Твоя-моя победа

      Соревнования заканчиваются так же внезапно, как начинаются. Сначала подкрадываются из-за спины, затем бесследно исчезают.       Кубок (импровизация: на самом деле пак каких-то элитных энергетиков) достаётся Каччану — ожидаемо.       Изуку рад безмерно, хотя чувствует малюсенький мрачный огонёк разочарования в себе. За то, что не рад в полную силу. Теперь он должен будет выполнить свою часть спора.       Но пусть и так, радость всё равно искренняя. Перебивает эту горечь поражения, и улыбается он по-настоящему — открыто и ярко.       Каччанова ухмылка искрит, такая широкая. Казалось бы, миллион раз уже стоял в ранге победителей — уже настоящая легенда среди танцоров. Но каждый раз радуется, как в первый.       Изуку видит, что многим не нравится. Видит, что гораздо больше людей смотрят с восторгом. Он был и правда хорош. Каччану, говорят, всё даётся легко и просто. Прирождённый гений, типа.       Изуку знает, сколько времени проводит он в репетиционном зале.       И вроде бы радуется: теперь наконец-то Каччан устроит себе хотя бы день отдыха. Даст себе отоспаться, проваляться в постели до обеда. Потом лениво прогуляется, покатается на велике, скатается в горы — давно ведь там не был.       Он и сам расслабляется, просто представляя всё это.       А потом кто-то говорит:       — Ну да, это же всё, что ты можешь.       И Каччан моментально выходит из расслабленной постпобедной неги. Моментально входит в режим борьбы. Весь включается. Всё его тело натягивается, готовое, точно струна. Взгляд становится цепким.       Взгляд хищника.       — Чё сказал?       Толпа чувствует что-то. Предательски затихает. В воздухе отчётливо виснет напряжение, которое нереально не почувствовать.       Изуку мелко сглатывает. Из-за спин стоящих впереди парней и девушек выходит парень, которого Каччан уделал с помощью какого-то просто нереального, выходящего за грани брейкинга. Сломал систему нестандартными движениями и восприятием, кинул через прогиб какой-то разбавленный, но всё равно заезженный хоп.       Парень сдвигает бейсболку вбок и смотрит свысока. Если бы они были на ринге, Каччан наверняка уже врезал бы ему в челюсть. Он не выносит, чтобы на него так смотрели. Вот и сейчас сверлит яростным взглядом исподлобья, широко разведя плечи. Опасный.       — Я сказал, что ты только это и можешь, — парень ухмыляется. Едко и неприятно. Выражение лица у него такое, будто наступил в грязь. — Все твои стили максимально маскулинные. Типа весь из себя такой мужик, да? А слабо взять что-то другое? Скажем… контемп?       — Ублюдок, ты чё, ты ржёшь надо мной? — Каччан скалится. От него волнами исходит жажда надрать придурку зад. Изуку готовится разнимать их, если драка всё же случится, хотя он верит, что до этого не дойдёт. Каччан дёргает головой. — Считаешь контемп женским направлением? В каком веке родился, обмудок?       — Теперь ты будешь делать это, да? Оскорблять меня? — парень смело шагает вперёд, хотя Изуку кажется, что в спину его слегка подталкивает безумство + отчаяние. Нормальные люди так бы не сделали. Но толпа смотрит, поэтому он не может спасовать, если хочет сохранить достоинство (или что там от него осталось). — Неважно, что ты говоришь, я всё равно слышу, как скрипят твои зубы. Для такого пафосного Граунд Зиро что-то даже вроде контемпа не по силам. Ниже твоего достоинства. Разве я не прав?       Это он делает зря.       И в то же время точно знает, куда жать. Жмёт бессердечно. Абсолютно.       Каччан выпрямляется. Медленно растягивает губы в улыбке. Смотрит с гордостью.       Принимает вызов.       Как будто бы может не.