Охрана или телохранитель для Валерия

Я задрожал. Ощущения смешались. Я стонал в ожидании продолжения, а тело извивалось в жажде завершения акта. Валера дал мне возможность немного прийти в себя, и только потом попробовал снова продолжить. «Он очень устал», — подумал я, когда, при каждом движении, Валерий вздрагивал и стонал. — Вэл, — прохрипел я, — не части, тебе тоже надо отдохнуть. Валерий поднял на меня свой взгляд. Его глаза были наполнены слезами. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Я хочу заполнить тебя до краёв своим соком, — проговорил он. Я протянул свои руки к его лицу и сказал: — Если ты не заполнишь меня сейчас, ты сделаешь это позже или завтра. Тебе никто не говорит «хватит» или «всё». — Я чуть-чуть, — пробормотал он сквозь стон, затем вздрогнул и излился в меня. Хлюпанье спермы от его движений во мне раздавались по всей комнате. Я стонал, а Валерий рычал, но продолжал свой бой. — Ещё чуть-чуть, родной, — проговорил он. Выйдя из меня, он резко выпрямился на коленях и выплеснул на мой живот струю своей спермы, продолжая сдрачивать её уже рукой. Я привстал на локте и, потянувшись к бойцу, крепко ухватил его. Валера вздрогнул и убрал свои руки. Твёрдый, горячий, измазанный по всей длине, член податливо лёг в мою ладонь. Я подрочил его, легко скользя в избытке спермы. Твёрдый и упругий, он рвался в бой — я чувствовал его желание своей ладонью. Валера продолжал вздрагивать и стонать. — Лёшик, ещё разочек, — попросил он и принялся переворачивать меня на живот, не дожидаясь ответа. Я быстро выпустил его молодца из руки. Перевернувшись, приподнял попку, подал её ближе к Валерию, пока не почувствовал член, упирающийся в анус. Я вскрикнул от его вторжения и стал негромко постанывать при толчках. Две тяжёлые, крепкие руки легли мне на спину, чуть ниже лопаток. Валера налегал на меня, придавливая плотнее к кровати. Член, подаваемый бёдрами всё сильнее и сильнее, долбил мою попку, увлекая её то вверх, то вниз за собой. — Лёшик, — прорычал Валера, — я не хочу кончать, я не хочу выходить из тебя... — Я хочу тебя, — сквозь стоны прохрипел я в ответ, повалившись лицом в кровать от накатившего оргазма, сопровождаемого очередным всплеском семяизвержения Валерия. Хлюпая и вспенивая сперму, как поршнем, он продолжал движение, усердно и неторопливо вгоняя в меня свой жезл. Темп нарастал. Казалось, что он делает несколько толчков в секунду. У меня болело всё, а стоны Валерия просто пронизывали мой слух. Наконец, он вздрогнул и, выйдя из меня, уложил свою махину между ягодиц, прижал своей рукой и, сделав пару движений, излился. Сильная струя горячей и липкой жидкости выплеснулась из головки его члена и потекла по моей пояснице, найдя для себя ложбинку. Запах спермы и пота наполнял комнату. Я всё ещё стонал от каждого прикосновения Валерия. Нескончаемая волна наслаждения прокатывалась по всему телу. Я дрожал, как от холода. Моя гусиная кожа и постоянные вздрагивания возбуждали Валерия. Его боец не намеревался слабеть, а становился, как мне казалось, ещё сильнее. Валерий нежно растёр свою сперму по моей пояснице и ягодицам, затем немного отстранился и направил правую руку к моему входу. Я чуть подал попку ближе к нему, прогнув спину. — Нет, котёнок, потерпи, — сказал Валерий. Его пальцы коснулись моей дырочки, из которой водопадом излилась сперма, и растёр эти потоки по промежности и ягодицам. Он тяжело дышал, будто загнанный зверь, и пробормотал: — Милый, отнести тебя в душ или набрать ванну? Я повернулся к нему: — Спасибо, любимый, я сам схожу в душ. Ответил и попытался встать, но ноги меня совсем не слушались. Я чуть не упал, но оказался в крепких объятиях Валерия. — Я проведу тебя, котёнок, — сказал он и повёл меня в душ. Горячая вода лилась, смывая следы нашей любви. Утомлённое тело начало приходить в себя лишь после контрастного душа. У меня ныл живот и болел анус, но это была оправданная жертва после такого наслаждения. Вымывшись и вытеревшись, я вышел из душа в повязанном на пояснице полотенце. Валерий уже был в комнате — стоял в полотенце, с каплями воды на плечах. — Котёнок, ты приляжешь? — спросил он