Замороженное сердце

Тэхёну шестнадцать, он вышел из юниоров, поборол РПП и сейчас в отличной форме, готов штурмовать взрослые чемпионаты. После своих последних юниорских соревнваний, где подросток занял первое место, было принято решение, съездить отдохнуть на море, а после каникул всех ждали сборы — самая нелюбимая, но такая нужная вещь многих фигуристов. А в особенности их ненавидел Тэхён, ведь приходилось вкалывать ещё больше, нежели на простых тренировках.

***

Первый день сборов прошёл досаточно легко, ведь в основном все фигуристы знакомились с графиком тренировок. Помимо этого они узнали, что теперь у них будет второй тренер и несколько новых фигуристов, перешедших из других клубов. Итого теперь в команде Чонгука семь фигуристов и два тренера, включая его самого. Кто-то скажет, что это слишком мало, но если тренер работает не на количество, а на качество и результат, то такого количества спортсменов более, чем достаточно. На следующий день все спортсмены стояли на стадионе и слушали наставление тренера. — Итак, всем доброе утро, — Чон, конечно, видел, что не все спортсмены согласны с его бодрым настроением в восемь утра, но его это ни капли не волновало. — Сейчас разминочный бег десять минут, потом ОФП и растяжка. Все всё поняли? После дружного «да» все побежали положенные десять минут, а Чон внимательно за всеми следил, потому что благодаря многолетнему тренерскому опыту знает, что многие не любят бегать и, когда тренер не смотрит, могут схалтурить и пойти пешком. Когда положенное время вышло, фигуристы ещё два круга прошли пешком, чтобы восстановить дыхание перед следующим этапом утренней тренировки.

***

— Резче замах! Вы счёт слышите? Раз… Тэхён, сильнее! Два… Три… Хосок, думай! Четыре! — Чон ходил возле фигуристов и периодически делал замечания. — На другую руку то же самое. У вас мах идёт за счёт силы рук и скручивания! Начали! Раз… Чимин, сильнее! Два… Три… Тэхён, сильнее скручивайся! Когда три подхода были сделаны, Чон дал следующее задание, а именно прокачка пресса в парах. Так как число фигуристов нечётное, то одному пришлось качать с тренером. — Так, кому не хватило пары, идёмте ко мне! — Чон оглядел команду и, улыбнувшись мысленно самому себе, понял, что к нему в руки попал Чимин. — Начали! Сорок раз пресс, потом переврачиваетесь на живот и закачиваете спину. Пока все фигуристы выполняли упражение, Сокджин делал для себя небольшие пометки у себя в голове, отмечая, что у команды Чона физ.подготовка куда лучше, нежели у других фигуристов, пришедших к нему только вчера. В своих размышлениях Сокджин и не заметил, как к концу подошло ОФП и началась ненавистная для многих растяжка. — Садимся в складку. Ноги прямые, носки на себя и лежим мы грудью, Субин, а не головой! — Чон начал подходить к каждому и, надавливая на спину, постепенно клал в складку. И если все достаточно спокойно терпели боль, то для Тэхёна складка была самым настоящим испытанием дьявола. — Тэхён, ляг! — подойдя к сыну, Чонгук зафиксировал его руки, прижав другой рукой колени к полу, начал постепено надавливать, в голове ведя отсчёт до десяти. — Больно! — Тэ попытался согнуть ноги, но попытка не увенчалась успехом. — Складка, ноги врозь, — Чон внимательно следил за исполнением, мысленно матерясь у себя в голове. Сонхун, ноги прямые! Кай, мы лежим грудью, а не головой! Говорил уже сегодня! Шпагаты! Сначала сидим на полу минуту, потом по одному ко мне. Начали! Спустя отведенное время Чон начал подзывать к себе по однму фигуристу. — Тэхён! — Чонгук выбрал первого фигуриста, чему, конечно, его сын был не очень рад. Чон начал тянуть Тэ, периодически слушая жалобное «больно», и каждый раз холодно отвечал: «Ничего страшного». Тэхён теперь начал понимать, что он боится отца больше в роли тренера, нежели врача, о чём уже постепено начал забывать, ведь вторая профессия сейчас нечасто мелькает в их обычной жизни. А вот роль тренера пугала подростка куда больше. Почему-то «папа-тренер» навевал страх и ужас. Именно в роли тренера отец холоден и строг. После того как подросток перешёл в юниоры, тренировки стали жестче, а сердце отца в роли тренера превратилось в один сплошной лёд, от чего младшему стало одновременно страшно и обидно. Спустя сорок минут утреннняя тренировка была закончена, и все фигуристы ушли в спортивный комплекс, чтобы перекусить, переодеться и немного отдохнуть, ведь дальше их ждал лёд, а после хореография.

