Охрана или телохранитель для Валерия

Я перекурил и, вернувшись в спальню, повалился на кровать. Под подушкой нащупал пульт телевизора и запустил какой-то фильм. На экране появились молодые парни, позирующие на камеру. После начался и сам фильм. Под откровенные сцены, стоны и дыхание самцов я пытался привести мысли в порядок. Я смотрел на экран и представлял рядом с собой Валерия, пытаясь мысленно воплотить все эти сцены с ним. Как-то мне всё же удалось заснуть под неистовое рычание и стоны парней. Проснувшись, я сходил в душ и принялся выбирать себе одежду на день. Перемеряв всё, что было куплено и позируя перед зеркалом, я под каждый наряд подобрал сюжет наших сексуальных игр. Тёмно-серая футболка с большим вырезом на груди, серый жилет, джинсовые штаны, котоновые носки и казаки. На голову повязал бандану. Мы немного не угадали с длиной джинсов, но, чуть морщинясь на голенище сапог, они смотрелись отлично. Джинсы чуть тянулись, они были с заниженной талией, без пояса и шлёвок под ремень. По бокам штанин, в виде лампасов, располагались широкие серебристые змейки с замками. С их помощью штаны одевались и снимались, полностью спадая. «Блин, я как-то совсем не придал значения этим джинсам, а Валерий так сильно хотел их взять, что даже не позволил мне их померять. Очень прикольный фасон, — подумал я, рассматривая себя перед зеркалом, — особенно, если учесть, что это позволит нагнуть меня и очень быстро пристроиться сзади. Очень кстати, что я не надел трусы». Накинув серую в полоску жилетку, я спустился на первый этаж. Заглянув в холодильник, обнаружил там вчерашний стейк и перехватил его, запивая уже остывшим кофе. На улице послышались голоса, и я выглянул на веранду. Василь и Анна уже спешились и привязывали лошадей у конюшни. Я кивнул и поздоровался, сразу перейдя на украинский. Они оживились, услышав родной язык. Подходя к дому, Анна спросила, приготовить ли что-нибудь мне поесть. Василь предложил оседлать для меня одну из хозяйских лошадей. — Да нет, спасибо, я уже перекусил, лучше прогуляюсь по лесу верхом, — ответил я и проследовал за Василем в конюшню. Там было на удивление чисто. Ухоженные и очень красивые лошади стояли каждая в своём деннике. Полностью вся упряжь и седло были только возле одной двери. — Я так понимаю, — обратился я к Василю, — это лошадь Валерия? Он кивнул мне утвердительно. На табличке было написано «Беата». Высокая, стройная вороная кобыла, с холёной гривой и хвостом, действительно была венцом этой конюшни. Я покрутился на месте, рассматривая остальных лошадей. Моё внимание привлёк угловой денник в другом конце конюшни. Все лошади, в том числе и Беата, про которую уже успел нарассказывать Василь, стояли смирно. Только здесь, в угловом загоне, раздавался топот копыт и свирепое ржание, даже можно сказать — рыканье. Сквозь просвет загородки проглядывала серебристая грива. Приблизившись ближе, я смог полностью рассмотреть неугомонного жеребца, ростом в холке около 178 сантиметров, серебристо-серого окраса, без единого пятнышка или намёка на яблоки. — Василь, а как его имя? — не отводя глаз с этого красавца, спроси я. — Его кличка «Зверь», что, впрочем, соответствует его нраву. — Ну, тогда приготовь мне для него седло, — сказал я и зашел к жеребцу в денник. Василь попытался возразить: — Да нет, я сейчас его сам расчищу. И вообще, на нём ещё никто не сидел в седле, и хозяин не распоряжался, что можно его объезжать. — Ничего, подай мне щётку и войлок. Думаю, что Валерий не будет против, если я прокачусь на этом красавце. Зверь сперва отвернул от меня голову, но