. — Мишель мрачная, как никогда, поднимает стакан с кефиром вверх. Держась, чтобы не заплакать, она плетётся на кухню, чтобы поесть. Хотя есть совершенно не хочется. Мысли сосредоточены только на Виолетте. С начала дня рождения Виолетты проходит буквально полтора часа и дверь комнаты каморки открывается. Виолетта, видя приближающуюся фигуру, отползает к стенке сразу же, пытаясь ухватиться за стены, за пол, за себя, за свою одежду. А Игорич за руку её хватает и вытаскивает, таща в свою комнату. На кровать кидает, дверь запирая. Виолетта встаёт с кровати, начиная по комнате бегать. Сердце готово выпрыгнуть из груди от страха, Виолетта дрожит и плачет, уже гораздо крупнее, чем в каморке. Игорич к ней подходит, ловит её, и улыбаясь на кровать кладëт. Виолетта изо всех своих сил убежать пытается, за покрывало хватаясь, но оно лишь медленно сползает по кровати. А Игорич ногами бёдра её зажимает, к ней ближе наклоняясь. У Виолетты слëзы ручьём стекают, заливая щëки, волосы, покрывало и всё, что рядом. Она жмурится, голову отворачивая, а Игорич и руки ей зажимает. Виолетта кричать начинает, а он к ней ближе приближается, дышит ей прямо в лицо. Вилка отчаянно головой во все стороны крутит, рыдая уже в голос. — Ну чего ты, хорошая девочка? Ты всего лишь снова возведение проходишь, заодно мне помогая осуществить мечту. — Игорич еще ближе к ней наклоняется и в губы целует, её крик заглушая. У Виолетты глаза расширяются. Глаза - это видимо единственное, что находилось под её контролем. Вилка тошноту дикую чувствует, ей кажется, что вот сейчас она прямо на него блеванëт. Слëзы градом так и катятся, не останавливаясь. Он отстраняется, а ту выворачивает. Вилка надеется на то, что больше ничего не будет, однако надежды ложные. Он её сильнее зажимает, футболку с неё снимая и трогать начинает. Виолетта взвывает, возвращаясь на шестнадцать лет назад. Так начиналось самое ужасное в её жизни и если бы в комнату не зашли, то продолжилось бы. Виолетта по рукам Игорича бьëт, промахиваясь, а тот злится и в ответ её по лицу ударяет. Вилка кричит уже неистово. Произносит какие то несвязные между собой слова, которые не разобрать, даже если постараться. А он ниже спускается, короткие шорты стаскивая и рукой по животу водит. Виолетта так никогда в жизни не кричала. Голос срывает, хрипит, но всё равно не останавливается. А когда видит, что Игорич сам раздеваться начинает, кричит своим хриплым тоном, вперемешку с истерикой что-то похожее на — ОСТАНОВИСЬ А потом замолкает резко, толчок чувствуя и будто теряет возможность издавать звуки. Случилось то, чего она боялась всю свою жизнь. Ей больно. Ей уже не страшно. Внутри сейчас рухнуло всё. Всё, что Мишель так долго пыталась восстановить. Кажется, Виолетта больше никогда не сможет быть прежней. Её разрывает изнутри, а Игорич рвёт снаружи. Виолетта пытается что то прокричать, но голос пропадает окончательно. Она руками глаза себе до боли сжимает. Зубы стискивает, за волосы свои хватается, пытаясь как то боль приглушить, которую она испытывает сейчас другой болью, но на этом фоне не помогает ничего. Виолетта кричать не может, говорить не может, думать ,она может только плакать. Она никогда не знала, что внутри так много слëз. Игорич её переворачивает, она к покрывалу головой прислоняется, сжимая его в кулак, зубами его край закусывает. Умереть - вот что хочется Виолетте прямо сейчас. Только это сможет спасти её от боли. Она Игоричу сказать пытается, чтоб он её лучше убил, а звук не слышен, а ещё и покрывалом глушится. У Виолетты кровь идёт, а ему похуй. Ему глубоко похуй. Он доченьку хочет. Виолетта уже боль терпеть не может, голова кружится, слëзы не останавливаются, а кулаки болят от того, насколько сильно они сжаты. А Игорич не останавливается. Девушки Виолетту так и не дожидаются и спать идут. Кристина спать не идёт. Она на кухню идёт, новую кашу на завтра готовить. Да и не уснёт она сегодня. Не получится, пока она Виолетту не увидит, и не поймёт, что той не нужна помощь. Мишель с Лизой в комнате без камеры остаются и разговаривают. — Мишель, ну чего ты распереживалась так? Я уверена, что с ней всё хорошо. — Лиза возле