***

Через двадцать минут все фигуристы и два тренера были на льду. — Итак, сегодня с вами будет Ким Сокджин, — посвятил команду Чон и, рассказав Джину план тренировки, ушёл со льда к себе в кабинет. — Начинаем раскатку. Сейчас вы делаете основной шаг, змейки на правой и левой ноге, трехшажный шаг, дуги, перебежки и обманный шаг. Соответсвенно, спиной вперёд то же самое. Если всё понятно, то поехали. Я слежу за всеми! — Сокджин вышел со льда и, найдя подходящй плейлист для тренировки, включил музыку, вернувшись на лёд, внимательно следя за разминкой. Ноги сгибаем! Руки натянули! Почему они у многих как веревки болтаются? Музыку слушаем! Вам для чего её включают? Так прошло около полутора, если не двух часов. Да, они «убили» на раскатку больше двух часов, но для тренера важно донести до спортсмена правильную технику исполнения, без неё о красивых прокатах можно забыть. — Поздравляю вас, у нас на отработку программ, вращений и прыжков осталось не больше полутора часов, поэтому сейчас каждый показывает мне по три идеальных вращения, два прыжка, каскад, и начинаем катать программы, — Сокджин был в ярости, ведь он надеялся на то, что ребята уже взрослые и ему не придется уделять много времени раскатке, но, видимо, он ошибался.

***

Чонгук тем временем наблюдает за тренировкой из своего кабинета и, если честно, он в шоке от того, как же отвратительно все делают элменты. Похоже, эти сборы будут посвящены самым базовым элеметам. Да, не думал он, что к шестнадцати годам фигуристов придется заново учить кататься. — Сука… — сквозь зубы цедит Чонгук и возвращается обратно к бумажной работе, попутно открывая чат с Сокджином. Чон Чонгук Пусть Тэхён, Хосок и Чимин зайдут ко мне после льда 14:50 Ким Сокджин Хорошо. Могу их даже сейчас к вам отправить, они программы откатали. 14:51 Чон Чонгук Хорошо, пусть переодеваются и поднимаются ко мне. 14:52

***

— Чимин, Хосок и Тэхён на сегодня свободны, переодевайтесь и идите в кабинет Чон Чонгука, — Сокджин отпускает фигуристов, продолжая смотреть на исполение короткой программы Сонхуна. — Думай, прежде чем заходить на прыжок, — Джин едет рядом с фигуристом и контролирует каждую деталь проката. На дорожке следи за руками, они должны быть завершением твоего образа. Флип не докрутил! Переделывай! Сонхун только недовольно цокает, но всё-таки идет переделывать прыжок, мысленно посылая всех куда подальше. Не его вина была, что родителям резко приспичило переехать из солнечного Пусана в этот громадный Сеул. Кай, зубцы убрал! Субин, мы не смотрим в лёд! Голову подними! Хисын, тоже самое, зубцы убрал, я всё слышу!

***

Через десять минут в кабинет Чона постучались, и, услышав спокойное «Войдите», в дверях показались фигуристы. — Проходите, — Чонгук слегка улыбнулся. — Значит, смотрите, я сегодня весь день наблюдаю за вашей тренировкой и у меня только один вопрос к вам, какого чёрты вы сегодня так отвратительно катаетесь? — лицо тренера сразу приобрело строгий вид, а в глазах полно холода и льда. — Ладно пришедшие только катаются отвратительно, их технику я ещё не разбирал, но с вами мы уже больше десяти лет вместе, и я не думал, что спустя столько лет придется снова оттачивать скольжение. Фигуристы опустили головы вниз и не понимали, что не понравилось сегодня тренеру. Они все стараются, слушают и стараются запоминать все свои ошибки, не только совершённые на соревнованиях, но и на тренировках тоже. Но почему-то именно сегодня все тренеры решили докопаться до них. — Я надеюсь только на то, что это отдых на вас так действует и через несколько дней вы вернёте свое превосходное скольжение. Свободны, — Чон ещё раз посмотрел на фигуристов и вернулся к работе, а подростки уже скрылись за дверью. — Пиздец, — единственное, что смогли произнести все трое.

