Замороженное сердце

Тэхёна не было в зале больше двадцати минут, и Чон начал переживать, ведь понимал и догадывался, что может происходить сейчас в туалете, но гнал эту мысль куда подальше. Через десять минут в зал зашёл Тэхен, и Чон был, мягко говоря, в шоке от того, насколько плохо выглядел Тэ. — Тэхён, пойдём выйдем, — тренер и фигурист покинули зал, пока другие спортсмены уже заканчивали основную часть разминки.

***

— Тэхён, что случилось? — Чон пристально смотрел в глаза подростку, считывая каждое изменение эмоций. — Мне очень плохо, я хочу сняться с соревнований, — фигурист отвёл взгляд и залился слезами, понимая, что подставляет не только себя, но и своего отца-тренера. — Тш-ш, тише, всё хорошо, — Чон обнял сына и, поцеловав того в макушку, вновь аккуратно поднял голову Тэ и, смотря в глаза фигуристу, продолжил. — Я тебя сниму с соревнований, но, когда мы вернемся в Сеул, обязательно сходим к психологу. — Хорошо, прости меня…

***

После возвращения команды со стартов все фигуристы шли с небольшим страхом на первую тренировку, ведь понимали, что будет разбор ошибок, а следовательно, и отработка этих ошибок. Только вот для всех было сюрпризом то, что возле льда стоял не Чон, а их хореограф — Намждун. — Всем доброе утро, — Намждун улыбнулся фигуристам и, увидев в их глазах удивление, мысленно ухмыльнулся. --Доброе… — все спортсмены поздоровались и решили выяснить, где их тренер. — Извините, а где Чон Чонгук? — Он и Тэхён придут сегодня после обеда, а до этого времени вы будете со мной. И, как вы, наверное, догадались, утреннего льда не будет, — Наму озвучил план на утро и отправил всех переодеваться. *** — Тэхён, вставай, иначе мы опоздаем в больницу, — Чон уже минут десять пытается разбудить сына, но тот и не думает вставать. — Нет! — услышав слово «больница», фигурист начал сопротивляться ещё сильнее. — Тише, не кричи. Тебе ничего делать не будут. Сегодня только поговорят с тобой, ничего больше, — Чон прекрасно понимал сейчас состояние и настрой сына, но ничего сделать не мог; сами они эту кашу не разгребут. — Обещаешь? — Тэ поднял на отца глаза, полные страха. — Обещаю, вставай. Спустя пятнадцать минут подросток наконец был собран и они отправились в машину. Единственное, что расстраивало Чона, так это то, что Тэ отказался от еды.

***

Спустя несколько часов Тэ и Чон приехали в ледовый дворец, где подходило в концу СФП, и после него все отправились на перерыв. Пока все фигуристы отдыхали, Тэхён захотел немного покататься и поделать самые простые элементы, но его планам не суждено было сбыться потому, что Чон затащил его к себе в тренерскую и дал тому небольшую баночку фруктового пюре, чтобы подросток хоть немного поел. — Пап, ну я не хочу, — головой, конечно, фигурист понимал, что надо поесть, но вот его организм старательно отгонял это желание. — Тэхен, пока не поешь хоть чуть-чуть, я тебя на лёд не выпущу! Я понимаю, что тебе сейчас трудно это понять, но без еды у тебя не будет сил на тренировках, это во-первых. А во-вторых, пока мы можем справиться без врачей и больницы, надо бороться. Ты вряд ли горишь желанием оказаться в больнице и получать каждый день еду через капельницы и прочие иголки, я ведь прав? — Да… — подросток опустил голову, и с его глаз скатилось несколько слезинок. — Котенок, подними глазки, пожалуйста, — Чон дождался зрительного контакта от сына и продолжил. — Я не хочу тебя пугать, насильно пихать в тебя еду и тому подобное, ты должен сам понимать и осознать тот факт, что если бы ты не сказал мне раньше об этом или я сам бы не заметил, то ты мог просто умереть. Пойми, пожалуйста, и услышь меня, — Чонгук обнял сына и решил оставить его одного в тренерской; ненадолго, чтобы тот немного обдумал его слова. Когда Чон вышел, Тэ ещё минут пять сидел и размышлял о том, что сказал ему отец, а потом всё же открыл пюре и начал понемногу есть. После первых двух ложек хотелось всё выплюнуть, но он понял, что если папа узнает, то ему придет хана, поэтому он съел чуть больше половины и оставил банку на столе, а сам ушёл в зал, чтобы немного размяться. Он надеялся на то, что ему сильно не влетит за незакрытую тренерскую, потому что ключей он не нашёл. Через полчаса в кабинет вернулся Чонгук и, не обнаружив там подростка, уже хотел разозлиться, но, увидев полупустую банку пюре, расслабился. Значит, всё же что-то его ребенок осознал, это не могло не радовать, поэтому, спокойно выдохнув, он пошёл на поиски сына. Благо его окно выходило на лёд, а поскольку там сейчас ездила заливочная машина, Тэ либо в зале, либо в раздевалке.

