Переменчивая неизбежность

Минуты тянулись словно зыбкий песок, капая по одной песчинке из бесчисленного множества. Ожидание было невыносимым. С момента, как Аонунг предстал перед великим военачальником Торук Макто с повинной, прошло около часа. И за этот несчастный час он успел извести себя до самой глубины души. Если та, конечно, ещё осталась в его прогнившем изнутри теле. Различные мысли съедали его голодными пираньями, отзываясь эхом обвиняющих голосов.

Ты виноват во всем

Ты эгоистичный и лицемерный

Позор семьи, разочарование

Ты отправил его на смерть

Убийцаубийцаубийцаубийцаубийца

Голова болела от этого нескончаемого роя и принц даже не заметил, как его кто-то окликнул. Потом последовала боль в районе плеча и он наконец вынырнул из пучины самобичевания. Парень поднял голову, встречаясь с золотым испепеляющим взглядом. Кири смотрела на него с животной ненавистью, её руки с пятью пальцами были сжаты в крепкие кулаки. Было видно, что она сдерживается из последних сил, чтобы не наброситься на Аонунга и не разорвать его в мелкие клочки. Видимо вся семья Салли была такой. Яростной до защиты своих близких и безжалостных в своей мести. -Да как только тебя Пандора носит! - выругалась девушка, бессильно скаля зубы. Она зарычала, с силой ударяя хвостом по своим ногам. В глазах сверкали молнии, а люминесцентные пятнышки на её коже горели звёздами на небесном полотне, - молись, чтобы Эйва пощадила тебя! - рявкнула на'ви, вновь замахиваясь на принца. Но удара так и не последовало. Она лишь поджала губы, с силой отворачиваясь в другую сторону. -Rutxe, mawey, - мягко прошептал Нетейам, ласково притягивая сестру к себе в объятия. Он погладил её по спине, второй рукой заключая дрожащие пальцы в свои, сжимая в безмолвной поддержке. Его собственный гнев и волнение никуда не ушли. Грудную клетку по крупицам ломало, заставляя эту боль осыпаться в марево чистой ярости, что опасно плескалась где-то под ребрами. Безумная смесь, которую Салли с трудом сдерживал внутри себя. Он должен быть сильным. Должен стоять особняком и должен помочь родным справиться со всем. Незнание сводило с ума, страшные предположения разъедали изнутри. Всё тело электризовалось и становилось сплошным оголенным проводом. Тронешь - и тут же ударит насмерть. Но никто не был в силах перемотать время, чтобы избавить себя от мучительного ожидания. Никто не мог заглянуть в будущее и дать ответ, где Ло'ак. Никто не мог ничего сделать и это выводило Нетейама. Он буквально бился в агонии внутри себя, проклиная всё живое и себя в частности в том, что оставил брата одного без присмотра. Сейчас было неизвестно где он и что с ним. Жив ли, цел ли. Даже Эйва не могла ответить на их вопросы. Кири уткнулась в братское плечо, будто прячась от всего мира и от бесчисленных пар глаз. Она всхлипнула и старший прижал её ближе, слегка покачивая в своих объятиях. Впереди слышались крики и шум, рёв цураков и зазывающие кличи воинов рифов. Как только отец узнал, что Ло'ак пропал, то тут же бросился к вождю племени, особо даже не церемонясь. Взгляд, которым он одарил Аонунга, нельзя было сравнить ни с чем. Он выражал очень многое и просто так разобрать всё, что испытал Торук Макто, было невозможно. Сразу после облетевшей поселение новости, были собраны отряды разведки из лучших представителей племени. Они отправились прочёсывать каждый уголок, каждую капельку в огромном водном пространстве, чтобы найти младшего сына Джейка Салли. Альфа Центавра давно покинула небо, уступая владения исполинскому Полифему. Царила индиговая тьма и единственными источниками освещения были горящие факелы и люминесцирующие подводные растения. Аонунг молчал. Последним, что он говорил, было признание Торуку Макто в своем поступке. Дальше он не осмелился открыть рта. Ни тогда, когда на него с болью посмотрела сестра, ни тогда, когда мать обнажила клыки, и даже сейчас он продолжил молча стоять, крепко поджав уши к голове. Мысли мелькали одна за другой и принц не успевал уцепиться ни за одну. Он вяз в этом болоте, как в зыбучих песках. Чем больше думал, тем сильнее утопал.

Но Аонунг не мог не думать.

