причастие

      Из дневников Леры:              Ночью, когда Егор снова смотрел свои ебанутые ночные триллеры про странных созданий, произошло нечто безумно страшное... Катастрофа, которую нельзя было ожидать, к которой невозможно было подготовиться... Страх... Огромный страх. И я осталась с ним совершенно одна... Точнее, даже не совсем одна, а рядом с телом Егора, которое переживало экзистенциальный кризис Новой покемонской войны.              Наверное, мне не стоит так высокопарно описывать события в своём дневнике, который никто особо и не читает, поэтому, видимо, остаётся лишь уточнить, что мне поступила заявка в друзья от Анастасии... Я не знаю, что с этим делать, поэтому я просто постараюсь уснуть — всяко лучше, чем переживать, хотя, зная себя, мне всё же, наверное, будет тяжело уснуть. Я бы могла написать Анастасии сообщение, но как я могу что-то у неё просить, если причина моей тревоги — это она сама?..              Ладно... Постараемся обойтись без сторонней помощи.              Почему же Лере так тяжело общаться с людьми, да и в целом — почему ею так тяжело переживаются подобные моменты? Возможно, лучше за неё скажет её же собственный текст...              Снова возвращаемся в дневник Леры!              Прежде всего, это ощущение.              Это желание плакать, даже когда ты инстинктивно подавляешь ком в горле и даже когда большую часть жизни у тебя нет чувств и эмоций, но вся эта ситуация всё равно выглядит как затянувшаяся детская травма. Это поспешное, непроизвольное решение о том, чтобы всё бросить на полпути, ведь, как тебе кажется, проще убежать от источника своих проблем, ведь нет сил его больше терпеть. Это сама потребность в том, чтобы двигаться — просто дёргать ногой или расхаживать по комнате, чтобы этими рекуррентными движениями отвлечь часть своего организма от беспокоящей тебя ситуации. Это сдавленное ощущение в животе, которое повторяет начальную стадию процесса рвоты. Это тяжесть в груди, когда тебе кажется, что ты, к своему несчастью, добился того, чтобы склонность к заболеванию астмой стала самой астмой. Это бегающие в хаотичном порядке глаза, не смеющие останавливаться на окружающих тебя людях. Это гонки на том месте, где должно находиться сердце. Это тремор на кончиках пальцев, это горячий пот в ладонях.              Это мысль.              Это «Мне стыдно, я хочу провалиться под землю», когда ты по ошибке совершаешь, как в обществе обычно считается, нелепые и неуместные действия. Это «Люди втайне меня презирают», когда ты годами носишь один и тот же элемент одежды, без которого чувствуешь себя голым, без которого чувствуешь, будто взгляды людей вокруг прикованы к тебе одному. Это «Я эмоционально незрелая, я зависимая, я несамостоятельная, я ребёнок», когда ты просишь своих друзей помочь тебе — сделать за тебя элементарные вещи. Это «Я жалкая и беспомощная», когда твоё окружение видит твою уязвимость и просьбы о помощи и вместо поддержки пасует или бросает обидные слова вслед. Это «Меня осудят, они лучше и выше меня, они значительнее», когда ты вынужден обменяться парочкой фраз с незнакомцами. Это «Я ненавижу себя», когда ты одеваешься перед зеркалом, зная, что тебе нужно выйти на улицу и находиться среди других людей.              Это страх.              Это страх удовлетворять свои потребности в присутствии незнакомцев. Это страх неудачи, из-за которого ты, чтобы избежать негативных чувств, создаёшь на каждое социальное взаимодействие алгоритм своего поведения вплоть до того, при каких обстоятельствах нужно здороваться с людьми, а при каких — нет. Это страх позвонить в больницу и записаться на приём, который ты не можешь объяснить, не можешь контролировать (хотя контролируешь почти всё в своей жизни), не можешь преодолеть и в итоге откладываешь новые попытки в дальний ящик, пока тебе не станет хуже в сотню раз. Это страх — перед критикой со стороны других людей, которые обесценивают твои симптомы, говорят, что ты застенчивый, инфантильный, трусливый, которые думают, что тебе просто нравится либо страдать, либо привлекать к себе внимание, и всё, что у тебя есть, это бесконечные оправдания, что ты не плохой человек. Это ужас — когда ты предпочтёшь взяться здесь и сейчас за нож, чтобы наказать себя за свои слабости, нежели заговорить, поучаствовать в социальном взаимодействии.              Я не думаю, что социальная тревожность хоть когда-либо была моим выбором. Я лишь надеюсь, что это не она выбрала меня.              Вернёмся, однако, к нашей истории...       

