Звезда Эридана

      Мое сознание пробуждается нехотя. Странно себя ощущаю: разморено, тепло, но опустошенно. Не хочу открывать глаза, не желаю вспоминать, где я и что творилось накануне. Однако вспоминаю. Дрожь пробегает по коже, и что-то смыкается вокруг меня. Точно… я заснула в объятиях Эридана — только так мы могли уместиться на узкой трактирной кровати.       — Доброе утро, звездочка, — шепчет он в ухо и нежно его прикусывает. Я не отвечаю. Не знаю, что можно сказать в такой ситуации… Молча сбрасываю его руки и вылезаю из-под одеяла. Он не препятствует. Поворачивается на спину и наблюдает, как я одеваюсь.       — Три дня, — говорю наконец, подвязывая нижнюю юбку.       — Как обещал, — отзывается он и добавляет после паузы: — На твоем месте я б не рассчитывал выйти в море — тебя быстро схватят и вернут хозяину. Совсем неинтересно. Попробуй лучше меня обхитрить.       Я поджимаю губы: «Умный сукин сын!..»       — Вас, погляжу, все это шибко забавляет.       — Для того и затевалось.       — Ну, конечно! Что может быть веселее, чем отправить невиновного человека на смерть? — От накатившей злости я едва не отрываю завязку на сорочке.       Слышу, как Эридан потягивается.       — Напомни-ка, Айрини, а то я, видать, запамятовал: за минувший вечер я хоть раз помянул слова «казнь» или «смерть»?       Я замираю на несколько мгновений, слушая звон в голове, медленно поворачиваюсь, но тут же опускаю глаза, смущенная видом точеного, неприкрытого одеялом торса.       — То есть?..       Он выжидает и произносит с едва уловимой издевкой:       — Прими благодарность за пособничество. Сам я хотел устроить графу утопление, но и твой метод сработал на славу.       Меня берет оторопь.       — Вы хотели… убить его? По приказу лорда?..       Эридан притворно вздыхает:       — Каюсь, но единственный раз в жизни я пошел против своего господина, повинуясь бесподобной леди Феронии.       — Н-не понимаю… Леди наказала убить гостя своего супруга… его же слуге? Зачем?!       Я всегда избегала вникать в придворные игры вампиров и не полагала, что моя добрая госпожа склонна плести кровавые интриги.       Эридан поясняет будничным тоном:       — Так вышло, что граф Локхэд наложил руки на личные письма нашей леди — письма, о которых Ярлену лучше не знать — и дерзнул использовать их для шантажа. Признаюсь, я удивился, когда нашел его тело и увидел, что мозги у него все-таки были… Итак, наш лорд пригласил Локхэда по личному вопросу, и леди обратилась ко мне за помощью. Она назначила графу тайную встречу в беседке у пруда, я же нашел, чем занять его свиту, и подлил ему зелье, действие которого походит на сильное опьянение. Поскольку Локхэд славен непомерной любовью к вину — даже кормильцев опаивает перед трапезой! — к его состоянию отнеслись снисходительно. Однако до сада он так и не добрался. Мы с леди озадачились, но не огорчились — главное, что смерть выглядела случайной.       Я лихорадочно обдумываю все, что услышала.       — Но… раз лорд не знал о вашем замысле… моя кровь на теле все равно навела бы подозрение.       Эридан отрицательно качает в воздухе пальцем:       — Не думаешь же ты, что леди позволит своей любимой горничной пасть жертвой ее же коварного плана? Нет-нет: она лично велела тебе уважить графа в знак глубокого расположения — незадолго до того, как случилось злосчастье.       Картинка сложилась. Значит, напрасно я обезумела от ужаса, напрасно дала деру, сбивая непривычные к путешествию ноги, напрасно рисковала, ночуя в грязных тавернах! Сперва я чувствую себя полной дурехой, потом радуюсь, что мне ничего не грозит и что леди за меня заступилась, потом разумею…       — Выходит, вы вероломно воспользовались моим заблуждением, чтобы в постель к себе затащить?!       Эридан прыскает, прикрывшись ладонью, я же стою перед ним в исподнем — огорошенная, потерянная и красная, как вареный рак.       — Молю, не делай такое лицо! — восклицает он, отсмеявшись, и закидывает руки за голову. — Я ведь только добрался до самой важной части рассказа! Ты спросила, почему леди обратилась ко мне в столь щепетильном деле. С одной стороны, ответ очевиден: я чертовски хорош в затыкании болтливых ртов! — с другой стороны, я больше тридцати лет служу Ярлену верой и правдой — чего ради мне помогать кому-то обвести его вокруг пальца? — Эридан смолкает, чтобы я поразмыслила над его загадкой.       — Наверное… Леди известен какой-то ваш темный секрет?       «И не говори, ракалия, что у тебя нет таких!»       