Как все привело к тому, что сейчас он шатко балансирует над пропастью? Один неверный шаг и сорвёшься, летя в самую преисподнюю. Он стоял на месте, боясь сдвинуться хоть на миллиметр. Да и куда ему идти? В каком направлении? Всё это время он уверенно шёл по головам, наплевав на правила и на моральные нормы. Ему казалось, что он делает всё правильно и его племени от этого будет только лучше. Он думал только об этом, совсем не беря в расчет чувства других. И эта эгоистичность и лицемерие привели к тому, что он сам не заметил, как стал убийцей… Аонунг не этого хотел… Он не хотел, чтобы всё зашло настолько далеко. Сейчас принц остановился на середине своего пути и думал, что ему делать теперь. Он мог двинуться дальше, куда шел изначально, но тогда он окончательно потеряет всё доверие и уважение к себе, примет ярлык предателя и останется ни с чем. Один. А мог повернуть назад и пройти по тернистому пути заново. Будет трудно, очень опасно и мучительной долго, но это приведет его к свету. И тогда он спасётся от падения во мглу. Принц больше не хотел нести зло и боль. Не хотел видеть страх в чужих глазах. Не хотел быть разочарованием родителей. Аонунг хотел быть хорошим. Это так до просто глупо и по-детски, но он правда просто хотел быть нужным и важным. Прибытие лесных чужеземцев забрало у него всё внимание племени. Семья Торука Макто только и была у всех на устах. Внимание уделялось только им и это было до смешного обидно. Почему кто-то, кто принёс за собой опасность, должен оставаться в его доме? Ещё и относиться к ним нужно вежливо! Парень правда не понимал этого по началу, сильно, до дрожи во всём теле, бесился, ревновал и завидовал в какой-то степени. Но сейчас у него на многое открылись глаза. Словно он впервые вынырнул из пелены мутных вод и его зрение прояснилось. Не было ничего, чему можно было бы завидовать.