Наш номер 15 июля 9:00

             Боже, вставать и будить Леру — это действительно странное наслаждение. Этот процесс похож на поимку крота, который явно не желает вылезать из своей норы. В целом этот процесс был уже давно автоматизирован при помощи другой песни Тани Тишинской «Угостите даму сигаретой», но сегодня у Леры, видимо, выработался иммунитет к этой песне, поэтому в ход пошёл гимн Советского Союза. Композиция пробудила кракена — он недовольно на меня посмотрел и начал рассказывать о своём сне.              — Мне весь сон снилось, что я была на церемонии твоей свадьбы. Она была максимально нестандартной, большая часть программы — это твои друзья устраивают мемные выступления. Бабуля Наташа и твоя мама заставили меня выступить в образе Мэрилин Монро. Ещё я забыла подготовить подарок свадебный — ты это заметил, и я сказала честно, что не успела. В итоге ты скинул мне требования к дилдо, который я теперь должна была тебе подарить в качестве свадебного подарка. Людям в зале тоже давали подарки, письма в конверте какие-то. Я не раскрыла, потому что хотела отложить на потом.              Ещё по какой-то причине ты на свою свадьбу пригласил Настю... А ещё её друзей Дашу и Гулю и часть моих однокурсников. Ещё ты раздал какие-то цифровые пластины, с помощью которых в рестике рядом можно было при наведении на еду узнать её цену. Ты ещё пригласил друзей из моего родного города и кучу мажоров. Ещё рядом со всеми местами в зале были специальные вышки, к которым можно было подключить наушники и лучше слышать сцену, если ты сидишь на камчатке. Ты резко прервал церемонию ближе к вечеру, потому что устал, и некоторые, включая меня, остались в зале прибираться.              Как итог, я сралась с остальными гостями из-за сухпайков. По какой-то причине у тебя во владениях была говорящая голова южноамериканки — она чисто отдыхала всю уборку. Это всё, что я помню...              Я чуть не помер от такой хихишки. Хотя это уже далеко не хихишка выходила, а лютый хохотач...              — ЭТО ОЧЕНЬ ПОХОЖЕ НА МОЮ СВАДЬБУ, КСТАТИ! — воскликнул я, делая перерывы на смех. — НУ, ТИПА, такое можно ожидать...              — Вот да, — согласилась Лера, полностью погружённая в нейтральные размышления о произошедшем в её сне. — Ты её полностью организовал. И мне нравится, что я ВЕСЬ СОН находилась на твоей свадьбе.              — ...Хороший сон, позитивный... — выдохнул я. — Если бы у меня была возможность, я бы позвал Настю, чтобы чисто добавить «god bless vibes» к карме.              — Мне нужно ещё кое-что тебе рассказать, Егор, — продолжила она вдруг с очень серьёзным и угрожающим тоном.              Мне от такого лично стало не по себе, и я подумал про себя, что, скорее всего, ей всё надоело и она хочет домой, но я всё-таки рискнул дождаться её окончательного вердикта, вместо того чтобы делать свои выводы.              — Егор... — продолжила она после драматической паузы. — Настя совсем охуела и добавилась ко мне в друзья в «ВК»!              И я не то чтобы удивился — так уж вышло, что с утра моя голова не может быстро обрабатывать информацию. Лера ожидала от меня шоковую реакцию, потому что из нас двоих скорее я охуеваю театрально в случае чего, но моё лицо оставалось невозмутимым, ровным, чётким и продолжало отходить после сна.              — Как она могла?! — продолжила Лера, как будто отыгрывая эмоциональную роль в театре.              Этого я явно не ожидал, поэтому решил ей подыграть и раскрыть пару карт. Что же мне оставалось?              — Лера... — театрально и очень громко начал я, чтобы оглушить подругу. Она затихла, ожидая перформанс, который я изредка устраиваю (изредка ли?). — Это всё хитрый план, который... Который я задумал с бабулей, чтобы свести тебя с этой дамой. Прости нас, мы не ожидали такой реакции. Наверное, мне стоит сообщить Насте, чтобы она остановилась... Ещё раз — извини меня, грешного...              Лерино лицо превратилось в знак вопроса с восклицанием.              — Да ладно, боже, — я закатил глаза. — Просто в корпусе «Кафе» вчера на ужине в анкете на экскурсию я указал свой «ВК» для связи в случае чего, кек.              — НЕ ГОВОРИ «КЕК», — резко заорала Лера. — Но как она добавила меня в друзья?.. — тут же задумалась она вслух.              — ЛОГИЧНО, ЧТО ТЫ У МЕНЯ В ДРУЗЬЯХ В «ВК» ТОЖЕ! Я ПРИНЯЛ ЗАЯВКУ НАСТИ ВЕЧЕРОМ, И ОНА НАШЛА ТЕБЯ! ТВОИ КОММЕНТАРИИ БУКВАЛЬНО ПОД КАЖДОЙ МОЕЙ АВАТАРКОЙ!              Лера задумалась, не выходя лицом из положения знака вопроса...              — Ладно... Пошли, блять, на завтрак...              Лера молча встала и пошла к выходу из комнаты... не снимая свою маску задумчивости. По дороге в корпус «Кафе» она сказала: «Это похоже на аферу» — но эта фраза была мной проигнорирована.              Взамен я начал следующий диалог:              — Знаешь, почему ты болеешь? — я таинственно вгляделся в Лерины удивлённые глаза. Она начала напрягаться. — Потому что ты вкусная, — продолжил я. — Любая болезнь любит вкусный завтрак, обед и ужин, а ночью ты спишь, иногда спокойно. Так вот, чтобы сегодня избавиться от болезни, нужно сделать себя невкусным для той болезни, которую ты к себе приручил.              — Чё, блять?..              — Я говорю, на ужин будет что-то типа селёдки с луком, поэтому сегодня я буду невкусным.              Лера не поняла мой перформанс, да и я его не особо понял, но мне понравилось так же, как и Лере.              — Какие же мы ёбнутые, — довольно подытожил я.              Лера просто улыбнулась и кивнула.       

Корпус «Кафе» 15 июля 10:00

             Мы пришли на завтрак! Восклицательно пришли на завтрак после того, как признали себя ёбнутыми. За столом уже сидела Настя, так что я развернул перформанс уже на ней, так как Лера охуела уже достаточно.              — Привет, сладкие, — ласково поприветствовала нас Настя.              Я не дал Лере поздороваться, хотя, судя по её лицу, она начала загружаться от столь нестандартного приветствия со стороны главврача и не могла ничего ответить, и начал говорить, смотря Насте в глаза, заготовленную минуту назад речь:              — Здравствуйте, меня зовут Егор Еглинин. Работаю с глубокой психосоматикой. Что вы любите больше всего на свете? Первое, что в голову приходит. Представили???              Настя и Лера сконфуженно молчали.              — А теперь... Что больше всего любит ваша болезнь? Вдумайтесь! Стрессы, переживания, обиды? Так оставьте голодной болезнь от себя.              Я закончил, но тишина продлилась ещё минуту. Сгладить её решила Лера анекдотом про Штирлица.              — Штирлиц смотрел на карту Советского Союза. Его безудержно рвало на родину.              Мы втроём захихикали. После вкуснейшего завтрака Настя напомнила, что нам пора собирать сумки и идти к площадке главного корпуса — она будет ждать там всех на экскурсию в Алексеевский монастырь...              Мы пошли собираться, но решили, что возьмём с собой только орехи и повербанк — потому как а что нам ещё нужно? Вдруг нас ограбят монахини... Лучше пусть им ничего не достанется. В таком «всеоружии» мы пошли к автобусу.       