и предложил мне выпить и закурить. Я согласился и, присев на кровать, откинулся на подушки. — Налей мне чистый мартини, — попросил я. Дыхание Валерия, как и моё, было ещё надрывным, но постепенно приходило в норму. Он присел рядом со мной и протянул мне бокал. Работать в этот вечер мы так и не стали. Опрокинув по бокалу, второму, я выкурил пару сигарет, и Валерий потянул меня ложиться спать. Я долго провозился в ванной. Войдя в спальню, скинул полотенце и лёг рядом с обнажённым Валерием. Его горячее тело, заполучив моё в свои объятия, сразу окутало его нежным вниманием. Руки заскользили по моему телу. Я немного побаивался, что мы снова начнём новый заход и не сможем остановиться, поэтому притих и постарался не реагировать на его ласки. Вскоре Валера успокоился, и мы уснули. Валерий сидел на капоте джипа, уже переодевшись в половскую футболку, бриджи для верховой езды и высокие кожаные сапоги. Беата стояла смирно, привязанная к загородке. За седлом было прикреплено покрывало, свёрнутое в рулон, и сумка, свисающая по обе стороны от крупа лошади. Я с трудом попытался остановить Зверя. Это ему совсем не понравилось, и он снова поднялся на задние ноги. Успокоив его, я медленно подошёл к загородке, где стоял джип. Валера сидел на капоте машины, оперев ноги на хромированный кенгурятник. Широко раздвинутые колени и обтягивающие бриджи демонстрировали внушительные размеры его достоинства. Я улыбнулся при виде обтянутого тугой тканью стоящего члена. — Малыш, — произнёс Валерий, спрыгивая с капота и подходя к загородке, — ты шикарно держишься в седле. Тебе удалось укротить Зверя, но судя по тому, как ты взмок, он тоже тебя изрядно потрепал. Я продолжал улыбаться, любуясь его фигурой, одетой в обтяжку. Спешившись и подвязав Зверя возле Беаты, подошёл вплотную к загородке. Валерий сразу потянулся ко мне и обнял, даря моим губам нежные, сладкие поцелуи. Я же опустил свою руку к столь привлекательному бугорку и сказал: — Я думаю, что так же умело смогу укротить и этого зверя, если окажусь в «седле». Мои пальцы коснулись твёрдого, как сталь, члена. Валерий чуть вздрогнул и отстранился. — Я уезжал с непреодолимым желанием снова овладеть тобой. Полдня думал об этом. Всю дорогу обратно стояк не давал мне покоя. Потерпи и ты немного. Нам полчаса верхом надо подняться до водопада. А уж там, если твой запал не угаснет, ты сможешь оседлать и этого жеребца, — с улыбкой на лице сказал он и снова поцеловал меня. Затем отошёл, перелез через загородку и взобрался на Беату. Я тоже быстро запрыгнул на Зверя, который сразу же сорвался с места и поднялся в галоп.  Лёгкой рысью мы приблизились к лесу, где стали медленно вышагивать. Я следовал за Валерием. Минут через двадцать мы добрались до небольшого скалистого выступа, высотой около пяти метров. Голый, лишённый деревьев, он разрывал глухую лесную чащу на две части. С его верхушки спускался водопад. Прокладывая себе ручейками извилистый путь вниз, он образовывал у подножья небольшое озеро. В метрах пяти от берега было отведено место под костёр. Невдалеке — кормушка для животных и навес. Он уже сейчас был забит высушенной отавой, подготовленной для кормежки зимой оленей и других травоядных.  Костёр уже был разведён. Мирно потрескивали угли. Мы спешились и подвели лошадей к кормушке. Затем расседлали и завели их в небольшой загон за навесом.  Солнце уже почти поравнялось с вершиной этой горы. В долине ещё было светло, а здесь, среди густых деревьев, начало смеркаться. Пока я закидывал седло на сеновал, Валерий уже подкинул пару дров в костёр и расстелил возле него покрывало. — Мы здесь заночуем, — сказал он. — Под крышей уже приготовлены спальники. Когда прогорят дрова, я приготовлю нам ужин. Я отошёл справить нужду поодаль от нашей ночёвки. Когда вернулся, Валерий уже оголил свой торс. Он снял футболку и повязал её на шее, прикрыв спину. Подойдя к озеру сполоснуть руки и умыться, я наклонился, чтобы потрогать воду. Валерий тотчас оказался рядом. — Так что с твоим запалом насчёт укрощения зверя? — спросил он и вплотную приблизился к моим бёдрам, придерживая за талию, чтобы не столкнуть меня в воду. Я