***

Перед хореографией у Тэхёна случился эмоциональный срыв, он не понимал, почему отец так резко поменял отношение к сыну. Почему вдруг стал таким холодным, ведь даже дома он редко выключает тренера и включает режим отца. — Тэхён, ну пойдём, — друзья по команде пытались уговорить друга пойти на хореографию, но подросток уперся рогами в землю. — Не пойду! Заебало всё! Заебало такое отношение, — фигурист кричал эти слова с такой злобой и обидой, что другие невольно отходили подальше. — Тише, мы всё поняли, — подростки переглянулись между собой и решили оставить Тэхёна одного, а сами ушли в зал с надеждой на то, что кроме хореографа никого там не будет. Но, видимо, удача сегодня не на их стороне. — Где Тэхён? Мы начинаем через две минуты, — тренер одарил подопечных ледяным взглядом и ждал ответа. — Он в раздевалке. — Хорошо, — Чон преполагал, что сын, скорее всего, на него зол и обижен. — Почему он до сих пор там? Чимин и Хосок смотрели друг на друга и не знали, что делать дальше, ведь не скажут же они в лицо тренеру, что он заебал Тэ. — Я жду ответ, — Чон специально отделял слова, чтобы спортсмены всё же сознались, но понял, что ничерта он не узнает, поэтому пошёл сам. — Начинайте тренировку, я скоро вернусь. Через несколько минут Чон зашёл в раздевалку и увидел, что фигурист даже не переоделся. — И что это такое? — Чонгук смотрел прямо в глаза сыну и ждал теперь от него ответа. — Отвали, я никуда не пойду! — Тэ швырнул в отца мягкий чехол от лезвий и отвернуся. — Не понял, — для Чона такая смена эмоций была в новинку. Тэхён никогда не позволял себе посылать отца куда подальше, не говоря уже о том, чтобы кидать в него вещи. — Ты в себя поверил? — А может, и поверил, для тебя ведь я теперь самый херовый фигурист, который только может быть. — Тэхён, успокойся! — Чон моментально вклил режим строго и холодного тренера. — Быстро переоделся и пошёл на хореографию! — Нет! — подросток моментально снял коньки и попытался убежать из раздевалки, но Чон был готов к такому повороту событий, поэтому резко преградил путь. — Значит, слушай внимательно, мне глубоко насрать на то, что ты там себе надумал, но ещё один такой заёб, и ты вылетишь отсюда как пробка из бутылки, — Чонгук не стал выбирать выажения и сказал так, как думает. — Ты меня понял? — Нет, не понял! — Тэхён начал снова кричать. — Надоело мне это фигурное катание, не хочу больше им заниматься. Надоели твои постоянные придирки. Стараешься, блять, стараешься, а тебе вообще похуй, только плохое видишь! — на последних словах ему прилетела пощёчина, а из глаз потекли слёзы. — Ты совсем охренел? Вырос? — Чон смотрел на сына глазами, полными ярости. Он никак не ожидал, что его ребенок будет покрываь отца трехэтажным матом. — Ещё раз я услышу от тебя маты, сидеть неделю не сможешь. Не хочешь заниматься, свободен, на твое место придёт другой. Сколько ребят мечтают у меня заниматься, а ты, я думаю, сам понимаешь, своих чемпионов я ращу с самого детства, и то, что я принял в нашу команду новых взрослых фигуристов, не значит, что наш центр превратился в проходной двор! Чонгук, конечно, понимал, что перегибает палку, но ему хотелось поставить наглого сына на место, ведь он думал, что подростковые заебы их не коснутся, но, видимо, он жестко ошибся. — Да пожалуйста, пусть хоть вся Корея сюда съедется, но лучше меня у тебя не будет, — Чон аж в осадок выпал от такого заявления. — Ничего себе, вот это заявление. А напомни-ка, кто тебя на лёд силой хоть раз выталкивал? Ты, вроде, сам восемь лет назад захотел заниматься фигурным катанием, я тебя никогда не заставлял насильно. — И? Захотел и захотел, — Тэхён смотрел на отца со злостью и презрением. — А сейчас мне насрать на все свои титулы, на этот чёртов спорткоплекс и на тебя, — для Чона это стао последней каплей. — Собрал вещи и домой. Живо! — Чон хлопнул дверью и вернулся в зал, а Тэхён скатился по стене и рыдал навзрыд.