Парковка «Пещеры монаха» 15 июля 11:15

             Мы выбрали себе кошерные места почти в самом начале салона, близко к Насте и пенсионерке-любительнице уток.              — О мой бог, вы тоже тут? — радостно воскликнула дама.              — Да, здравствуйте!              — Я очень рада, что вы с нами. Настоящая крутая молодёжь! Кстати, если что, я взяла с собой хлеба — мало ли в монастыре тоже есть пруд с утками... — завершив мысль, она надела наушники.              Настя зашла в автобус, уже когда все расселись. Она была одета в фансервисный костюм стюардессы — Лера, конечно, это тут же отметила и была не против такого облачения врача. С логикой при виде симпатичных женщин она прощалась уже давно.              — Дорогие друзья! — проговорила она в громкую связь. — Мы отправляемся, но сначала давайте похлопаем нашему водителю Радику! Потому что он сегодня согласился поехать с нами, несмотря на то, что находится в отпуске!              Автобус аплодировал, а какой-то дед даже засвистел.              — Дорогие пассажиры, — поприветствовал всех водитель автобуса, — постарайтесь не ходить по транспортному средству, иначе вы перейдёте в режим свободного падения. Во время свободного падения какого-либо объекта этот объект находится в состоянии невесомости (как если бы он находился на борту космического аппарата, движущегося по околоземной орбите). Данное обстоятельство используется, например, при тренировке космонавтов. А мы с вами далеко не космонавты, — он сделал на этом акцент. — И если вы испачкаете мой автобус кровью, лучше бы вам сразу сделать это мёртвыми. Поэтому ещё раз прошу: НЕ ХОДИТЬ ПО САЛОНУ. Также не мусорить. Ну и конечно, получать наслаждение от поездки. Наш бортовой компьютер — разработанный мной, так как Павловский автомобильный завод — полные неучи и не придумали магнитолу для этого катафалка, — в скором времени будет играть лучшие хиты различных певиц из их ярчайших эр. Попрошу вас позднее оценить по пятибалльной шкале каждую композицию — для улучшения протокола алгоритмов. Пульт для оценки встроен в сидение перед вами. На случай чрезвычайных ситуаций математическая модель не прописана, поэтому просто постарайтесь выйти в окно. Спасибо за внимание.              — Гений... — поражённо прошептала Лера.              — Гей... — сделал вывод я.              — ТИШЕ! — угрожающе шикнула Настя.              — А утки будут? — поинтересовалась пенсионерка.              Странным образом в автобусе уснули все, кроме нас с Лерой, уточной пенсионерки и водителя... Наверное, потому что поп-музыка для них была успокоением, помещающим в режим сна.              Водитель остановился на светофоре и оглянулся:              — Ну, хоть кто-то не уснул.              — А что такое? — спросила пенсионерка.              — Ничего. Это значит, что у меня остались собеседники! — радостно поделился он, добавив: — Надеюсь, наша беседа будет продуктивной.              Радик вылез из водительского кресла и встал посреди коридора. Автобус при этом пикнул три раза, тем самым уведомив водителя, что включилась система автопилота.              — Ну рассказывайте, как вам это чудо техники?              Мы с Лерой не знали, что ответить, поэтому я просто сказал: «Не хватает места ножкам, а так всё хорошо». Радик записал наши пожелания, но сослался на государственный стандарт производства автомобильных изделий, отметив, что у меня просто слишком большие ноги, и также заверив, что эта проблема решаема. Пенсионерка же полюбопытствовала: «А почему такой технически подкованный человек вообще ведёт автобус?» И Радик начал свой рассказ...              — Когда я учился в университете, я вдруг понял, что в этой бесконечной Вселенной, на 44% состоящей из боли, наверное, нет ничего более больного, чем междугородние автобусы... Я задался вопросом, а как же сделать их лучше, и поэтому стал искать самый тухлый автобус во Вселенной, но, пока я его искал, его купили владельцы «Пещеры монаха», нагло украв у меня такой чудесный образец прямо из поля зрения! Я позвонил им и спросил, могу ли я его выкупить.              «Долбоёб?» — заявил голос на другом проводе. «Докажите», — ловко ответил я. «Неплохо парировал, водить умеешь?» «Да». «Точно?» «Наверное». «Ну приходи, побеседуем...»              Оказалось, что это была беседа не про покупку автобуса, а целое собеседование на должность водителя этого автобуса. Меня заверили, что если я сделаю его лучше, то я могу хоть разобрать его на части — а, ну и мне с тех пор ещё дают деньги на детали, потому что всем на него, откровенно говоря, похуй всё равно.              И вот я здесь, в этом странном месте, в этом странном автобусе, уже два года... Но с учётом того, что я буквально дал этой колымаге жизнь и назвал его Руслан-30 — 30, потому что именно столько литров солярки жрёт это корыто, — я не смог просто так уйти отсюда. Теперь я коплю на новый автобус для «Пещеры» и пока что работаю тут водителем, втайне подготавливая Руслана к побегу. Всё-таки тут его возможности слишком ограничены местным пространством и временем.              — Нихуя себе... — ошеломлённо выдавила из себя вся наша троица.              — Радик... а вы не думали написать книгу? — в Лере заговорил редактор.              — Нет, я не долбоёб, — ответил Радик.              — Охуеть чел... — прошептал я Лере.              — Какой же он ебучий... — проговорила она, восторгаясь его историей.              — Реально ебучий, — согласился с ней я.              — Уток любишь? — сощурив глаза, поинтересовалась бабуленька.              — Я люблю всё живое... — словно непальский монах, ответил он ей умиротворённо. — Разве это не понятно по тому, как я хочу сделать новые автобусы?              Руслан начал пиликать...              — Ну, вот мы и подъезжаем. Пора, наверное, включить какую-то более весёлую музыку и наехать на кочку, чтобы все охуели и проснулись.              Его план сработал.       

Парковка перед Алексеевским монастырем 15 июля 12:40

             — Выходим, не задерживаемся! — прокричала Настя. На выходе она поцеловала руку Радику в знак очередной чудесной поездки и сказала: — Радик, вы не представляете, как я благодарна вам за то, что вы согласились помочь во время отпуска.              — Да ладно, ничего страшного, — улыбнулся Радик, принимая денюшку от Насти.              Когда все выгрузились, экскурсовод начала свой рассказ. Мне показалось, что Лера слушала её, не отвлекаясь, но, скорее всего, она просто притворялась, потому что ей тяжело воспринимать информацию на слух.              — Село Алексеевка Хвалынского района Саратовской области связано с именем святого праведного Иоанна Кронштадтского. Здесь он останавливался и служил в храме преподобного Сергия Радонежского во время своего плавания по Волге на пароходе «Отважный» в 1894 году. Деревянная церковь в селе Алексеевка была построена в 1778 году тщанием прихожан. В 1870 году храм был перестроен. С 1873 года в селе действовало земское училище, — эту и другую «полезную» информацию, возможно, слушала Лера.              Я же смотрел на правила, которые запрещали жизнь Егора на территории монастыря, а конкретнее: НЕЛЬЗЯ КУРИТЬ, НЕЛЬЗЯ КРИЧАТЬ, НЕЛЬЗЯ ДЕЛАТЬ НЕБОГОУГОДНЫЕ ФОТОГРАФИИ. Пенсионерка же возмущённо причитала насчёт правила о запрете кормления живых существ в прудах на территории храма.              Пока все входили внутрь, я разговаривал с Радиком и курил... Радик сказал, что курить вредно, но он понимает, почему я так поступаю, за что ему огромное спасибо. Затем водитель ушёл разбираться с автопилотом Руслана, хотя со стороны он скорее просто гладил автобус...              «Крутой чел», — подумал про себя я и пошёл к остальным довольный, потому что сладко покурил. Настя по-прежнему рассказывала остальные 100500 фактов про монастырь. В моей же голове самым интересным был этот огромный искусственный пруд с рыбами... Так что я направился к нему, чтобы попытаться их погладить.              