Наоборот

Оматикайа пришлось уйти из собственного дома, покинуть родные края. Оставить там всю свою жизнь и всех родных и близких. Им пришлось пожертвовать всем этим, лишь бы только спастись. Лишь бы только не навредить. Аонунг даже не представлял, что они чувствовали в тот момент, ведь даже не подумал поставить себя на их место. Он сразу отреагировал в штыки и принялся выживать их из своего дома, лишая убежища и такой нужной защиты. Они остались одни против всего мира. Со смертью, следующей по пятам. И всё, что у них оставалось - это они сами. Немудрено, что Салли защищают друг друга, вылезая из кожи вон. Они не могли потерять ещё и своих родных. Но сейчас Аонунг сделал всё возможное, чтобы отобрать у них это счастье. Он буквально отправил Ло'ака на смерть и даже не задумался о том, что именно он делает. И какие последствия это понесёт за собой. Осознание накрывало тяжёлой волной, едва не лишая рассудка. Все его действия были просто ужасными. Даже самые малейшие оскорбления не имели права слетать с его бранных губ. Он не имел права и пальцем трогать чужеземцев, вредить им и ввязываться в драки. Им и без того было плохо, стыдно и больно от жизни. Эйва уготовила им слишком тяжёлую судьбу и усложнять её ещё больше он был не в праве. Но он мог облегчить страдания. Он мог принять семью Торука Макто, как равных. Но не сделал ничего из этого. Из-за своего дурного, просто ужасно-отвратительного характера, он предстал самым последним придурком. И сейчас даже не знал, сможет ли расплатиться за свои грехи и заслужить доверие. Но сделает всё возможное, чтобы искупить вину. Нужно было уметь отвечать за свои поступки. -Вернулся, - внезапно прошептал Нетейам, только заслышав отдалённые крики народа Меткайина. Его голос прозвучал невероятно надломленно, но в следующий момент от этой уязвимости не осталось и следа, - Кири, Ло'ак вернулся! - Салли схватил сестру за плечи в радостном порыве. Кличи воинов слышались всё отчётливее. Отовсюду звучали голоса. В его глазах вновь разгорелся тот огонь, а на губах сверкнула облегчённая улыбка. Но всё это было только для Кири. Стоило только девушке кинуться к выходу, на встречу брату, как с лица старшего Салли моментально сошла вся нежность. И при взгляде на Аонунга он нахмурился, прожигая своими горящими глазами дыру в груди принца. Его молчаливое предупреждение звучало громче, чем гул грозы над бушующим океаном. От такого взгляда по коже побежали мурашки, оставляя после себя фантомные покалывания и неприятный холодок. Нетейам махнул хвостом, после чего направился вслед за сестрой. -Пошли, - Цирея появилась практически сразу, после того, как пушистая кисточка на синем хвосте скрылась за краем маруи. Она слегка напугала голубоглазого таким внезапным появлением. Но Аонунг не ответил ничего, лишь коротко кивнул, послушно шагая за девушкой. На выходе его ждали родители и всё остальное племя, практически поголовно. Останавливаясь рядом с отцом, он не смог заставить себя заглянуть ему в глаза. Парень точно знал, что там увидит. И это нисколько не обнадёживало. Слишком много раз за последние дни ему приходилось нарываться на разочарование и злость во взглядах своих близких. На плечо опустилась тяжёлая рука и Аонунг силой заставил себя не дрогнуть под подобным касанием. Затылком он чувствовал злой взгляд матери и от него под кожей беспокойно завились мурашки. Он представить не мог, какое наказание последует, когда они окажутся в семейной хижине. Он не хотел думать об этом. Спустя пару минут на горизонте появились цураки, а вместе с ними и их наездники. На одном из таких, по мере приближения, принц рассмотрел тонкую синюю фигуру. Ло'ак. Действительно живой. Но где его илу? Неужели парень добирался от рифов вплавь самостоятельно? Ещё через пару мгновений Салли оказался на суше, забираясь на плетёные дорожки между маруи. Напоследок он поблагодарил на'ви, что подвёз его, жестом и наконец обратил свой взгляд на всех присутствующих. Но на самом деле он смотрел исключительно на Аонунга. Их глаза встретились и принц очень отчётливо смог прочитать всю ту ненависть и обиду, что испытывал Ло'ак. Он сам себя ненавидел, поэтому лишь сильнее прижал уши. Младший Салли дёрнулся в его сторону, видимо в каком-то порыве желая расплатиться с голубоглазым за все обиды и недомолвки. Но его остановил Торук Макто, преграждая путь и перехватывая с обеих сторон. Он обеспокоенно осмотрел