стола ходит, на котором Мишель сидит. — Лиза, ты понимаешь что полный бред говоришь? Если ты сейчас меня так успокоить пытаешься, зная сама что не всё в порядке, то у тебя получается плохо. — Мишель Лизу даже слушать не хочет, она в своих мыслях. — Я просто, — тут Лиза хочет сказать одну фразу, но замолкает. — Просто переживаю за тебя и не хочу чтобы ты нервы свои тратила. — Тебе что на Виолетту всё равно, я понять не могу, Лизка? — Мишель глаза свои на Лизу поднимает. — Он её маткой сделать обещал, понимаешь? — Нет, не всё равно, просто за тебя переживаю больше. — Лиза на стол рядом садится и за руку Мишель берёт. — Слезами горю не поможешь, хочешь поговорим с тобой о чëм - нибудь, чтоб ты отвлеклась хоть чуть. — Лиза ей голову на плечо кладёт. — Я не хочу отвлекаться. — Мишель голову вниз опускает, а глаза намокают быстро. — Ну тогда говорить буду только я, слушай внимательно и молчи. Я знаю, что ты хотела это услышать. Игорич Виолетту мучает конкретно. Она от боли дëргается, а тому насладиться хочется, он хочет, чтоб она смирно лежала. Он Вилку бьëт. Бьëт, всю силу вкладывая. Виолетта от боли выгибается, и головой об покрывало бьëтся. От слëз задыхаться начинает. Он сорок минут делает это, а Виолетте кажется вечностью. Он её снова на спину переворачивает, в глаза ей смотря. А в её глазах ничего не видит. Они стеклянные. И красные. От слëз капилляры лопнули и в обеих глазах были небольшие красные пятна. — Если дочка не получится, я из тебя ребёнка выбью, — Игорич рукой по всему телу проходится, — и буду продолжать до тех пор, пока ты не сделаешь мне дочь. Виолетта на грани с тем, чтобы потерять сознание. Голова кружится адски, на кровати лужа крови, повсюду всё мокрое от слëз. — Понятно тебе, Иветта? — Игорич спрашивает, не заканчивая. Виолетта ничего не слышит, понимая только то, что интонация была вопросительная и кивает головой. Игорич заканчивает. Он на Вилку вещи её бросает и из комнаты выходит. — Одевайся, сейчас вниз пойдёшь. Виолетта сгибается от боли во всëм теле, она кое как на себя майку натягивает и шорты, которые сразу же становятся красными, почти насквозь. Кристина кашу варить заканчивает и искупаться решает. Ей надо привести в порядок себя и мысли свои. Она мимо девочек проходит, хмыкая и дверь закрывает. Крис догадывается, что сейчас будет. — Мишель, я жалею насчёт прошлого раза. Когда мы отдалились после поцелуя, я очень скучала по тебе. — Лиза Мишель в глаза смотрит, а та впервые за этот вечер на этот вгляд удивлением отвечает - неужели дождалась? — Я думаю ты была права, что молчать не надо было. Я видела, как тебе сложно от того, что я молчу. — Лиза ближе к Мишель пододвигается, а та совсем не верит в то, что слышит. — Да, я молчала, потому что боялась, но мой взгляд выдаёт всё. Мишель смотрела на неё, будто завороженная. Стало жарко, а ладошки вспотели. Она впервые почувствовала взаимность. И конечно, в этот момент, отвлеклась от своих мыслей. — Ты понравилась мне очень давно, Мишель. Ещё гораздо раньше, чем ты начала чувствовать что-то ко мне, замечая мой взгляд. — Лиза улыбается, смотря на Мишель, что, грубо говоря, в ахуе. — То есть ты серьёзно хочешь сказать, что мои чувства к тебе взаимны? — Мишель сумела наконец хоть слово вымолвить, потому что до этого сидела, ошарашенная. — Ну конечно! — И Лиза к Мишель прижимается, пока та в улыбке расплывается, обо всём позабыв. Виолетта из комнаты выходит, за стену держась. Игорич снова хватает её и до подвала доводит, доставая лестницу и открывая крышку, чтобы спустить её вниз. Виолетта дрожит. Она стоит в одной маечке и шортах в минус. Но от холода ли она дрожит или от боли? Игорич верëвку для белья ей кидает. — Бери свою верëвку, заслужила. — Ну тогда почему мы до сих пор морозимся? — Мишель Лизу за голову берёт и на себя её поднимает. — Потому что я не умею! — Лиза хмурится, а Мишель прыскает от смеха. — Ну разве это проблема? Лизка, научу! — и Мишель снова своими губами чужие накрывает, а Лиза не против в этот раз, она только счастье дикое испытывает и настоящую эйфорию внутри. Виолетта по лестнице спускается, вспоминая о словах Мишель, которая говорила о том, что