Он качает головой. Я скрещиваю руки в знак того, что не собираюсь играть в угадайку. Расплывшись в улыбке, он зачесывает пальцами волосы, вылазит из-под одеяла — я отворачиваюсь, сжав челюсти, — подходит к одежде, так и оставленной на полу, подбирает тяжелый плащ и вытягивает что-то из потайного кармана:       — Наша леди точно знала, чем меня купить.       Я кошусь на протянутый мне свиток тонкого пергамента и раздраженно ёжу нос.       — Я читать не умею.       — Ах да, не подумал. Это следует исправить: не допущу, чтобы ближайшее мне существо на земле оставалось безграмотным.       Душное молчание воцаряется меж нами. Уяснив суть его слов, я заставляю себя посмотреть Эридану в лицо. Отступаю на шаг. Мои губы дрожат.       — Это дарственная? На меня?       Он показушно целует свиток.       — Не досадуй на мою уловку: как твой новый владелец я все равно буду спать с тобой.       «Владелец… Меня подарили Эридану… Господи, помилуй!»       — И вы хотите… — Мой голос падает. Вампир прячет свиток обратно в плащ и, как ни в чем не бывало, начинает облачаться.       — Хочу обратить тебя сосудом — да.       Меня знобит, пол уходит из-под ног, и я налетаю спиной на стену.       Сосуд есть человек, с которым вампир установил сакральную, нерушимую связь: жизнь вампира зависит от сосуда, жизнь сосуда — от вампира. Обращенный получает силу, живучесть и долголетие: он не болеет, не стареет, его раны быстро излечиваются, а кровь восполняется. Звучит завлекательно, только воля сосуда навеки отдана хозяину: каким бы ни был приказ, сосуд исполнит его без задней мысли — не из верности или страха, не ради награды или похвалы, а потому что не способен ослушаться. Потому что его суть и единственная цель — в служении.       Хозяин сосуда тоже жертвует частью свободы, ведь пить других людей он попросту не может. Зачем вампиру идти на такое? Привязываться к одному человеку, когда их кругом как грязи? Затем, что кровь сосуда делает его сильнее, а вкус ее не сравнить даже с самым пьяным и сладким вином. Один недостаток у такого союза: гибель сосуда почти всегда влечет за собой смерть хозяина. И наоборот. Потому обращенный становится самым верным слугой, самым близким другом и самым главным сокровищем вампира. Это редкая и величайшая честь, на которую может уповать простолюдинка вроде меня! Но раз и навсегда посвятить себя Эридану…       — Почему я? — тихо спрашиваю, болезненно сглотнув комок в горле.       — Потому что хочу. — Он сверкает глазами и отворачивается к запыленному окну. Говорит серьезно: — Никогда не понимал, как можно прийти к такому решению. Ведь это не пустяк какой, вроде брака, — это взаправду раз и на всю жизнь. Те, кого я спрашивал, отвечали в духе: «это не передать словами, но ты поймешь, ежели такова судьба». — Эридан хмыкает и продолжает одеваться. — Потом в замке появилась ты. Ничего особого: молодая благовидная служанка — мало ли таких. Но чем ближе ты была к леди, тем чаще появлялась у меня на глазах. Я захотел тебя отведать и потребовал трапезу как часть платы за одно непростое дело. Ты оказалась вкусной. Опять же, мало ли вкусных женщин? Но я стал думать о тебе. Очень много думать. Решился выкупить, но леди отказалась, запретила даже смотреть в твою сторону — настолько она тебя ценит. Но репутацию и доверие мужа ценит выше.       Широким движением Эридан набрасывает плащ на плечи и подходит ко мне, стуча каблуками. Его взгляд впервые кажется простым и открытым — ни хитрости в нем, ни насмешки, только любование. Я вдруг чувствую себя очень и очень красивой. Погладив мне щеку, Эридан склоняется и целует уголок моего рта, потом сами губы — легко и неназойливо, как бы говоря: «не бойся, я тебя не обижу». Я слегка утешаюсь, даже думаю, что участь моя не так уж страшна. Однако…       — Об одном жалею, — добавляет он, — что поздно прознал о твоих свиданках с тем песенником. Я хотел получить тебя нетронутой…       Я вздрагиваю, стряхнув секундный морок, и отшатываюсь вбок:       — Вы знали?       Эридан распрямляется, усмешка вновь кривит его губы:       — В Лестленде мало что происходит без моего ведома. Во всяком случае, что касается интересных мне лиц.       — Не из-за вас ли он… пропал?       Низкий смех выходит из его груди:       — Певуна твоего я бросил в темницу, подвесил вниз головой и слил всю кровь с его тщедушного тела. Очщщень медленно.       Душа содрогается от леденящей картины. Несчастный мой Нейт!       — Вы… изверг!       Эридан беззаботно пожимает плечами, нахлобучивает шляпу и проходит мимо меня к двери.       — Я слово держу. Три дня, моя звездочка.       Гремит щеколда, петли взвизгивают дважды, и в наступившей тишине я позволяю себе бессильно упасть на колени.