Зажигая солнце

Pov: Антон

Вечером я снова зашёл к бабушке. Пирожки с картошкой хорошо заходили перед сном вместе с тихой прогулочкой пешком до дома. На улице уже темнело, поэтому моя мозговая активность начинала просыпаться, как и гормоны полового созревания. — Я придумал, Поз, — жуя крупный кусок пирожка, я ходил по комнате, болтая с Димой по телефону. — если у меня встанет, когда я его обниму — значит он педик. Все просто. Мне было удобно проговорить всю тактику нового «нападения» с ним, чтобы уложить план в голове и выслушать эти тешашие мое самолюбие «Ну ты и сумасшедший, Шаст» от Позова. — Ты же сам педик, естественно у тебя встанет на мужика. — его сарказм я просто обожал. — Бля, Димас, это не так работает, ну ты че… — я улыбнулся и встряхнул руками. — На вас же у меня не встаёт. Короче. План железный. — я собрал некоторые вещи в рюкзак, взбил бабуле подушку для кресла и прошёлся по состоянию всех розеток в квартире. — Я пробью его как Роналду пенальти. — Ты в курсе, что он тоже гей? — Димка шарил в футболе лучше меня и нередко выяснял всякие личные подробности спортсменов, по которым мы фанатели. — Димас. — Чо? — в трубке я уже слышал его ухмылочку и представлял как он подергивает округлыми плечами. — Иди нахуй. — Мгм, и тебе того же. Че-то ты больно, блять, разошелся в последнее время. — его слова звучали подстрекающе. — Н-ну! — я подхватил этот тон гордо. — Подрочи. — Давай… — я приготовился положить трубку и услышать его любимое прощание, с которого мы всегда угорали. — Целую.

***

Вот и внеочередные трёхдневные каникулы. Целых три дня нам выделили, чтобы все одиннадцатиклассники прошли традиционную процедуру перед выпуском из школы — всех необходимых врачей. Тех из нас, кому вот-вот исполнялось или уже было 18, почему-то не приглашали ни в один из запланированных дней. Как мне рассказал Илюха, который был меня на год старше, я должен проходить их всех сам, уже во взрослой поликлинике. Заебись, новая жизнь. Прям самостоятельностью пахнет. И вот в первый же день выхода на учёбу после этих мед. подходов мы с пацанами совершили другой дружный боевой марш бросок — в военкомат. Этот инфоповод и мои впечатления были отличным предлогом, под которым я решился написать Арсению Сергеевичу. Стояк у меня не падал с самого момента осмотра на годность у «писичника», а под таким «давлением» гормонов я был способен на все. Поэтому, возомнив себя порно героем, я начал уверенно строчить сообщения моему учителю. Хотя, если честно, диалог у нас уже был налажен — за время каникул Попов скидывал нам задания по вариантам ЕГЭ и приватно консультировал по всяким вопросам на эту тему. И даже иногда вбрасывал весьма приятные и добрые фразочки поддержки. Видно, с системой экзаменов он хорошо знаком и до нас. И вот сегодня я на уверенных щах, чисто на сливочном масле, вкрадчиво шагнул в нашу личную переписку, зная, что Попов в курсе, откуда мы всей мужской половиной класса недавно вернулись.

Вы: Прошло хорошо, но к армии это слово в любом случае не применимо

Попов: Если поступишь в университет, получишь отсрочку на 4 года минимум. Нужно лишь постараться. Пиздец, ты конечно зануда. Я тебе про эмоции, мужской момент, а ты про шарагу.

Вы:… Мы с вами давно не виделись, я успел заскучать

Я перечитал текст сообщения со стороны Арсения, ходя по комнате, и улыбнулся. Приятно было бы получить такое. Я решил добавить ещё одно, чтобы не выглядело так слащаво.

Вы: По Вашим наставлениям и поддержке вживую

Попов: Я всегда мысленно с вами и поддерживаю во всем. Но он отвечал сухо и как по уставу.

Вы: Через расстояние это не ощущается

Pov: Арсений

Антон… как же ты неосторожно вторгаешься в мою фантазию, без всяких прелюдий…

Вы: В среду у нас с вами урок

Антон: Первый. А по утрам я не особо общительный. Чего же ты хочешь?..

Вы: Настроение на день зависит от мелочей, которые выполняешь первым делом. Зарядка, вкусный кофе, завтрак, общение с близкими.

Pov: Антон

Ага, если бы. Ничего из этого не сопровождало мое утро. Поиск чистых вещей, соцсети, горелый омлет с холодной колбасой, блюющий в ванной отчим… В нашей семье не принята эта американская модель поведения «Доброе утро, милый, иди кушать панкейки, удачного тебе дня в школе» и тд.