Когда все пошли в храм, Лера испугалась, что я уже внутри, но благополучно выдохнула, когда я громко заорал: «СУКА!» — на весь монастырь. Меня просто укусила огромная золотая рыбка. И ещё на меня очень злобно и строго смотрели местные прихожане.              Лера подошла ко мне со словами:              — Чё делаешь?              — Смотри, какая ебучая хуйня, — я восторженно показывал на рыбку, которая пыталась откусить мой палец.              — У них же зубов нет.              — А мне ментально больно, — скорбно вымолвил я. — Как тебе экскурсия?              — Хз, я на Настю смотрела... — отрешенно ответила Лера. Возможно, она снова вспоминала её стан.              — Ладно, — не особо участливо подытожил я. — Хочешь дать рыбе свой палец?              — Нет, но одновременно да.              Таким образом, мы подняли наши руки над водой так, чтобы рыбы выбрали сами, чей палец вкуснее. Наверное, они не поняли, что мы от них хотим, а потому просто смотрели на нас, как на долбоёбов, что, конечно, было ожидаемо.              Лера обозвала их скучными и несладкими и встала:              — А чё тут вообще есть?              — Ну, храм... Церковная лавка... Монашки... Рыбы.              — Прикольно, пошли посмотрим на монашек.              Прогулявшись по всей территории в поисках монашек, мы обнаружили их, стоящих, будто на плацу. На них грозно смотрела матушка-настоятельница. Стоит сказать, что сам вайб их разговора весь сводился к тому, что она была «Шанель номер 1», а остальные — просто её шестерками. Не самый приятный, пусть и очень интересный, разговор, поэтому описывать его я не буду.              В какой-то момент она обернулась и увидела нас с натянутыми улыбками в отдалении.              — Здравствуйте, дети... божьи, — неуверенно поприветствовала нас матушка. — Потерялись?              — Нет, мы просто хотели на вас посмотреть.              Лера поняла, что я сказал какую-то хуйню, но была с ней согласна и промолчала.              — Ну... ладно, — настоятельница взглянула на нас с недоумением. — Меня зовут Мария. Я новая главная монахиня местного монастыря, и обычно я не веду неформальные беседы с непонятными людьми, но вам сегодня повезло, — она тут же отвернулась и ушла.              — Второй ебучий человек за день, — подметил я.              — Ну, вот она — реально ебучая, — охуела Лера.              Вдруг мы услышали голос Насти, строившей пенсионеров:              — А ТЕПЕРЬ МЫ ИДЁМ НА ОБЕД В ТРАПЕЗНУЮ!              Мы с Лерой, безусловно, не оценили слово «трапезная», но что мы могли поделать? Ведь главное-то слово «обед» присутствовало в предложении. Внутри сотрудницы вежливо, с улыбкой обслуживали своих посетителей. Обстановка в столовой располагала к спокойному принятию пищи и отдыху после долгих прогулок по достопримечательностям храмового комплекса в Алексеевском. Из людей, к счастью, были только мы, точнее, наша группа. Жалко было лишь пенсионерку-любительницу уток, поэтому мы решили к ней подсесть.              — Все хорошо? — заботливо поинтересовался я.              — Да. Просто грустно, что нельзя покормить животных, — бабуля выдохнула и слабо схватилась за ложку.              — А почему вам обязательно нужно кого-то кормить? Поживите в своё удовольствие. Всё-таки сам концепт заботы о себе тоже может быть приятен, — неожиданно и с улыбкой решила поучать Лера.              Пенсионерка задумалась. Дальше мы ели в тишине — по крайней мере, до того момента, пока в трапезную не зашла настоятельница Мария. Она поприветствовала всех и пошла в сторону нашего гида.              — Здравствуйте, Мария! — спокойно сказала Настя.              — Привет, дитя, — Мария протянула руку. — Передай, пожалуйста, ваш маршрутный лист и распоряжение о переводе средств за обед от «Пещеры».              