Твоя-моя победа

      Так или иначе, как Изуку и боялся, это отнимает у него выходной.       После напряжённого, не самого чистого и честного состязания в их небольшой танцевальной тусовке Каччан запирается в репетиционном зале. Он арендует свой, буквально, может, квадратов 12, не больше. Малюсенькую тусклую комнату с зеркальной стеной и низким потолком. Не потому, что ханжа — ему просто больше и не надо.       Там его никто не дёргает, но Изуку тот, кто всё равно в определённое время появляется у двери и стучит по металлической поверхности костяшками.       — Каччан, я принёс еды.       Из-за двери доносятся слабые звуки музыки. Жанр разобрать сложно, но это точно не то, что Изуку привык слышать.       Он задумчиво склоняет голову. Стучит снова, дольше и громче. Музыка смолкает, а затем дверь распахивается.       На пороге Каччан стоит потрёпанный, мокрый и мрачный. Утирает пот с лица низом тренировочной майки с широкими прорезями, в которых его грудную клетку и прекрасные мышцы кора видно почти так же ясно, как и без одежды. Коротко мелькают напряжённые косые мышцы и мышцы пресса, заманчиво уходящие буквой V за тугую резинку шорт.       Изуку сглатывает.       Ну какой же горячий, а.       Горячий нетерпеливо дёргает головой.       — Чё те.       Изуку поднимает небольшой белый пакет.       — Еда. Я подумал, что ты…       Каччан фыркает. Сдувает мокрую чёлку со лба. Небрежно (и ужасно хрипло) бросает:       — Я не голоден. Иди отсюда и не мешай мне. — И захлопывает дверь. Две секунды спустя музыка начинает играть снова.       Изуку слушает какое-то время. Вешает пакет на ручку, коротко стучит снова. Не получает ответа. На сегодня лимит любезностей исчерпан, понятно.       Тогда он пишет Каччану в какао сразу, просит поесть хотя бы чуть-чуть и уходит.       Если уж Каччан что-то надумал, лучше его и правда не трогать.       Чем быстрее он закончит, тем быстрее даст себе отдых. Как бы то ни было.       А вот Изуку погружается в свою новую рутину. Начинает репетиции, вливается в коллектив. И, честно сказать, тут не так плохо. Преуспевающие ребята в команде с радостью дают свои старые номера и перекраивают их на ходу. Смеются, помогая новичкам и неопытным, таким, как Изуку.       Подруга Каччана, Мина, тщательно за ним следит. А ему стыдно. Он взрослый и неповоротливый, неуклюжий просто ужас. Посмешище.       Но она, которая чаще остальных берёт на себя роль тренера, всё равно его выделяет. Говорит:       — У тебя такие шикарные данные! Ты легко сможешь в акробатику. Будешь нашим козырем. А ещё, я думаю, тебя можно хорошо растянуть. Ты кажешься достаточно гибким.       Что абсолютно не так — Изуку тот ещё товарищ-дуб. Просто конченный.       Мина его, конечно, не слушает. Звонко шлёпает по заднице и хохочет:       — Поверь мне, лапуля! Я таких с первых движений вижу! Скоро тебя отсюда и за уши не вытянуть будет!       От стыда Изуку хочет под землю провалиться, но только неловко посмеивается и незаметно потирает жгучий след от её ладони.       Мина подбадривает его и радуется каждому успеху. Улыбается широко-широко и обещает поставить ему номер. Хоть Изуку и напуган этим, но в то же время признаётся себе, что ждёт.       Каччан выиграл. Он хотел, чтобы Изуку стал частью команды. И вот он здесь.       В команде царит особая атмосфера. Люди здесь искренне любят то, что делают, буквально до помешательства. Горят тем, что хотят добиться многого, показать себя миру.       Изуку заражается ими. Их страстью, ожиданиями и стремлениями. Ловит себя на том, что выступить ему тоже очень хочется. Выйти с задних линий в передние — хочется. Занять лидирующие позиции, приковывать взгляды в качестве ведущего танцора — мечта любого тут.       Изуку думает, что у него получится. Каждый раз, когда у него удаётся даже простой рандат, например, он чувствует себя увереннее.       Он осваивает сальто и учится другим штукам. Ему помогают. Много советов, много самоучителей спустя, он может вполне уверенно крутить колёса на одной руке, потом и вовсе без рук.       У него получается.