***

Придя в зал, Тэ сначала пробежал пять кругов, а потом начал разминаться. Позже он перешёл на блок ОФП и СФП. Стоит ли говорить о том, что из-за несбалансированного питания подростку было тяжело? Думаю, все это понимают. И если со спиралями и вращениями проблем особо не возникало, то с прыжками пришлось помучиться и переступать через себя, через боль и слёзы .Да, Тэ просто так редко ревел, но сегодня его добили слова отца о том, что он мог умереть, поэтому слёзы были скорее от обиды на самого себя и от того, что его спортивная карьера сейчас висит на волоске. Без нормального питания и оптимального веса будет очень тяжело, поэтому подросток твёрдо решил для себя, что он будет бороться и в первую очередь для себя. Когда подросток уже заканчивал свою небольшую тренировку и сидел на шпагате со скамейки, в зал неожиданно для него зашёл Чон. Тэ немного зажался и сразу слез с шпагата. — Ну, чего слез? Такой шпагат красивый был, немного дотянуть и будет идеально, — Чонгук прекрасно понимал, почему ребенок слез, но его явно пугала не мысль о том, что тренер сейчас может начать тянуть. — Я думал, ты пришёл тянуть, — Тэхён поднял легка напуганный взгляд на отца. — Нет, тянуть я буду на заминке в конце дня, — Чон уже понимал, что его ждёт на вечерней растяжке. — А сейчас иди переодевайся на лёд, десять минут осталось. — Хорошо, — подросток быстро ушёл в раздевалку и попытался переключить мысли на предстоящую ледовую тренировку.

***

Через десять минут все стояли на льду и слушали наставления тренера. — Итак, слушаем цель сегодняшней тренировки, — Чон смотрел на спортсменов холодным и строгим взглядом, от чего всем хотелось отойти как можно дальше, ведь все понимали, что их ждёт сейчас. — Начинаем с раскатки: дуги, перебежки, вращения и твизлы. После этого по одному буду подзывать и будем смотреть ваши ошибки. Все всё поняли? — Да, — все дружно кивнули и разъехались по льду. Не прошло и пяти минут, как прозвучали стальные нотки голоса тренера. Чон был очень зол, ведь фигуристы сегодня не могли чисто выполнить самые базовые элементы, которые начинают учить лет в пять. «Чимин, сгибай ноги! Почему они у тебя как палки?» «Тэхён, думай, когда на твизлы заходишь! Руки как тряпки болтаются! Голеностоп вообще не работает!» «Хосок, ниже на волчке садись! И в либеле ногу выше!» Спустя почти полтора часа тренировки все закончили отрабатывать базовые элементы, и Чон позвал первого фигуриста на разбор. И, конечно, это был Тэ, потому что он катал только короткую программу. — Значит, смотри, — Чонгук включил видео с прокатом на компьютере и начал указывать на ошибки. — На акселе был грязный выезд, на либеле не додержал полоборота. Сейчас иди прыгай аксель с красивым выездом, а после либелу. Понял? — Да… — на лице подростка появились дорожки от слёз из-за несправедливости к самому себе в первую очередь. Он ведь понимал, что сам виноват в своих ошибках, по своей же глупости сорвал аксель и вращение. Если бы питался нормально, то было бы больше сил. Чонгук, конечно, увидел подавленный вид сына, но говорить ничего не стал: понимал, что до Тэхён должен сам осознать важность здорового режима питания. — Чимин! — после того, как Тэ уехал, Чон подозвал следующего. — Начнём с короткой, потому что в ней ошибок очень много. Во-первых, прыгнул четверной риттбергер с недокрутом в полоборота, из-за этого упал. Во-вторых, сколько у тебя должно быть оборотов в бильмане? — Семь, — Чимин смотрел в глаза тренеру, но кроме строгости и холода там ничего не отображалось. — А ты сделал? — Пять с половиной, — фигурист опустил голову и смотрел на свои коньки. — Голову подними, на льду я не отображаюсь, — Чон смотрел в упор на спортсмена, но тот боялся даже взглянуть на тренера. — Чимин, полтора оборота! Полтора! У тебя с центровкой и вращениями совсем всё плохо? Или это я вас так разбаловал, что вы перестали нормально выступать и тренироваться? Почему ты не докрутил риттбергер? — Плохо сделал заход и поздно начал крутить, — с каждым словом к горлу подступал ком слёз, а ведь дальше произвольная программа. — Значит, сейчас идёшь отрабатываешь риттбергер, показываешь мне и только после того, как я скажу «хорошо», начинаешь отрабатывать бильман. Понял? -Да… — Всё, поехал! — Чон следил за исполнением, но в один момент, когда Чимин начал заходить на прыжок, прозвучал голос тренера. — Стоп! Переделывай тройку и зубцы убрал к чёрту! Спортсмен аж вздрогнул, но послушно пошёл переделывать заход. Спустя пять неудачных попыток сделать этот прыжок, фигурист психанул и, ударив кулаком лёд, начал всхлипывать, хотя понимал, что реветь бесполезно. Со слезами он пошёл прыгать снова. Только вот Чонгука такой выпад взбесил. — Пак! Вышел со льда и можешь на сегодня быть свободным! Для тебя тренировка закончена. Свои психи оставь для родителей. Свободен! Фигуристу ничего не оставалось, кроме как выйти со льда, надеть чехлы и уйти в раздевалку, где он ещё около двадцати минут будет приходить в себя и успокаиваться. — Тэхён, опять выезд грязный! Тоже домой хочешь? Подросток отрицательно помотал головой и поехал снова прыгать аксель. Хосоку досталось меньше всего, потому что он единственный из всей тройки выступил абсолютно чисто. Через полчаса ледовая тренировка закончилось, и из-за того, что все были слишком вымотанными, а Чон боялся сорваться на фигуристов, было принято решение отменить вечернюю растяжку. Поэтому все переоделись и разошлись по домам.