сына, боясь наткнуться на серьезные ранения. Но на синей коже были только старые следы от драки и выцветающие синяки. Ничего сильно опасного для здоровья не было. Ло'ак на отца практически не отреагировал, продолжая сверлить взглядом Аонунга. -Порядок, всё нормально, - Торук Макто махнул рукой, успокаивая всех взбудораженных жителей рифов. В следующий момент появилась и Нейтири, прорываясь через бирюзовые фигуры и останавливаясь рядом с сыном. Её губы тронула радостная улыбка от осознания, что тот вернулся живым и почти невредимым. Но она очень быстро сменилась досадой и злостью, а сама женщина ощетинилась, едва сдерживая рычание. -Дай мне Эйва сил, чтобы не вырвать глаза моему младшему сыну, - зашипела на'ви, жестом показывая своё желание на Ло'аке. Но парень лишь слегка отклонил голову, игнорируя и мать. Он не произнес ни слова, что было очень и очень странно. Обычно младший Салли именно тот, кого не заткнуть ни за какие коврижки, а сейчас он опасно молчал. -Нет, - вмешался вождь племени, обращаясь к Нейтири и Джейку, - мой сын не должен был звать его за рифы, - прогремел Тоновари, с силой опуская Аонунга на колени. Его голос прозвучал строго и раскатисто, а конец предложения мужчина выделил особой интонацией, будто разговаривая с сыном, а не с супругой Торука Макто, - он будет наказан, - закончил Оло'эйктан, словно вынес приговор о смертной казни. В очередной раз у Аонунга перехватило дыхание. Он не помнил даже были ли случаи, когда он так сильно лажал, чтобы получать такие серьёзные выговоры. Стоять на коленях перед чужеземцами тоже было своего рода наказанием. Для принца это позор, ведь он именно тот, кто должен подавать хороший пример. На него должны равняться, ведь он будущий вождь и должен будет нести ответственность за свой народ. Сейчас же он показывал только то, как не надо делать. И ничего хорошего в этом зеркальном примере не было. Если бы Ло'ак умер по его вине, то этот случай стал бы клином на всей его жизни. Так что наказание отца будет самым лояльным из всего, что могло бы быть. -Ладно, идём, - Джейк кивнул вождю, соглашаясь с его словами и обратился к семье, стараясь поскорее убраться отсюда. За эти несколько часов он истрепал все свои нервы и поднял на уши всё племя, которое и так не было особо радо проявлению чужеземцев на своей территории. Джейк двинулся вперёд, но буквально тут же и остановился. -Стойте, - внезапно подал голос Ло'ак, поднимая свои глаза прямо на Оло'эйктана, - это я во всём виноват, сам предложил. Аонунг отговаривал меня. Это правда, - продолжил Салли, не прерывая зрительного контакта. Аонунг неверяще вздрогнул, все ещё стоя на одном колене. Что этот на'ви только что сказал? Но ведь это была ложь чистой воды! Зачем… принц совсем ничего не понимал. Зачем Ло'аку заступаться за кого-то, вроде него? Прогнившего изнутри, кто делал только назло и едва не убил своими действиями… Это было неправильно, глупо и до смешного нелогично. Только что младший готов был накинуться на него с кулаками, в его глазах горел пожар ненависти, а сейчас он просто берет на себя всю вину вот так просто? Ни из-за чего? Он наоборот должен был злорадствовать и ликовать, что Аонунга накажут по всем параметрам за такой вопиюще опасный поступок. Но вместо этого… Великая мать… Тоновари переглянулся со своей тсахик, будто не до конца веря в невиновность своего сына. Ронал неопределенно слегка качнула головой, не в силах дать мужу ответа. Она сама не знала, как рассудить сложившуюся ситуацию. Кто прав, а кто виноват. -Пойдем, - сквозь зубы произнес Джейк, пропуская младшего сына вперёд себя и встречаясь взглядом с Оло'эйктаном, - мы разберемся, - устало проговорил воин, кивая вождю в знак уважения. Семья Салли быстро удалилась, скрывшись за маруи. Аонунга потянули за руку вверх и он послушно поднялся на ноги. Но так и не оторвал глаз от земли. -Он сказал правду? - строго поинтересовался Тоновари у сына, всё ещё удерживая его на месте. Будто у Аонунга хватило бы совести сбежать. Парень не ответил, только виновато понурил голову. -Что на тебя нашло? - спросила мать, только недавно ругавшая его за драки. И вот опять ей приходится отчитывать сына перед всем кланом. Какой позор. Меткайина против войны. А Аонунг будто специально пытался поднять шторм, разозлить небеса, чтобы бушующая стихия вышла из своих берегов и обрушилась праведным гневом на рифы, стирая всё на своем пути и не жалея ни