Мария явно тоже была женщиной из рода Кати Бизнес.              — Как ты? — спросила она у Насти, заполучив нужные документы.              — Работаю, всё хорошо, — играючи ответила наш экскурсовод. — А у вас как?              — Лучше, но было бы ещё лучше, если бы я тебя не знала, — шутканула матушка.              Настя замешкалась. Ещё бы. Мы тоже. Никогда не видели матушек-юмористок.              — До сих пор злишься? — вдруг уточнила она.              — Ты для меня умерла ещё на Эльбрусе после своего «божественного прозрения», Сашенька, — прошептала Настя, стиснув зубы. — Ах да, теперь же ты матушка Мария!.. Извините, матушка Мария, что мой язык был в вашей пизде!              Матушка Мария недовольно фыркнула и ушла. Мы с Лерой и пенсионеркой Фаиной, которая, видимо, стала нашим другом, охуели невероятно. Похоже, только мы слушали их разговор, так как до этого молчали из-за Лериного выпада.              — Охуеть... — первой заговорила Фаина, добавив, что эта драма явно лучше сериала «Любовь Любови Подольской из Нижнего Тагила». Лера особенно оценила сравнение.              — Да... — будучи в ахуе, нам с Лерой оставалось только согласиться.              После обедикса мы собрались в автобусе. Настя выглядела грустной и мрачной, но мы не знали, как её развеселить — особенно потому что, пока мы думали, она уже спала по дороге обратно в «Пещеру». Так что в автобусе мы просто говорили о жизни с Радиком... Этот человек, мне кажется, открыл дзен своего существования. Мы общались обо всём на свете, это была роскошная беседа. Наверное, это даже был лучший водитель автобуса в мире.              — Радик, — обратилась к нему Фаина.              — Да?              — А вы не хотели бы получить руку помощи?              — Не знаю. Обычно я работаю один.              — Видишь ли, милый, — продолжила она, переминая в руках пакетик с хлебом. — Я работаю на Министерство транспорта... Думаю, я могу тебе помочь: вместе мы сможем найти деньги на твой проект, если, конечно, ты не против, что мы распилим часть бюджета. Мне просто нужен новый корпус к особняку...              — Особняк — дело тонкое, — подметил Радик и согласился.              Меня порадовало, что все были довольны. Лера пыталась переварить день и обед из трапезной, поэтому я её не трогал. По приезде мы разошлись по своим номерам в «Пещере». Время было как раз идти на массаж, поэтому у меня снова не было ИСТОРИИ С КРАСИВЫМ МУЖЧИНОЙ, КОТОРЫЙ БЫ МЕНЯ МЯЛ ДО СОСТОЯНИЯ ОРГАЗМА. Так что снова поговорим о Лере...              — Настя? — робко заговорила Лера.              — Вы слышали разговор, да?              — Ну, в общем и частном, да. Мы с Фаиной немного в ахуе...              — Кто такая Фаина? — удивилась Настя.              — Это не важно. Не хочешь об этом поговорить? Вдруг я могу тебе с чем-нибудь помочь.              — Не особо хочется вспоминать старое, Лерочка. Я рада, что всё закончилось. Нужно уметь жить дальше...              Лера молча согласилась и приготовилась получать свою порцию массажа. Тактильная магия повторялась будто бы так же, как и в самый первый раз, только сегодня всё ощущалось ещё более интимно. Возможно, тому виной небольшие нотки злости в сердце Анастасии, которые тут же передавались Лере и обращались в получаемые нотки страсти.              — Крошка... — томно прошептала Настя.              — Я? — недоумевала Лера от такого обращения. Ей вроде уже давно за двадцать.              — Ну, нас всего двое...              — Логично, — отметила Лера, немного напуганная таким напором.              Настя склонилась над её спиной и нежно поцеловала белоснежную кожу. Она поднималась всё выше и выше, как будто пытаясь оставить поцелуи на каждом сантиметре её позвоночника. И, прежде чем Лерины мысли успели вернуться из далёких массажных странствий, руки врача вдруг уверенно и крепко обвились вокруг её тела. Тогда же нахлынула добровольная беспомощность. Девушка почувствовала, как стремительно сдаётся, как почва постепенно уходит из-под ног и как что-то тёплое обволакивает её внутренности, лишая силы воли. Улыбка Анастасии расплывается в безмятежной пустоте.              