Твоя-моя победа

      Они гуляют по городу.       В последнее время чаще, чем обычно. Идут после кафе, в котором пробовали новое меню. Потому что у Изуку квадратик напротив пункта "найти наше место" не закрашен, не зачёркнут и не отмечен галочкой, а Каччан отказывается есть жирную пищу и хочет попробовать что-то новое.       Поэтому они путешествуют по городу.       Лениво, они перемещаются по улочкам и болтают практически ни о чём. Обсуждают фестиваль, к которому уже почти-почти готовы, поэтому и позволяют себе отдых вместо усиленных репетиций.       Есть в этом что-то такое особенное.       Изуку задирает голову и рассматривает нависающие над ними яркие билборды и разноцветные вывески. Между домами растянуты сети гирлянд, но днём не горят. Из-за приоткрытых дверей кафе с едой навынос доносятся запахи, от которых и без того уже наполненный желудок сжимается.       Они выходят на площадь, где всегда оживлённо. Много музыки, к которой Каччан не особо прислушивается. Просто мимолётом отмечает, что сегодня она даже не сильно тупая. Непривычно, типа. Изуку посмеивается и убирает блокнот в карман. Скользит рукой в карман куртки Каччана, чтобы обхватить его ладонь пальцами. Улыбается ему.       — Если я предложу тебе жить вместе, ты согласишься?       Каччан вскидывает брови в ответ. Смотрит, как на дурака. Привычно. А в то же время забавно. Они пара вот уже сколько времени, а знакомы так и вовсе всю жизнь. И между ними мало что меняется.       Сейчас Каччан позволяет ему больше прикосновений и оставляет на ночь регулярно раз-два в неделю, как правило в субботу после долгой репетиции и в принципе в любой другой день, если Изуку попросится. Сам остаётся крайне редко, предпочитая одиночество, чтобы отдохнуть. Ему всегда есть чем заняться.       Часть вещей Каччана есть у Изуку дома. Часть вещей Изуку есть дома у Каччана. У каждого есть вторая зубная щётка, любимая кружка, тарелка, ложка и вилка. Полотенце. Постельное бельё. Подушка даже.       Это логично, что им легче просто съехаться. Изуку не настаивает, потому что знает, как Каччан ревностно оберегает своё личное пространство.       Но откровенно говоря, он бы очень хотел этого. Чуть больше времени с Каччаном, чуть больше возможностей видеть его очаровательно растрёпанным и мягким со сна. Ворчливым перед сном после тяжёлого дня. Готовить на двоих или покупать продукты, чтобы Каччан готовил. Убираться вдвоём, заниматься стиркой, вывешивать и снимать бельё. Целоваться. Массировать ступни Каччана, пока они смотрят фильм или какие-нибудь выступления, и наблюдать, как тот массирует его ладони.       Да что угодно. Обсуждать что-то не по телефону, а так. Пока Каччан перебирает его волосы и делает это с таким видом, будто не он.       Это бесценно. Изуку так думает.       Каччан склоняет голову к плечу. Интересно, он сам замечает, как перенимает привычки?       — А ты собираешься мне это предложить?       Изуку закусывает губу. Пробегает подушечкой пальца по его костяшкам. Наконец, кивает.       — Да. Я думал о том, что мы могли бы снимать двухкомнатную квартиру, чтобы, в случае чего, ты мог уйти и побыть один. Я помню, что ты не любишь, когда тебя постоянно дёргают, поэтому… М-мы бы обставили вторую комнату, как ты захочешь, мне она не особо нужна. Может, только вещи оставил бы какие-то, знаешь, чтобы не валялись где ни попадя, и менять их в зависимости от…       Ладонь прижимается к его рту грубовато, не больно. Изуку моргает и вскидывает взгляд на недовольное и слегка румяное лицо. Каччан выглядит немного раздражённым. Сердце Изуку бьётся о рёбра с особой силой.       — Если собираешься предлагать, просто предложи, чтоб тебя.       Изуку слабо улыбается.       — А ты согласишься?       — А ты предложишь или продолжишь на ляжки ссать?       — Предложу. Согласишься?       Каччан закатывает глаза.       — Да. Но при одном условии. — Он ухмыляется и отстраняется. Его глаза прикрываются, он быстро сканирует местность. Потом вдруг выпрямляется и тычет Изуку в грудь пальцем. И вот эта улыбка — клыкастая, острая — она переполнена вызовом. — Сначала удиви меня.       Он резко огибает Изуку по неширокой дуге и скрывается в толпе. Изуку мечется за ним, едва не путается в ногах. А услышав знакомую песню, удивлённо вскидывает брови.       У небольшого фонтана группа девушек танцует танец Хвасы, тот самый, который Каччан показывал им. Всё так органично, целая постановка. Колоссальная работа. Каччан успевает кинуть Изуку короткий яркий взгляд через плечо, прежде чем присоединяется к ним. Они визжат, смеются и смещают позиции.       Изуку медлит всего мгновение. Любуется, улыбается. А затем тоже присоединяется, и ещё одна девушка уступает ему место, ярко хохоча.       Видеть удивление на лице Каччана бесценно. Танцуя с ним вот так, Изуку не может сдержаться от смеха и пропускает пару тактов, но уверенно выполняет поддержку.       — Я выучил его, чтобы тебя лучше чувствовать, знаешь, — Изуку дразнится, хитро щурится. Каччан широко улыбается в ответ и тянет его на себя за глупо повязанный шарф.       — Ты такой отаку, а, Изуку.       Изуку ярко улыбается в ответ.       — Это ты всё спланировал, Каччан. Чтобы я был твоим партнёром.       Каччан закатывает глаза и льнёт к нему всем телом под визги девушек и их смех. Не сдерживает улыбку, рвущуюся из уголков рта.       — У тебя просто чудовищное самомнение.       Изуку расслабленно прикрывает глаза. И ему хорошо.       И ему хорошо.       И они в порядке.       Скоро они будут дома. Он покажет всё.       — У меня замечательный учитель.       Широкая, яркая, открытая улыбка и искрящиеся красные глаза-щёлочки того стоят.