единую душу. Принц так и продолжил упорно играть в молчанку, поэтому родителям ничего не оставалось, кроме как смириться и отпустить сына. Отец напоследок грозно зыркнул на него, будто предупреждая, что ещё хоть малейшая выходка, и Аонунгу несдобровать. Оторвавшись от пытливых взглядов в спину, Меткайина кинулся за младшим Салли, хвост которого удобно промаячил меж деревьев. Он нагнал его в пару торопливых перебежек и пошёл рядом. -Зачем ты заступился за меня? - прямо спросил Аонунг, притормаживая, когда Ло'ак с некой усталостью повернулся к нему вполоборота. На синем лице сияли пятнышки, а глаза до необычного мерцали и будто светились зеленью в полумраке. Салли выглядел измотанным и подавленным, но при этом воинственно дёргал хвостом, а в глазах все так же плясали черти. -Да потому что знаю, что значит быть позором семьи, - неоднозначно произнес младший, слишком проницательно заглядывая Аонунгу в глаза. От такого выражения и дикого смирения, будто Ло'ак настолько привык к подобным ссорам и крикам, к разочарованию в глазах родных, что для него это не было чем-то из ряда вон выходящим, было липкое ощущение, что парень был " не таким как все" даже в кругу своей семьи. От этого почему-то больно сдавливало в груди. И даже со всем этим цунами фактов, Салли взял всю вину на себя. Только из-за того, что не хотел, чтобы кто-то ещё был на его месте и испытывал те скребущие изнутри чувства. Даже если этот кто-то будет Аонунгом, который добровольно отправил его на смерть. Принц всё больше убеждался, что о на'ви он совсем ничего не знает. Будто новорожденный ребенок, что кричит по любому поводу и требует к себе всего внимания. Которому всё сойдёт с рук и любые капризы будут удовлетворены. Но Аонунг не был ребенком, он был совершенно взрослым по меркам их народа и должен был отвечать за свои поступки и слова. А ещё он просто обязан был уважать чужаков и считаться с ними на равных. Но парень как всегда наступал на одни и те же грабли. Жизнь его ничему не учила и из-за этой тупости, невоспитанности и чрезмерной избалованности страдали другие. О, Эйва, он такой бездушный… Ло'ак пошел дальше, видимо желая поскорее добраться до семейного маруи и провалиться в сон, дабы отдохнуть от изнурительного приключения. Аонунг немного постоял на месте, поглощённый своими мыслями, но вскоре двинулся следом, глупо усмехаясь себе под нос. Чужеземцы с каждым днём удивляли его только больше. Они с самого начала были до смешного странными, бесили сильно и буквально заставляли кровь кипеть в жилах, но с каждым таким случаем те раскрывали себя с новой стороны. С удивительно интересной. Единственным, кто играл роль злодея, был сам Аонунг, ведь если посудить, Торук Макто пришел не ради войны. Он пришел искать защиту и убежище для всей семьи, он надеялся на безопасность. Только вот принц воспринял ситуацию в слишком острые штыки и едва не убил одного из тех, кого нужно было защищать. Аонунг много думал, даже через чур. И чем больше он анализировал своё поведение, тем больше пугался себя. Он не хотел становиться вот таким. Беспощадным и лицемерным. Он хотел быть крепкой опорой и поддержкой. Кем-то, на кого можно положиться и кому можно доверить свою жизнь, точно зная, что этот на'ви не предаст. Что будет рядом, даже когда придет война. Все дети Эйвы - братья и сестры и никто не вправе этого оспаривать. Они все такие же живые и разумные. У них есть чувства и есть страхи. Жаль только принц понял такую простую вещь очень поздно. Но он готов искупать свои ошибки. Готов ждать столько, сколько потребуется, чтобы заслужить прощение и доверие лесных чужеземцев. И он будет. Он сделает для этого всё возможное. Он станет тем стержнем, который невозможно сломить. Ведь Оматикайа действительно нуждались в этом. И они не были демонами, не были странными, не были плохими. Сегодня Аонунг лично убедился в этом. Все агрессивные действия чужеземцев были только ради самозащиты. От самого же принца, что и создавал провокационные ситуации и упивался ими до безумия. Они защищали своих родных, ведь больше на этой земле у них никого не было. И это было правильно. Голубоглазый поступил бы точно так же, если бы его сестру кто-то оскорблял. Он бы заступился не задумываясь. И даже со всеми обидами и разногласиями, лесные думали и о чувствах других. Это… Дорогого стоило. Пришло время Аонунгу искупать свои грехи. Пришло время показать настоящего себя.

