Звезда Эридана

      Ночуя в тавернах, я всегда беру самую дешевую из отдельных комнат. Местная оказалась еще ничего — не слишком чистая, зато сухая, тюфяк лежит на кровати, а не на голом полу, и шум из харчевни почти не слышен. Чего, правда, не скажешь о запахе.       Пропустив меня вперед, Эридан затворяет дверь, задвигает щеколду и подходит ко мне со спины — чувствую, как волосы на руках и затылке встают дыбом. Поверить не могу, что ложусь под того, кто при первой возможности отправит меня на казнь…       Я не замужем, но так уж сталось, что и не девица. Леди всегда охраняла меня как собственность — никто из господ не мог прикасаться ко мне без ее дозволения, однако чести я лишилась по собственной глупости. С год назад в город забрел бард-скиталец — разудалый, благовидный повеса по имени Нейт. Не стану окупать себя понапрасну — я сама искала его внимания. Мы уединялись трижды. Он пел мне о любви, а я и рада была слушать. Потом он пропал. Поди, отправился на поиск более пышного двора. Я никому не рассказывала. Забавная мысль, но, может, оно и к лучшему? Будь я невинна, гордость не позволила бы мне заключить эту сделку.       — Плащ, — коротко велит Эридан. Я нащупываю застежку дрожащими пальцами, и покров спадает к нашим ногам. Ладони вампира тяжело ложатся мне на плечи. Поглаживают, слегка пожимая. Находят завязку на вороте и ослабляют стянутую ткань — платье медленно сползает с плечей вниз.       Вскоре на мне не остается одежды. Разоблаченный по пояс, Эридан осматривает меня с ног до головы, будто прицениваясь к товару на рынке. В комнате нет света, но вампиры видят и без него. Сгорая от смущения, я противлюсь порыву закрыться и даже набираюсь бравады, чтобы съязвить:       — Долго еще любоваться изволите? У меня ноги стынут!       Клыкастая усмешка белеет в темноте. Мягкий толчок опрокидывает меня на постель. Не успеваю опомниться, как Эридан нависает надо мной, придерживая за горло, — мои вены пульсируют под его пальцами — и настойчиво, но мягко приникает к обветренным в пути губам. Раздвигает их языком. Поцелуй со вкусом железа… Теплый трепет щекочет меня изнутри.       «Все это не более чем позорная, непотребная сделка… Нельзя поддаваться низменным чувствам! Господи, какой стыд…»       Свободной рукой Эридан блуждает по моей коже. Поцелуй убыстряется, становится глубже. Вдруг опускается на шею — я вздрагиваю и упираюсь в его плечи руками:       — Не смейте! О трапезе договора не было!       Он не отвечает, только хмыкает и сползает к моей груди — оглаживает ее, загребая пальцами, и дразнит языком отвердевшие сосцы. Мое дыханье дрожит, в утробе томительно тянет. «…Низкий, зловещий, безжалостный тип! Бешеный пес, что разорвет любого по команде хозяина!..» — уговариваю себя, пытаясь унять растущее в теле желание.       Вдоволь наигравшись с грудью, вампир оставляет дорожку поцелуев на моем животе и скользит языком по самой срамной и чувствительной точке. Тихий стон слетает с моих губ. Я ловлю себя на мысли, что не зря остановилась помыться, когда давеча набрела на лесное озеро. Дура, нашла чему радоваться…       Говоря по чести, я не ждала от Эридана такого внимания — думала, он с порога поставит меня на карачки, вцепится в вихры, станет глумиться над моим положением, но нет — он ведет себя так, будто я ему небезразлична. Или же спешка ему не по душе. Тем хуже, пожалуй, ведь я наслаждаюсь ласками немилого мужчины. Каждое движение губ, языка, осторожное касание клыков распаляют зреющую в чреве усладу. С Нейтом я такого не ведала — наверное, мой бард был менее сведущ в искусстве любви, чем хотел казаться.       Вскоре Эридан встает, сбрасывает остатки одежды и тянет меня за руку, вынуждая сесть на край кровати. Его налитый, готовый к сношению орган оказывается перед моим лицом.       — Теперь ты, — низко шепчет вампир, поглаживая мои волосы. У меня спирает дыхание, ведь я никогда такого не делала. Но любопытство и общая разгоряченность пересиливают стыдливость: я глотаю слюну, раскрываю губы и робко пробую кончик. Солоноватый и мягкий. Очень нежная кожа. Втягиваю в рот — скользит по небу. Осторожно двигаю под ним языком — Эридан судорожно вздыхает. Слегка надавливает мне на затылок, направляя. Я действую очень бережно: боюсь представить, что будет, если нечаянно его прикушу!       Постепенно движения становятся уверенней и глубже — кажется, я уловила, как делать это правильно. Вампир громко дышит, перебирая волосы у меня на макушке, и время от времени сипит сквозь зубы. Это значит, ему нравится? Странно, но мне от этого лестно…       Когда мои щеки уже начинают ныть, он толкает меня обратно в постель — ставит на четвереньки и давит на шею, притиснув грудью к тюфяку. Медленно ведет кончиками пальцев от лопаток до ягодиц и звонко хлопает по ним, заставляя меня пискнуть. Скользит взад-вперед по измокшей промежности... Наконец входит — безжалостно резко, сразу на всю длину. Я мычу в набитую соломой подушку. Он заводит мои руки за спину, сжимает запястья и начинает двигаться. Поначалу его натиск болезнен, будто меня имеют рожном, — я закусываю наволоку, чтобы не кричать, и молюсь, чтобы все скорей завершилось — но со временем мое тело привыкает, мучительные ощущения уступают место мучительно-сладким, и то, что казалось пыткой, оборачивается удовольствием.       Но стоит мне облегченно вздохнуть и немного расслабить мышцы, как Эридан подхватывает меня под живот и притягивает к себе, крепко обняв со спины. Угол проникания становится острым — я вскрикиваю, норовя вырваться, но он не пускает: одной рукой держит под грудью, второй — за горло, уложив мою голову себе на плечо, — и заглушает стоны мокрым поцелуем.       Когда я перестаю трепыхаться, найдя и в этой позе горячую приятность, он ослабляет хватку, опуская ладонь в самый низ моего живота. Ловкие, дразнящие пальцы умножают тягучую негу, что медленно зреет, наливается, взбухает, покуда не разрывает мое естество в клочья! Эридан вовремя зажимает мне рот, не позволяя любовному крику поставить на уши весь спальный этаж. Я выгибаюсь и безотчетно уцепляю его длинные, растрепанные волосы.       Всесладостная пытка на этом не кончается, и наша кровать продолжает скрипеть, когда все остальные звуки в таверне смолкают.