Омега с ароматом детства

      В ушах громкий раздражающий писк, тело ломит, а в закрытые глаза светит солнце, вынуждая жмуриться. Наконец, парень, переборов себя, распахивает глаза, которые моментально упираются в белоснежно-белый потолок. Солнце слепит из открытого окна, в воздухе витают запахи лекарств, а неприятный писк издает прибор прикрепленный к правой руке омеги.       К левой прикреплена дурацкая капельница, которая по какой то причине сильно жжет сгиб логтя. Ликс поворачивает голову и старается приподнять руку, но у него не получается это сделать. Левая рука парня находится во власти Хёнджина, который уложив голову на кровать около ног Феликса, спит. У омеги от увиденного щемит сердце, и он кое-как дотянувшись правой рукой, аккуратно проводит по блондинистым волосам. Это будит старшего и он резко вскидывает голову, устремляя сонный взгляд на омегу. Альфа несколько мгновений часто моргает, а потом расплывается в мягкой улыбке, прикладывая руку Феликса к своей щеке.       Ликс краснеет от его действий, но руку не убирает, слегка большим пальцем поглаживая щёку истинного. Хван прикрывает глаза полностью отдаваясь моменту, вовсе ничего не стесняясь. Спустя пару минут Ликс замечает маленькую слезу, юрко скатывающуюся с глаз альфы.       — Ты наконец, проснулся… — шепчет альфа, и отнимая руку от щеки, оставляет на её тыльной стороне едва весомый поцелуй. Омегу от прикосновения губ пробивает ток: боже, как же Ликс скучал.       — Ты не представляешь как было страшно… — продолжает альфа, — Когда ты упал в обморок и уже не открыл глаза на следующий день…       — Подожди, — хрипло и тихо говорит Феликс и понимает как сильно ему хочется пить, — А сколько я спал?       Хван делает непонимающее лицо и несколько раз моргает.       — Всмысле спал? — всё также поглаживая руку парня, уточняет альфа, — Феликс, ты месяц находился в коме…       Ликс в немом шоке открывает и закрывает рот, быстро-быстро моргая глазами. Месяц? Он что реально лежал месяц в коме? А разве такое возможно? Его ведь не ранили как Чимина! Осознание накрывает слишком быстро и парень откидывает одеяло и, отключая от себя все приборы, пытается встать. Но ноги, что слишком долго были без нагрузки, не держут и омега, не сделав ни шага, падает прямо на пол. Хёнджин подлетает к нему и, осторожно подняв на руки, укладывает обратно.       — Куда ты собрался? — причитает Хван, подключая приборы, — Ты месяц пролежал в кровати, вообще не вставая! Мышцы сейчас слишком расслабленны! Прошу не напрягай себя!       — Хёнджин, где Чимин? — тихо говорит омега и тут же закашливается, сухость в горле даёт о себе знать.       На вопрос парень заметно груснеет, а потом не произнося ни слова встаёт со стула и отходит к столу, наливая целый стакан воды. Уже с ним в руке возвращается обратно, подавая стакан омеге.       — Спасибо, — сдавленно произносит Ликс и делает первый неуверенный и лёгкий глоток.       Жидкость проникает внутрь и уже через секунду парень осушает стакан, возвращая его уже пустым альфе.       — Хён, так где же Чимин? С ним всё хорошо? — вновь предпринимая попытку узнать, спрашивает омега.       Хван отводит взгляд и молчит, по мнению младшего, очень долго. Напряжение растёт с каждой секундой всё больше, и омега начинает чувствовать себя максимально неуютно. Руками парень сжимает одеяло и закусывает нижную губу, буквально вгрызаясь в неё.       — Чимин сейчас в реанимации. — наконец говорит альфа, — Пуля прошла насквозь, повредив какие-то жизненно-важные органы. Сейчас его показатели стабильны, но что случится через день или два, никто не знает. Юнги постоянно торчит там. Ещё часто приходят Тэхён и Чонгук, но Пака будто и нет на этом свете. Только писк и работа приборов всё ещё говорят о том, что он жив.       В уголках глаз омеги собираются слёзы, страх поглащает его полностью, руку бьёт мелкая дрожь, а пульс подскочил от слишком нервного состояния.       — Феликс? — подскакивает Хван и осторожно, чтобы не повредить приборы, стискивает парня в объятиях, рукой поглаживая по спине, — Тихо-тихо… Всё будет хорошо…       — Он не должен умереть! Там должен быть я! Он меня прикрыл!!! — сорвавшимся голосом шепчет Ликс, пуская слезы, от чего рубашка Хёнджина намокает.       — Тише, милый, тише… — стараясь успокоить соулмейта, говорит парень, — Не важно, главное чтобы он теперь поправился! А раз он тебя прикрыл, значит так нужно было. Не плачь прошу…       Ликс успокаивается только где-то через полчаса, Хван кормит его с ложки и потом помогает размять мышцы, чтобы омега мог встать. Врач, что заглядывает через полчаса после пробуждение парня, просит сильно не напрягаться, но начать ходить. Когда же после ужина альфа всё же поддается на уговоры, Феликс идёт вместе с ним к реанимации, правда парень сильно жалеет, что так хотел сюда попасть после того что видит.       Кожа синего оттенка, волосы уже не такие яркие какими были, а к телу прикрепленны приборы, которые доказывают что омега ещё жив. Рядом сидит Юнги, и вид у него ни капли не лучше. Под глазами синяки от недосыпа, фарфоровая кожа что и так была очень бледной, сейчас казалась белее снега, а огонёк в лисьих глазах потух, ещё заметны выпирающие кости, и предположить сколько альфа не ел, чтобы так выглядеть, очень сложно.       Страшно представить, что тот пережил за последний месяц. В уголках глаз невольно начинают собираться слезы. Альфа был прав — не стоило сюда идти.       — Хван, — слышит Ликс и оборачивается. Перед Хёнджином стоит девушка, лет так 17-18, судя по запаху альфа. Длинные волосы собраны в хвост, а взгляд кого-то смутно напоминает. — Как он?       Хёнджин жмёт плечами и поджимает губы.       — Лучше не становится… — тихо выдает парень, — А ещё Юнги совсем перестал выходить из палаты, мне кажется если Чимин не очнётся в ближайшее время, то Юнги умрёт от голода около его кровати.       Ужас на лице девушки читается слишком явный, она осторожно опускает голову и платком стирает подступившие слёзы. У Феликса сжимается сердце от её вида и того как ей плохо.       — Глупый братец! — тихо причитает она, — Хёнджин-хен, прошу постой на стрёме пока я с ним поговорю!       — Шуруй, малая, я прикрою. — добродушно произносит Хван и девочка одарив его грустной улыбкой, проскальзывает мимо омеги и устремляется прямиком в палату, к Мину.