***

Сдерживать кипящие чувства внутри себя было не очень хорошей идеей. С момента, как Нетейам узнал о пропаже брата, он не мог нормально дышать. Лёгкие сдавливало в острых тисках и каждый вдох давался сложнее из раза в раз. Это продлилось до тех пор, пока дышать стало совсем невозможно. Тогда нахождение в воде и на суше не имели никакой разницы. Всё обучение и наставления Циреи канули в бездну, ведь Салли задыхался. Задыхался и ничего не мог с этим сделать. Никакие дыхательные упражнения не помогали. Руки дрожали, в глазах периодически рябило, словно кто-то пустил брызги по воде, а голова шла чёртовым колесом. Он честно пытался побороть свой организм, силой заставить его работать и перестать вводить его в это подвешенное состояние, но всё же это было не в его силах. Панические атаки одолевали внезапно и накрывали так, что подготовиться к ним было невозможно. К тому же весь тот страх, всё то показное спокойствие только сильнее разжигали этот костер. Он не знал, к кому ему можно было обратиться. Отец с матерью были слишком заняты собой и недавним происшествием. Ло'ак сидел, будто воды в рот набрав. Весь насупившийся и явно не готовый говорить с кем-то и тем более помогать. Кири была слишком обеспокоена своими снами и Эйвой, а Тук была всего лишь ребенком. Нетейам как всегда остался один. Он ведь… Старший. А значит и проблем у него быть не должно. Слишком ответственный, слишком правильный, слишком осторожный, слишком послушный. Слишком идеальный, чтобы сталкиваться с проблемами. И это медленно отравляло его. Словно капля яда, попавшая в кровь. Постепенно распространялась по своему организму, заставляя тело умирать в мучительной агонии боли. Он не мог себе позволить даже закричать, чтобы хоть как-то снять стресс. Не мог и все. Его не поймут, не примут таким, ведь все полагаются на его стойкость и хладнокровие. Но Салли совсем не такой. Он давно уже тлеет и сжигает себя изнутри. Настоящий Нетейам ранимый, доверчивый, требующий к себе внимания, одобрения, даже нежный в какой-то степени… Но этого всего никто никогда не видел, ведь не хотел разглядеть Нетейама. Не его идеальный образ, а то, что заложено внутри. И от этого ему хотелось выть, даже рыдать, да хоть хныкать, лишь бы кто-нибудь наконец увидел его. Минуты до отбоя парень отсчитывал с резью в груди. Ему было до безумия душно, казалось, что весь воздух выкачали вакуумом и накалили температуру до предела. На'ви было настолько худо, что даже всегда подвижный хвост лежал без движения. На скудные вопросы родителей он тихо отвечал, что просто устал. В принципе даже не врал. Нетейам действительно смертельной устал от такой жизни. Но отцу и матери этого конечно не скажешь, он не имеет права жаловаться, ведь все это делается для их же безопасности. На ава'атлу окончательно опустилась ночь и Салли наконец дождался момента, когда его родные улягутся спать. Сам он нахально притворялся уже около часа, чтобы избежать излишнего беспокойства и иметь возможность вслушиваться в малейшие шорохи. Выждав для перестраховки ещё с пару минут, Оматикайа осторожно поднялся, едва покачиваясь из стороны в сторону. Захватив с собой несколько кусочков мяса, парень тенью пробрался к выходу, напоследок проверяя, точно ли все спят. Но бояться было нечего. Вымотанные переживаниями, его родные мирно посапывали. Салли слегка улыбнулся на это зрелище, с тоской отмечая, что даже в таком простом вопросе он был как будто лишним. Нетейам никогда не мог уснуть, если его что-то беспокоило. Он мог несколько ночей проводить бессонными, пока его тревога и страхи не улягутся, или пока организм насильно не свалит его с ног. Такая тенденция прослеживалась и с первого дня прибытия. Он плохо спал в ночь перед отлётом (хотя можно сказать не спал вовсе. Ночь на пролет он обходил родные места, прощаясь едва ли не с каждым живым существом.), Не мог уснуть и первые дни на новом месте. Прошлой ночью он смог выспаться благодаря Кири и уже думал, что всё налаживается, как его надежды знакомо разбились в мелкую крошку. И вот он снова здесь. Сбегает в совсем не детское время невесть куда, лишь бы не задохнуться от собственных чувств. В горле встал неприятный ком. Как же Салли устал от всего этого… Быстро минув пружинистые дорожки, Нетейам оказался за пределами селения. И только тогда смог вдохнуть полной грудью. Лёгкие обожгло газом (углекислый газ. На'ви дышат им) и от такого внезапного насыщения он закашлялся, прикрывая рот ладонью. Парень замер на месте, стараясь привести дыхание в норму. Получилось только через пару минут цикличных глубоких вдохов и выдохов. Головокружение отошло на второй план и Салли наконец почувствовал себя живым. На свежем воздухе всегда становилось лучше. Ветер уносил все его переживания в свои бескрайние просторы. В небесах Нетейам чувствовал себя свободным. В воздухе он был как дома, будто с рождения имел за спиной раскидистые сильные крылья и