потом унюхал яблоко в моей руке и поддался искушению. Ухватив его за гриву, я одел недоуздок и подвязал его к прутьям денника. Василь стоял рядом и тихо наблюдал. Расчистив коня, расчесав его роскошную гриву и хвост, я проверил копыта, вычистив стрелку. Василь был заворожён тем, что жеребец стоит и не шелохнётся. Вся конюшня словно замерла. Я слышал только своё сердцебиение и дыхание коня — может, чуть недовольное, но спокойное. Все остальные лошади просто не двигались и не издавали ни звука. Василь предложил мне помочь с седлом, но сказал, что это лучше сделать во дворе. Я надел уздечку и, перехватив повод в левую руку, вывел Зверя из конюшни. Василь помог мне справиться с седлом, сам затянул подпругу и опустил стремена. Я же крепко держал жеребца, так как на конюха он реагировал не так мирно, как на меня. Запрыгнув в седло, я выставил под себя стремена, подтянул подпругу. Проверил, насколько конь слушается меня, пару раз передёрнув повод. — Василь, а можно мне хлыст и перчатки Валерия? Я видел их возле Беаты. Парень зашёл в конюшню и через минуту уже возвращался с хлыстом и перчатками в руке. Возле уха он держал телефон. — Да-да, конечно, Ваш гость уже в седле, собирается ехать прогуляться по лесу, — объяснял Василь Валерию. — Он просит взять Ваши перчатки и хлыст... Нет, он не на Беате... он расчистил себе Зверя, оседлал и уже сделал на нём круг возле конюшни... Судя по тому, как Василь оправдывался, Валерий был не слишком доволен происходящим. — Да, конечно, я всё передам... — Василь спрятал телефон в карман и протянул мне перчатки и хлыст. — Вы не подумайте, что я позвонил Валерию, чтобы спросить насчёт перчаток. Это он меня спросил и велел передать, чтобы Вы далеко не отъезжали и набрали его через какое-то время. Я кивнул головой в знак согласия и, развернув Зверя, поскакал рысью. Чуть освоившись в седле и привыкнув к темпу и манере движения коня на рыси, я дал ему передохнуть и поехал шагом. Достал из кармана телефон, набрал номер Валерия и в ответ неожиданно услышал  речь, звучащую на английском: — Дорогой Лекс, подожди минуту. Я немного удивился, но через минуту Валерий ответил уже на родном языке и стал очень сильно извиняться: — Солнышко, мои планы очень сильно нарушились. У меня ещё одна встреча. Я буду не к 15:00, а к 16:00. И, увы, не один. Со мной будет очень нужный человек. Я предупредил его, что у меня сейчас гостит сын моего главного американского инвестора — это твоя легенда. Прошу, поддержи меня. Я люблю тебя, котёнок. Завтра попытаемся от него избавиться. И не думай, что он помешает тому, чтобы ты очутился в моих объятиях сегодня вечером и проснулся в них же завтра утром. Я ответил согласием и сказал, что тоже его люблю. Может, расстроенный, а может, просто неудовлетворённый, я пустил Зверя в галоп и помчался по полонинам в сторону леса. Пытаясь совладать с его неистовой силой и скоростью, я неслабо вспотел и устал. Чтобы дать немного отдохнуть и лошади, и себе, я прошёл шагом немного по лесу, постоянно пригибаясь под ветвями деревьев. Зверь немного пришёл в себя и смог отдышаться. Я ехал и насвистывал какой-то мотив. Жеребец, будучи резвым до этого, при моём свисте успокоился. Я решил проверить кое-что и спешился. Ведя за уздечку, хлопнул коня по бедру — он резко дёрнулся. Я присвистнул, и Зверь, замерев на мгновение, успокоился. Выйдя с ним на середину поля, подвязал корду к недоуздку и хлопнул его по бедру. Жеребец принялся наматывать круги галопом, но стоило мне свистнуть, как он успокоился и подошёл ко мне. Я погладил его и угостил сахаром. Испробовав