даже если её маткой сделают, она поддержит и рядом будет. Кажется это единственное, что может ей помочь сейчас. Виолетта доходит до спальни, замечает, что девочки спят и видит, что за дверью в комнате без камер горит свет. Она дверь открывает и видит, что Мишель Лизу целует, а Лиза рядом с ней ей отвечает и им вместе до невозможности хорошо. Виолетта сквозь щëлочку смотрит. Улыбку Мишель видит, что во время поцелуя пробивается. Она дверь закрывает, от неё отходя. Слëзы накатывают снова. Она за стенку возле календаря хватается, на него смотрит - сегодня ей исполнилось восемнадцать. И Виолетта рушится окончательно. Она готова сейчас провалиться куда угодно, чтобы не чувствовать то, что она чувствует. Она к стенке прижимается, истерику сдерживая, чтоб не разрыдаться и никого не разбудить. Мишель вдруг кашлять начинает и Лиза с ней на кухню идёт, чтоб та кефир попила. А Кристина из ванной выходит, искупавшаяся, но уставшая. Из комнаты без камер выходит и Виолетту видит. — Вилка, — и Кристина вздыхает облегченно, видя то, что на первый взгляд с Виолеттой всё нормально. А Виолетта шатается, искусывая себе все щеки и губы изнутри, чтоб не разрыдаться. Кристина к Виолетте подходит. — Вилочка, с днём рождения! — Кристина её обнять хочет, а у той ноги подкашиваются, и она на пол падает. Кристина её ловит и на кровать сажает, а та от боли морщится, сидеть больно. Она на Кристину поворачивается, а в глазах такая боль, какой Кристина ещё никогда не видела, а увидеть ей пришлось многое. — Вилка, что случилось? Ты у Игорича была? — Кристина вопрос задаёт, на Виолетту смотря. Виолетта кивает. — Что он сделал? — Кристина надеется, что это не то, о чëм она думает. Виолетта головой кивает на свои ноги, а на них кровь застывшая, а шорты красные, почти на половину. Виолетта это видит и сдерживаться больше не может. Снова истерика. Вилка в плечо Кристины утыкается и рыдать начинает. Кристина в панике. Она с таким не сталкивалась. Она Вилку в объятия хватает, к себе прижимая, а у самой ком в горле появляется и плакать хочется. — Он маткой меня сделал! — Вилка, совсем охрипшая, разбитая и от слëз опухшая, снова в истерике Кристине говорит и в тихом крике заходится, насколько её голоса хватает. — Блять, Вилка, малышка, тише, тише! — Крис сама разреветься готова, но она Виолетту лишь сильнее к себе прижимает и по голове гладит. — Крис, мне сидеть больно! — шепчет Вилка, поскольку голос пропадает снова, продолжая исходиться в рыданиях Кристина голову Виолетты себе на колени кладёт и делает так, чтобы она не сидела. — Мне больно! — Виолетта уже в колени утыкается, от боли сжимаясь. — Я с тобой, рядом. Ты не одна, слышишь меня! Ты не одна, Вилка. Этот пидорас за всё ответит. Кристина голову на камеры поднимает, чётко в объектив смотря. — Я знаю, что ты меня слышишь. Ты конченный пидорас, гореть тебе в аду! — Кристина сама уже плакать начинает. Кристина Виолетту гладит по лицу, по рукам, по голове, только чтобы та успокоилась. — Пойдём умоемся. Снимешь всю эту грязную одежду с себя, а я тебе новую дам, тут комплект запасной есть. Идти можешь? — Кристина Виолетту чуть приподнимает. — Могу, но мне очень больно. — Вилка до сих пор всхлипывает, но уже меньше. Кристина её под руки берёт, поднимает и в ванную несёт, мимо кухни проходя, где Мишель с Лизой над какой-то очередной шуткой смеются, до невозможности счастливые наконец от того, что обе наконец почувствовали взаимность. Она Вилке привести себя в порядок помогает и рядом находится. — Я видимо, Кристина, не тех людей любила. Вилка предательство чувствовала. Когда ей плохо не оказалось рядом ни Мишель, что так громко об этом заявляла, ни Лизы, что в этот момент просто была рядом с Мишель, ни других девочек, которые просто спали. И одна только Кристина Виолетту не оставила, одна только Кристина помогла ей и поддержала еë. Когда они закончили, Кристина снова Вилку на себя взяла и на кухню отнесла, чтоб та хоть попила кефира, потому что чувствовала во рту отвратительную сухость. Кристина дверь распахнула, увидев Мишель и Лизу, что снова сидели на столе. Мишель от разговора отвлеклась и голову повернула. — Виолетта?