стремился всегда только вверх и вперёд. Сейчас он был скован невидимыми цепями и посажен в эфемерную клетку, а крылья будто обломали, вырвали на корню. Насильно опустили парня на землю, не пожалев силы для удара. Вот так он чувствовал себя. Брошенным птенчиком, неспособным вернуться домой. Ему до боли не хватало этого ощущения ветра в волосах, спертого от восторга дыхания, кипящей решимости и радости. Такой живой открытости и свободы от всех оков. Сердцу не прикажешь. Именно поэтому Салли останавливается на одном из скалистых возвышений, рассматривая простирающееся за горизонт море. Оно мерцало в мягких лучах огромного Полифема, серебрясь и переливаясь всеми оттенками глубокой бирюзы. Где-то можно было разглядеть мелькающие тени, только по силуэтам догадываясь, что за существо скрывается под водной гладью. У мелководья сияли люминесцентные растения, колышась от слабых прибрежных волн. А между них сновали косяки мальков, активных даже в такое позднее время. Салли вдохнул, задержав на мгновение дыхание, вслушиваясь в ночную жизнь. А после его голос эхом зазвучал по просторам. Прерывистый мелодичный звук, имитирующий пение икранов, сорвался с его губ с такой долгожданной лёгкостью, что сердце подпрыгнуло в предвкушении. Спустя пару минут в небесах он увидел знакомый силуэт и услышал, как сильные крылья разрезают ночной воздух. Его икран стремительно приближался, в конце концов приземляясь рядом с хозяином и приветственно урча. -Ley Na'rìng, - Нетейам прижался лбом к голове друга, блаженно прикрывая глаза. Его икран всегда был на стороне Салли. Всегда понимал, как никто другой и всегда знал, что именно нужно хозяину для того, чтобы стало легче. Чтобы боль ушла. Да, он не умел говорить, но слышал и чувствовал. Оматикайа безмерно любил его и был благодарен за всю помощь. Пусть та и не была значительной, но для парня являлась спасательным кругом, - я скучал, приятель, - улыбнулся Нетейам, нежно поглаживая животное по морде. Он достал с пояса пару кусочков мяса, угощая друга. Тот довольно гаркнул, перехватывая лакомство в воздухе. -Ты знаешь, что мне нужно, верно? Думаю, ты будешь только за, -Нетейам похлопал икрана по шее, проскальзывая пальцами по гладкой коже вверх и цепляя один из нервных отростков. Лэй встряхнул головой, уркнув, будто соглашаясь со словами на'ви. Парень улыбнулся такой реакции и медленно образовал связь, зажмуриваясь. Его сердце тут же сравнялось с сердцем животного, а по телу пробежалась силовая волна. Незабываемое чувство. Не описать никакими словами и не спеть ни в одной песне, какое это было ощущение - чувствовать живое существо, будто прямое продолжение самого себя. Дышать одними лёгкими, видеть единым взглядом, кричать в унисон, и понимать. Вот так, без слов, без движений, да даже без мыслей. По одному только взгляду. -Давай оторвемся по полной, - Нетейам с необычайной лёгкостью оседлал своего икрана, мысленно отрываясь от земли и взмывая в небеса. Животное последовало вслед, размашисто поднимаясь в воздух. Пара мощных разрезов крыльями и Салли оказывается высоко над землёй. Сердце стучит как бешеное, бьётся, как пичужка в ладонях, и трепещет от этой волнительной и долгожданной радости. Парень кричит, не заботясь о том, что его кто-то может услышать. Плевать на всё, даже если отец будет ругаться, даже если он перебудит всё племя, да хоть что пусть случится, но на'ви ни за что не пожалеет. У него словно открылось второе дыхание, позволяя быть живым. Не просто существовать изо дня в день, а именно наслаждаться дарованной Эйвой жизнью. Полёт напоминал ему о доме, о родных краях, о подобных ночах, когда они вместе с Ло'аком сбегали из дома, лишь бы пробежаться по лианам гор Аллилуйя и встретить рассвет. У Оматикайа ночью только начиналась жизнь и Нетейаму очень не хватало того ощущения вседозволенности, что у него было дома. Там он чувствовал себя хоть немного нужным и значимым. Тут же он ничего не стоил. Даже его статус сына вождя ничего не весил. Да и сам Торук Макто уже не был тем великим правителем. На чужой земле они лишь обуза. Чужаки. Кто-то, кого можно ткнуть носом , как слепых котят только за то, что они " не такие как все". Нетейам вздохнул, закрывая глаза и чувствуя, как ветер путается в многочисленных косичках, переплетая их между собой и весело играясь. Земля стремительно отдалялась, ава'атлу с такой высоты казалось таким малым, что можно было бы уместить на ладони. И он этого ощущения высоты пробуждало желание радостно кричать и смеяться. И Салли не отказывал себе в этой маленькой шалости. Его голос на таком расстоянии был лишь отголоском, который и тот подхватывал ветер, спирая дыхание. Так что его никто не услышит, а даже если и да, то скорее всего жители рифов спишут это на песни фауны Пандоры. В такое безбожное время все уже видели десятые сны и можно было не беспокоиться, что какой-то любознательный хвост увидит икрана высоко в небесах.