этот манёвр ещё пару раз, я отстегнул корду. Зверь немного побегал, потом пощипал травку и снова сорвался в галоп. Он был уже почти у ворот, где мы должны были встретиться с Валерием. Я потерял счёт времени и сам шёл по полю пешком. Разглядев у ворот джип, на котором мы вчера приехали, я свистнул, и Зверь помчался в мою сторону. Валерий выскочил из машины и, перепрыгнув через огорожу, побежал в мою сторону. Конь пронёсся мимо меня, сделал круг и приблизился ко мне, сбавив скорость. Я на ходу вцепился в его гриву, запрыгнул в седло, и мы помчались галопом по направлению к Валерию. Приближаясь к нему, я попытался притормозить, и Зверь поднялся на дыбы. Я укротил его и спешился, затем укоротил уздечку и отпустил. Скакун сорвался с места и понёсся по полю, а я спокойно подошёл к Валерию. В его глазах читалось и переживание, и гордость за меня. Он обнял меня по-мужски за плечи, а я не упустил момента и помял его мальчика. — Лёшик, что это было? И вообще, что ты себе думал? — попытался накричать на меня Валерий, но вспомнил, что возле машины стоит его гость. Чтобы не разрушать нашу легенду, он успокоился и перешёл на английский. — И как ты планируешь его теперь поймать? — спросил он достаточно громко. — Очень просто, — чуть слышно ответил я и, приставив ко рту два пальца, свистнул. Зверь встрепенулся и, перестав носиться по полю, рысью приблизился к нам. Я похлопал его по шее и обратился к Валерию: — Нет проблем, — и улыбнулся. — А можно, я попробую? — спросил он. — Попробуй, — сказал я и хлопнул Зверя по бедру. Он сорвался, как ужаленный. Убедившись, что конь на нас совсем не обращает внимания, Валера свистнул раз, свистнул второй, потом посмотрел на меня и спросил: — Что не так? — Всё так, — тихо ответил я и, снова приставив к губам два пальца, свистнул. Зверь встрепенулся и через мгновение уже подставлял мне свою шею и голову для похвалы. Валера стоял в изумлении. Потом улыбнулся и, приблизившись к моему уху, сказал: — Он просто чувствует, что если ты приручил его хозяина, то и ему уж точно нельзя тебе перечить. — Возможно, это и правда, — ответил я на английском, заигрывающе улыбаясь. — Может, я действительно приручил его хозяина? Я наблюдал за реакцией своего мужчины. Валерий сделал задумчивое лицо и, развернувшись к машине спиной, продолжил медленно отходить назад. — Я уверен в этом, — сказал он. Его руки висели на карманах брюк, зацепившись большими пальцами за их края, а указательные были направлены на ширинку, оттопыренную по полной. Я улыбнулся и сказал еле слышно: — Не заводи меня. И хотя мой английский звучал не так громко, но был прочтён по губам и встречен улыбкой.  Зверь шёл за моей спиной и своей головой подбивал мне руки. Я обернулся к нему и поправил уздечку. — Встретимся у дома, — сказал я. — У вас есть пару минут форы — мне нужно вернуться к лесу и забрать корду и свою бондану. У дома нас и познакомишь. Валерий кивнул и метнулся к машине. Мы неслись к лесу, пока Валера бежал к забору и перескакивал через него. Я слышал, как за спиной хлопнула водительская дверь, но в этот момент я уже запрыгивал в седло, держа в руке бандану и корду. К дому мы прибыли одновременно. Взвизгнули тормоза джипа, и мы со Зверем сделали экстравагантную пляску на задних ногах. Конь опустился на четыре ноги и медленно сделал пару. Василь подошёл с опешившим взглядом и протянул мне полотенце. Тут же подоспел Валерий и приказал: — Прогуляй его на корде, ему надо чуть остыть. Из машины вышел мужчина лет тридцати восьми-сорока, темноволосый, чуть смугловатый, коренастого телосложения. Внешне