Замороженное сердце

Целый месяц Тэхен и Чонгук жили в расслабленном режиме с тренировками по полтора часа. Но старший понимал, что такими темпами они далеко не уйдут, а у младшего через неделю соревнования, к которым нужно подойти в хорошей как в физической, так и в моральной форме — а у Тэ они были в достаточно плачевном состоянии. Поэтому, придя на следующую тренировку, тренер поставил ребёнка перед фактом. — Солнце моё, ты же понимаешь, что нам нужна полная готовность к соревнованиям? — смотря в глаза младшему, спрашивал тренер. — Да, а что случилось? — непонимающе посмотрел на тренера Тэ. — Сегодня у тебя будет три часа тренировки, иначе нам нет смысла ехать на соревнования. — Хорошо, — слишком легко согласился младший.

***

Утром — несколькими часами ранее — Тэхён проснулся как обычно в девять утра. До тренировки оставалось ещё три часа, но утренний сюрприз в виде больного горла Тэхену не понравился. Он понимал, что отец рано или поздно узнает, а значит, будет лечить, а значит, возможно, будут и уколы, которых ребенок боялся очень сильно. Поэтому ему было важно не спалиться перед Чоном, чтобы тот не начал ничего делать. Наивный…

***

На кухне Чонгук усердно готовил младшему на завтрак сырники и чай с клубникой, который Тэхен готов пить ежесекундно. Когда всё было готово, старший пошёл в комнату к Тэ, чтобы поднять того с кровати, ведь если его не разбудить, то спать он может весь день. — Тэхён-а, солнышко, вставай, пойдём кушать и на тренировку, — зайдя в комнату к ребенку и потрепав того по волосам, прошептал Гук. Случайно коснувшись лба ребенка, он понял, что его малыш-ятрофоб заболел и, скорее всего, сам не скажет, поэтому Чон решил добавить в чай лекарство от простуды, а сам надеялся на то, что ребенок сознается раньше, чем температура перевалит отметку в тридцать девять градусов, иначе… — М-м-м, не хочу, не пойду никуда, — начал капризничать Тэ, и это был ещё один сигнал о том, что тот заболевает. — Солнце, ты хорошо себя чувствуешь? — задаёт вопрос старший, уже примерно понимая всю картину. — Да. — Ну смотри у меня, вставай, умывайся и бегом кушать, скоро уже выезжать будем, потому что, судя по картам, в городе пробки, — уходя из комнаты, крикнул старший, а сам пошёл разводить лекарство от простуды.

***

— Ну, тогда шуруй на ОФП, я скоро приду, — проговорил старший, уходя в тренерскую. Через полчаса после начала ОФП в кабинет Чона постучались. — Войдите, — крикнул Чон. — Господи, Тэ, что случилось? — стараясь делать вид, будто не понимает, что происходит, спрашивает Гук. — Пап, голова сильно болит, — потупив глаза в пол, сказал ребенок. — Эх, горе ты моё, почему утром не сказал, что тебе плохо? У нас же уже был разговор о том, что если ты плохо себя чувствуешь, то не боишься и не прячешься от меня, а наоборот, подходишь и говоришь, — обняв ребенка и попутно доставая градусник из аптечки за спиной Тэ, успокаивал старший. — Держи градусник. Расскажешь, почему скрыл от меня своё самочувствие, заяц? — М-м, — помотав головой, промычал ребенок. — Ну, хорошо, вернёмся к этому разговору дома, а сейчас давай градусник, если есть температура, то и трёх минут достаточно, — забрав градусник у ребенка, тренер был в шоке, потому что прибор показывал почти тридцать девять, и теперь врач метался, либо просто зажать ребенка и сделать этот чёртов укол, либо попробовать уговорить его, но для начала было решено поехать домой. — Собирайся, зайка, у тебя температура.

***

Приехав домой, Чон отправил младшего в комнату, а сам пошёл готовить инъекцию, предварительно помыв руки и готовясь морально к уговорам, слезам, истерикам и сопротивлению. Подготовив всё необходимое, Гук спрятал шприц в карман кофты и пошёл в комнату к Тэ.

***

— Зайка, давай с тобой для начала просто поговорим, а потом я озвучу свои действия, хорошо? — начал издалека врач, стараясь не пугать ребёнка. — Ну… Ладно… — с недоверием проговорил Тэ. — Смотри, у тебя сейчас достаточно высокая температура, которая таблеткой будет сбиваться либо очень долго, либо не собьётся вообще, — врач смотрит в глаза ребёнку, фиксируя каждую эмоцию и действия, чтобы понять, как действовать дальше. — Ты мне доверяешь, зайка? — Д-да, — Тэ уже понял, о чём идёт речь, и в его глазках начали скапливаться слёзы и послышался первый тихий всхлип. — Тш-ш-ш, тише, котик, я пока ничего не буду делать, иди ко мне, — взяв ребёнка на руки и развернув его лицом к себе, Чон прижал его голову к своему плечу и начал успокаивать, попутно доставая шприц из кармана и чуть приспуская штаны. Протерев место спиртовой салфеткой, Чон быстро вводит иглу, а Тэхён начинает очень сильно плакать. Чонгук начинает давить на поршень и успокаивает ребёнка, понимая, что с доверием к себе может попрощаться. Но так будет лучше, нежели он сейчас будет смотреть на то, как Тэ будет кричать и сопротивляться, делая себе же хуже. Когда лекарство было введено полностью, старший убрал шприц и вернул штаны на место, продолжая успокаивать своё солнце. — Тихо, зайка, всё закончилось, прости меня, но так было нужно, — встав с кровати, Чон начал ходить по комнате, успокаивая ребёнка. — Больно-о, — пытаясь вырваться из рук отца, кричал Тэ. — Зайка, ну уже ведь не больно, успокаивайся, всё хорошо. Спустя полчаса ребенок уснул, а Чон ушёл к себе в комнату, заполнять документы.