Или стоило?

Аонунг с тихим пыхтением волочил охотничьи сети по мелководью. Впутавшиеся веточки, ракушки, водоросли и прочая подводная лабуда усложняли ему это дело, цепляясь за морское дно и другие корни и камни. К его удивлению, родители действительно не стали его наказывать. Даже под домашний арест не посадили. Это было максимально непривычно, но имело свои плюсы. Так у него хотя бы была возможность свинтить из семейного маруи без зазрения совести. Да и оправдание у него было - нужно было вернуть порванные сети и переплести их заново. Как-то с всеобщей суматохой, получилось так, что этим приходится заниматься ночью. но Ронал лишь фыркнула на сына, сказав, что он сам виноват в том, что не подумал о своих обязанностях раньше. Больше Аонунг вопросов не задавал и молча отправился к берегу воды. Когда ава'атлу уже виделось в дали, принц услышал странный гул. Сначала он напрягся и даже схватился за свой клинок, в случае, если придется защищаться от невиданного зверя, но вскоре расслабился. Звук шел откуда-то сверху и не был похож на что-то опасное. Отложив сети за высоким валуном, Меткаина не смог побороть в себе любопытность. Ему захотелось узнать, что же такое тревожит покой ночи? Пробираясь ближе к источнику звука, Аонунг по-детски старался наступать на выступающие из песка камни, чтобы не касаться ногами остывшего песка. Увидь его кто за таким ребячеством - подняли бы малькам на смех, но сейчас он один, поэтому почему бы не позволить себе подурачиться? Вскоре галька закончилась и сменилась сплошными песчинками. Они щекотали кожу и вызывали приятное покалывание, которое днём совсем не замечалось. При свете Альфа Центавры у на'ви появлялись важные дела и не оставалось времени, чтобы обращать внимание на реакции тела на окружающий мир. Мелодичный гул становился все отчётливей, но ещё недостаточно, чтобы узнать источник. Принц остановился у большого валуна, забираясь на него с ногами. Парень поднял голову к небу, рассматривая бесчисленные мириады звёзд. Ночное полотно завораживало своей красотой и недосягаемостью. Чем больше Аонунг смотрел на звёзды, тем больше ему казалось, что они медленно приближаются, будто гипнотизируют и влекут. Но в следующие несколько мгновений мелькающая тень скрыла часть неба, а потом устремилась кружить невероятные оси высоко-высоко, будто соединяя звёзды в созвездия, очерчивая контуры невидимыми линиями. У Аонуна спёрло дыхание, а сердце пропустило удар, когда тень промелькнула совсем близко над водой. Следом за ней просвистел воздух, разнося по округе весёлый смех. Смех? Принц скатился с камня, зачем-то прячась от чьих-то глаз. Ни одно дикое животное не умело смеяться, если только оно не было на'ви. Но кто это мог быть? Догадки очень быстро закладывались в голову, ведь это было логично. Никто из его народа не летает в небесах на икранах. Парень выглянул из-за своего укрытия, в надежде, что остался незамеченным. Ему не хотелось выглядеть шпионом, хотя именно этим он и занимался. Почти. Сюда его привело лишь любопытство и видимо на то была воля Великой Матери. По щекам пробежался ночной ветер, принесённый мощными взмахами крыльев, а до ушей вновь донеслась приятная мелодия. Яркая, кричащая, но по ощущениям такая живая и счастливая, что от нее у принца невольно поползли уголки губ вверх. Икран вновь промчался недалеко от валуна и теперь то Аонунг смог разглядеть мерцающую синюю кожу, сливающуюся с индиговым небом и поблескивающие бусины в тонких косичках. Нетейам был словно ещё одним созвездием на бескрайнем полотне, только сиял намного ярче любой звезды. И смеялся. Радовался, как ребенок, сбежавший от родителей, чтобы пошалить, не заботясь о последствиях. Сейчас Салли именно таким и был. И это заставляло что-то в груди переворачиваться каждый раз, когда исполинский икран с красивым изгибом шеи делал смертельные петли в воздухе, утаскивая за собой хозяина. В этих опасных, отточенных до идеала движениях, было что-то невероятное, пугающее и завораживающее. Принц невольно представил себя на месте парня и содрогнулся до кончика хвоста, понимая, что у него не хватило бы духу даже на пару метров подняться в воздухе. Что уж говорить про такие вот трюки. Совесть заскреблась где-то под ребрами, неприятно защекотала нутро. Он ведь так измывался над неумением лесных на'ви плавать и седлать илу, думал, что те хуже детей, раз такие бестолковые и необучаемые. На самом же деле это было огромной ошибкой с его стороны, ведь сейчас, с замиранием сердца наблюдая за чужеземцем, Аонунг понимал, что сам опозорился бы в три раза больше, окажись он в лесу. Цирея была права, когда говорила, что лесные пока просто учатся. Вода это не их стихия, возможно они никогда не смогут быть наравне рифовых жителей, но и его народ в свою очередь не смог бы научиться так хорошо летать. Управлять смертоносным икраном, будто своими собственными крыльями за спиной. Неожиданно для себя, парень понял, что хочет узнать больше о традициях Оматикайа, о их культуре, обычаях и о них самих. Жаль, что осознание пришло так поздно. Да, они совершенно разные, непохожие друг на друга, с разным цветом кожи, глазами, телосложением, мировоззрением, но это не значило, что они плохие. Стоило узнать получше и тогда быть может граница смоется волнами и унесется вместе с шальным ветром. Может быть на всё это воля Эйвы и так предначертано судьбой? Аонунг вынырнул из своих размышлений, вновь устремляя взгляд к небу, к удивительным созданиям, и затаил дыхание. Так же, как если бы он опускался на много-много метров под воду. Икран стремительно набирал высоту, огибая редкие клочки облаков, вырисовывая своим гибким телом плавные зигзаги.. Его фигура отдалялась всё больше и больше, пока не стала практически неразличимым пятном. Высота была сумасшедшая, казалось, что парень собирается коснутся длинными пальцами самого Полифема, но нет. На миг икран замер в воздухе, словно становясь настоящей звездой в небесах, а потом… Потом Аонунг увидел, как Салли падает. Отрывается от животного и устремляется в свободное падение, расправив руки по сторонам. Сердце пропустило несколько ударов, в лёгких закололо от шока и неверия. Он же разобьётся! Вода не пощадит, не с такой высоты, о чем Салли думал, разрывая связь и вот так легко рискуя своей жизнью? Аонунг хотел закричать, позвать кого угодно на помощь, да даже ринуться в воду самостоятельно, но он не смог бы ничего сделать… Никто не услышит его отчаянные крики и сам он будет бесполезен, просто не успеет… А расстояние между молодым Оматикайа и серебрящейся гладью воды стремительно уменьшалось. Оставалось совсем пару метров, принц уже мог разглядеть вьющиеся под порывами ветра косички, резной пояс и украшение на тонкой шее. Шальной блеск в нефритовых глазах и гул радостного крика. Нетейам смеялся, как ребенок, улыбался ярче Альфа Центавры и не боялся. Падал в объятия смерти, будто с удовольствием. Аонунг зажмурился на мгновение, ожидая что сейчас раздастся страшный звук всплеска воды, но ничего из его представлений не стало явью. Случилось то, чего он совершенно не ожидал. Распахнув глаза, принц увидел, как икран подхватывает своего хозяина у самой воды. Шаркая сильными крыльями по поверхности, разрезая ими воду, словно клинками. А потом вновь взмывает высоко под облака, под сопровождение задорного смеха Салли. Морской на'ви с трудом заставил лёгкие вновь работать. Он бесстыже соврет, если скажет, что не испугался за лесного придурка, вот так просто прыгающего с высоты птичьего полета. Да даже выше. Это было невероятно захватывающее, а ещё очень глупо и опасно. Аонунг чуть сам жизни не лишился, пока наблюдал за происходящим. А Нетейам… он предстал для парня совсем с другой стороны. Обычно старший всегда был холоден и уравновешен, не показывал лишних эмоций, чрезмерно следовал правилам… Совсем не похоже на того Нетейама, что сейчас покорял небеса. Значит ли это, что ему приходится скрывать свои настоящие чувства? И какой из Салли настоящий, а какой просто маска? Слишком много вопросов и так ничтожно мало ответов… Принц ведь совершенно ничего не знает о лесных прихоженцах. Он даже не пытался, хотя стоило бы. Стоило послушать Цирею, быть может тогда не пришлось бы так изводить и себя и других. Но он обязательно будет пытаться. Аонунг уже пообещал себе. Он добьётся доверия и прощения и тогда больше никому не придется страдать.

Больше никто не будет один