повернул голову и улыбнулся. Не выпрямляя спину, чуть повилял попой. — А жеребец, как я понимаю, готов? Я попытался выпрямиться и развернуться, но Валерий не дал мне этого сделать. Он прижал меня спиной к своей груди и, добравшись руками до моей талии, стянул футболку вместе с жилетом. Его правая рука скользнула к моей ширинке и чуть потянула за зиппер молнии. Левая пробралась глубоко в брюки и обхватила яйца и член. Чуть наклонив меня весом своего тела, Валера правой рукой скользнул сзади между моих ног и протянул замок молнии. Разделённые ею штанины брюк упали, освободив мой член и ягодицы от оков джинсов, и выглядели, как голенища ботфортов на сапогах. Упругий, твёрдый ствол упирался в мою попку, а руки гладили внутреннюю часть бёдер. Губы ласкали шею. По всему телу пробегали толпы мурашек. — Вижу, ты подготовился к быстрому раздеванию, — сказал хитро Валерий. — И джинсы, которые мне понравились, надел, и предусмотрительно боксеры забыл... Ты мой любимый. Я развернулся к нему лицом и ухватился одной рукой за его ремень, другой потянулся к соблазнительному бугорку: — Могу ли и я теперь поприветствовать твоего мальчика? Присев на корточки, я принялся расстёгивать ремень и ширинку. Тяжёлая рука легла мне на затылок. Как только я стянул к коленям бриджи вместе с трусами, Валера притянул меня к своему упругому члену. Мои губы почувствовали твёрдую горячую головку и крепко обхватили её. Валера закинул голову. Я обхватил основание ствола рукой, нежно облизал его головку и шейку. Отпустив член, пальцами оттянул яйца вниз, отчего тот вытянулся строго горизонтально. Я впустил его в своё горло, крепко сжав губы у основания, и сделал пару поступательных движений. Член ещё больше напрягся. Ягодицы, которые я мял своими руками, окаменели. Хватка ладоней на моём затылке ещё больше усилилась. Они, как и мои губы, не хотели, чтобы жезл покинул рот. Всё же Валерий отстранился, вынимая свою болванку, сжатую моими губами. — Котёнок, не увлекайся. Ты обещал сесть в седло, — сказал он и чуть попятился назад. Я привстал, чтобы не выпустить из плена его головку, но она всё-таки медленно выскользнула из моего рта. Рядом со скалистым выступом располагались два огромных валуна: один чуть ниже пояса, другой был намного выше. Он и послужил Валерию спинкой, когда тот уселся на меньший валун и упёрся ногами в скалистый выступ. — Ну что, в седло? — скомандовал он и, улыбнувшись, протянул мне руку.  Я взобрался на валун и, перекинув ногу через Валерия, оказался своей дырочкой как раз у головки его члена. Поросший мхом валун хотя и выглядел мягким, но оказался очень скользким. Поэтому Валерий придерживал меня за талию, а я свои руки откинул назад и упёрся в скалистый выступ. Любимый улыбнулся, чувствуя, что головка точно упирается в мой анус, и скомандовал: — В седло, я сказал! Резко подав свои бёдра вверх, он вогнал в меня свой жезл. Разработанная ночью и утром дырочка без надрыва впустила его бур. Я хоть и вздрогнул, но не от боли. Вздрогнул и мой малыш. Напрягшись, он сразу выстрелил на грудь перед собой. Я сполз вниз до основания члена. Валера ослабил свой таз и опустился на валун ягодицами, усевшись поудобнее. Ухватившись одной рукой за его шею, я принялся вставать и садиться на твёрдый и горячий жезл. Валерий помогал своими бёдрами и руками. Приподнимая за талию, он снова с силой усаживал меня назад. Всхлипывая, я начал выкрикивать: — Да, да! Ещё, ещё! Молодец!  Я слышал его хриплое и глубокое дыхание, и это поощряло мои стоны и движения.  — Давай, ещё быстрее! Ну же! — хлестал я его своими выкриками. И он отвечал на мои призывы, сильнее и быстрее врываясь в моё лоно. Ноги стало сводить судорогой. Я крепко уселся на Валере и, привстав с коленей, поставил ступни рядом с его бёдрами. Спину откинул на скалу, придерживаясь за выступы, в которые упирались его ноги. Выгибая спину и подавая попку, я помогал его члену постепенно пробираться между ягодиц к дырочке, пока он не настиг меня и не ворвался в моё нутро после случайной потери контакта с моим анусом. Наши стоны становились более монотонными, а проникновения более глубокими и несдержанными.