Резко перевернув свою пациентку, как самая что ни на есть волшебница, она улеглась рядом с ней и, пылко прижавшись к ней, поцеловала — сначала нежно, потом со стремительно нарастающей страстью. Влажные следы губ заставляли Леру сильнее прижиматься к своей искусительнице, искренне уверовать, что она — её единственное спасение от нахлынывающей бури чувств. В этом полутёмном, расслабленном и наполненном дивными ароматами индийских свеч мире Настя с жадностью раздвигала дрожащие тонкие губы, проникая вглубь языком. По напряжённым нервам пробежал ток, пробуждая в ней ощущения, которых она раньше не знала, которые, как она считала, не способна познать. И, прежде чем отдаться во власть закрутившего её вихря, она запоздало осознала, что тоже целует её.              — Перестаньте... П-пожалуйста... Я сейчас лишусь чувств, — отрывисто выдыхала она, слабо пытаясь отвернуться от Насти.              В ответ вспотевшая ладонь ещё крепче ухватилась за овал её лица, не давая чётко видеть, что происходит перед самым её носом. Полуприкрытые глаза её страстно блестели, руки её дрожали, и она даже на мгновение испугалась, что потеряет сознание.              — А я и хочу, чтобы ты лишилась чувств, — хищно улыбнулась Настя, покрывая поцелуями её глаза. — Ты многие годы не допускала, чтобы с тобой этот миг произошёл, ведь ни одна из этих дур, которых ты знала, не целовала так рьяно, так бурно, так пламенно, правда?              В таком лавандовом тумане они провели примерно полтора часа, пока Настя не призналась, что ей пора идти работать... но, честно, если бы могла, она лежала бы с ней вечность. Лера была напугана от самой себя, но одновременно с этим, конечно, удовлетворена, поэтому просто выдавила из себя... спасибо.              С Лерой я встретился уже в корпусе «Кафе». Важно отметить, что от тотального ахуя я не смог нормально поесть, потому что эта сука как будто передала частичку сексуального давления Насти мне в еду.              — Что делать? — спросил наконец я.              — Скорее мне нужно задавать этот вопрос... — смущённо ответила она.              Мы вернулись в номер. Лера откисала и пыталась понять жизнь, а я рисовал рисунки чёрной гелиевой ручкой. Неожиданно кто-то постучал в дверь и вырвал нас из нашей шизоидной атмосферы.              — КТО ТАМ?! — заорал я, потому что меня всегда бесило, когда отвлекают во время рисования.              Я подошёл к двери и открыл её. Передо мной стояла шокированная Фаина, седые волосы её стояли дыбом.              — Фаина, что такое, блять? Тебе эта причёска не идёт.              — Она убила её... — в её голосе слышалась дрожь.              — Кто кого убил? Вы про уток, что ли?              — Нет, — встревоженно пояснила Фаина. — Я не могу говорить. Мне срочно нужно немного поспать в безопасном укрытии. Тогда я всё расскажу.              Лера была в романтической прострации, поэтому она не слышала наш разговор.              — Поспите у нас на диване в прихожей, там вроде безопасно, — предложил я. На самом деле, мне было откровенно похуй: мало ли какая деменция напала на человека.              — Если можно, — Фаина тут же забежала внутрь. — Утром я обязательно всё расскажу. Только не оставляйте меня одну! Я теперь свидетель!              Безусловно, эта фраза могла напугать любого стороннего человека, хранящего у себя ещё хоть какие-то нотки здравого смысла, но заебавшегося меня она не напрягла.              — Лер, сегодня у нас Фаина на ночёвке, — бросил я, прибираясь за столом.              Лера не поняла, но сделала вид, что всё хорошо. И так мы пошли спать... Что же расскажет утром Фаина, пока оставалось загадкой.