симпатичный, но что-то в нём было не то — будто он был чем-то недоволен, в его глазах не горела искорка радости. А может, она горела у меня от чувств к Валерию и я хотел видеть радость за нас в глазах у всех. Я протёр руки полотенцем и закинул его себе на шею. Валерий представил гостя: — Это мистер Николай — мой компаньон в будущих проектах. Затем и меня: — А это сын моего главного американского инвестора. Его зовут Лекс. Я улыбнулся, протянул руку и поздоровался, сказав, что мне очень приятно. Поддерживая легенду о моём американском происхождении, я задал вопрос: — А Вы говорите по-английски? В глазах Николая читалось полное непонимание, и я перевёл взгляд на Валерия, искусно подыгрывая ему. Он переспросил гостя и ответил мне, что тот может говорить на немецком. Я улыбнулся и обратился уже прямо к Николаю — точно маршируя, выдавая слова, которые сложились в единое предложение: — Я рад нашему знакомству и с удовольствием испробую свои знания немецкого в общении с Вами.   Гость очень радостно отреагировал на это и принялся благодарить меня. Валерий сделал вид, что замялся, и сказал: — Извините, но это не английский, и я не смогу вам помочь. На что Николай ответил, что «Лекс шикарно разговаривает на немецком, и акцента нет совсем, и если бы я не знал, что он из Америки, то подумал, что он коренной немец». Не переставая восхищаться моим произношением, Николай принялся осыпать меня комплиментами, что я, как истинный американец, превосходно езжу верхом — наверное, это долгие годы ежедневных тренировок. На что я ответил, что не садился в седло уже три года, а до этого, действительно, проводил очень много времени у своих бабушки и дедушки на ранчо. Он очень этим заинтересовался. Валерий стоял рядом и пытался по лицам уловить смысл нашего общения, но судя по всему, это ему не удавалось. — Это Ваш конь? — спросил Николай у меня. — Он Вас так слушает, такой красивый и элегантный, как и Вы сами. Я рассмеялся и ответил: — Я был бы счастлив, если бы он был мой, но это конь Валерия. Такой красивый породистый конь может украсить любую конюшню, — и больше не стал комментировать, хотя и пришлось перевести Валерию последний вопрос Николая. Валера попытался было выругаться, но я прервал его, сказав, что буду рад присоединиться к ним за стаканчиком чего-либо, но только после душа. Откланявшись, я вошёл в дом и поднялся наверх. Почти следом эти двое зашли за мной. Валерий показал Николаю кабинет на первом этаже и затем повёл его наверх. Указав на дверь нашей спальни, Валера сказал, что это, вообще-то, его комната, но ему пришлось уступить её Лексу. И продолжил: — Я пока разместился в комнате для гостей. А в этой, — он указал ещё на одну дверь, — предлагаю разместиться Вам, Николай. Если желаете, то можете принять душ и немного отдохнуть после дороги. Валера пошутил, что Лекс ужасно много времени проводит в душе и очень медленно одевается, добавив, что пришлось опаздывать из-за него не на одну встречу, когда приезжал к нему и его отцу в Америку. Николай улыбнулся и сказал: — Насколько я знаю, только в кино показывают ковбоев, пьющих с самого утра виски. На самом деле, на ранчо уважающий себя американец не нальёт в стакан до 18:00. Валерий изобразил хитрую, задумчивую улыбку и сказал: — Я думаю, Николай, что он и не спустится до этого времени. Мы тоже можем не спешить — нам накроют к 18:30, так что до ужина мы успеем пропустить пару стаканчиков, даже если начнём в шесть. Николай кивнул, соглашаясь с ним. Валерий прошёл в гостевую комнату, смежную с его, и быстро перешёл через общий балкон ко мне.