***

      Кори подходит к брату и легонько касается его плеча. Мин моментально оборачивается и смотрит на сестру.       — Хён, я принесла еду… — протягивая дрожащими руками контейнер, говорит девочка, — Если тебе не сложно, спустись со мной и поешь, пожалуйста.       Мин устало выдыхает, он понимает сестру и друга, но от одного вида еды его выворачивает, а кусок в горло не лезет. Альфа внутри парня бьётся агрессивно, всеми силами заставляя оставаться с омегой. И Юнги не старается этому противиться, но сейчас явно придётся. Кори не так часто приходит в больницу, у неё сессия и свои проблемы на любовном фронте. Джумей начала с кем-то там встречаться, прекрасно зная о связи, тут ещё Чимин с ранением, а теперь ещё и брат который доводит себя до точки невозврата — не слишком ли много всего для совсем юной девушки?       — Пожалуйста, Юнги, — тихо просит Кори, — Я не прошу надолго, но хотя бы на полчаса, спустись со мной вниз и поговори! Я знаю как тебе сложно, нам всем сейчас сложно. — она закусывает губу и проглотив ком продолжает, — Чонгук не выходит из дома, каждый день успокаивая истерики Тэхёна, сам же Тэхён изводит себя мыслями и дёргается при каждом звонке телефона. А Хёнджина ты видел? Он на зомби похож не хуже тебя. Феликс только проснулся и ему предстоит выяснить почему тот вообще впал в кому, хотя кроме заживших ран на нём ничего не было. Нам всем тяжело. — она устало выдыхает, стараясь восстановить дыхание, а у Юнги от этой картины щемит сердце, у неё есть свои проблемы, но она упорно старается держаться, хотя кажется уже все сдались, — А теперь мне звонит Гуки и сообщает, что ты из палаты Чимина несколько дней вообще не выходил и сидишь на одном кофе. Как я должна воспринимать эту новость? Как я должна воспринимать, что ты намеренно моришь себя голодом, и не факт, что когда Чимин откроет глаза, ты все ещё будешь жив! Ты этого добиваешься?       Она замолкает, взглядом прожигая Мина, тот стыдливо опускает взгляд и изо всех сил старается сдержать слёзы. Кори мучает совесть, она понимает, что слова о Чимине были лишними и что надавила она на самое больное. Но по-другому уговорить брата поесть не выйдет, поэтому девушка старается не думать о боли, что только что причинила.       — Хорошо… — наконец выдает Юнги и поднимает уставший взор на сестру, — Мы сейчас сходим и поедим, но ты будешь есть тоже. Я знаю о ситуации с Джумей и твоих ночных истериках. Это у нас семейное, в случае чего переставать есть. — на свои слова Юнги грустно усмехается, словно сказал какую-то шутку, — Хорошо?       Кори снова смотрит в пол. Мин полностью прав, девушка и сама несколько дней не ела, потому что… Ну просто потому что Джумей встречается с кем-то. От этого Кори больно. Впервые в жизни после смерти родителей, ей сделало больно что-то ещё.       — Ладно… — тихо отвечает она, — жду тебя внизу!       Кори быстро разворачивается и чуть ли не бегом уносится прочь. Юнги лишь провожает ее5 тоскливым взглядом. Когда она изчезает из поля зрения, парень встаёт со своего места и коротко целует Чимина в лоб.       — Я скоро вернусь… — шепчет Мин, и гладит тыльную сторону лапки, — Прошу не умирай, хорошо?       После этого парень встаёт со своего места и покидает палату, стараясь догнать сестру и не слушать альфу внутри себя об опасности.

***

      — Феликс, они все ушли десять минут назад, — тянет Хван, стискивая омегу в объятьях, — Пойдём, тебе нужно отдыхать! Не стоит нагружать себя в первый день после комы!       — Ладно уговорил… — грустно смотря на Чимина, говорит младший, — Идём.       Они отходят от палаты в тот момент, когда вместо кривой линии, появляется прямая, гласящая полный конец…