Вы: Вы правы. Меня давненько никто не обнимал…

Я завис в ожидании на пару секунд, гипнотизируя взглядом отсутвие привычного «печатает…» со стороны собеседника. Поэтому вбросил ещё одну смс, на уточнение.

Вы: Это же тоже вид поддержки?

Попов: На ментальном уровне — безусловно. Отлично, ты не стал ничего отрицать.

Вы: Иногда мне хочется общения на другом языке. Жаль только не все это понимают…

Пиздец, скоро девчачье драматичное многоточие станет моим «эмодзи номер один».

Вы: Вы понимаете?

Pov: Арсений

Я понимал. Я очень хорошо его понимал. Мы общались на одну запретную тему нашим особым завуалированным языком и мне это нравилось.

Pov: Антон

Ну давай же, ответь, че ты думаешь? Я задёргал коленями, опирая на них локти в руках с телефоном. От моей нетерпеливой дрожи он вот-вот упал бы на пол. Из-за тряски я не сразу заметил, что сообщение пришло. Попов: Отличная тема для обсуждения на завтрашнем уроке литературы) Ес-с! Бля, да, да, да! Я подскочил с дивана как ужаленный, прыгнув посреди комнаты. Эта скобочка, ебаный рот! Такая красноречивая, так она меня порадовала и обнадежила! Я посмотрел на сообщение снова и представил его лицо. И от экрана сразу повеяло теплом.

Pov: Арсений

Хоть кроме меня и моей пушистой черной ночи по имени Ася в квартире не было никого, но мысли мои словно были кем-то отвлечены и не терзали мои раны. Я чувствовал парня рядом, будто он на кухне что-то готовит и переписывается со мной, пока я здесь жду занятия по Скайпу. И через этот пресловутый час я снова смогу увидеть его и обнять. — Вы начинаете что-то испытывать к этому мальчику… Теперь я не лежал на диване, будучи в сосредоточенном потоке традиционного сеанса. Я давно отказался от этой рефлексии в пользу свободного мышления. — Ему ведь скоро восемнадцать… Скоро вы уже не сможете его обнять или прикоснуться без вреда для его способности. Я упорно игнорировал эти факты и старался не накручивать себя раньше времени. — На своей способности когда-либо обнаружить истинного Вы уже поставили крест?.. Но я снова сорвался и громко произнес вслух: — Такой способности я никогда не имел и больше иметь не буду!..

***

Pov: Антон

Утром перед первым уроком я даже не стал курить, что было для меня нонсенсом. Чтобы не вонять сигаретами при Нём… Мою голову полностью занимало приятное волнение и лёгкая тревожность перед встречей с учителем. Наверняка у меня не было такой уж зависимости от курения, я мог обойтись без этого, если бы был чем-то занят и отвлечен. И вот, в белоснежной чистой рубашке, которая все равно топорщилась на моей худой фигуре, с закатанными рукавами и свободно расстёгнутым горлом я в романтичном одиночестве и раздумьях, каким тембром лучше поздороваться, поднимался по лестнице на наш 2 этаж. И в последнем пролете я вдруг увидел его… Уже поджидает меня. Опирается свободно на стену, руки в карманах брюк, как всегда расслаблен, спокоен и уверен в себе. Сначала от неожиданности я опешил, спустившись на ступень ниже в нерешительности делать следующий шаг навстречу. Но потом, отыграв приличного скромного напуганного оленёнка, я доверчиво дошагал до конца. Арсений Сергеевич смотрел на меня, как сутенёр на новенькую проститутку. Или нет — как батя на выплывшего пиздюка, которого он скинул в реку на уроке по плаванию. Гордо, оценивающе и снисходительно. Но как мне показалось — нежно. Я молча и на каком-то особом понимании атмосферы любопытного и очень контактного кролика и мудрого и величественного удава ступил-таки в объятия Попова. Мужчина тоже выпрямился и смиренно обнял мои плечи и спину двумя руками. Очень дистанционно, сдержанно и по-простому. Со стороны казалось, будто мы два дальних родственника, у которых умерла бабушка, и они впервые встретились на похоронах. Я знал, что он пошел на этот личный контакт вне рамок «учебных отношений» только ради эксперимента и моей «терапии», но в этот момент я всё-таки верил, что Арсений делает это от души и искренне этого хочет. Мы договорились. Подумать только, это же наш первый физический контакт за все время! Сколько мы уже знакомы? 2 месяца? И только сейчас решили делать что-то ради налаживания неформального общения? Вау. Постойте, но ведь нет — у меня была своя стратегия — просто проверить теорию насчёт его ориентации — какое общение? Я никак не собирался впутывать в это дело самого себя. Как же так вышло, что я стал главной приманкой? И сам начал что-то испытывать? Куда пропал мой холодный ум и гордость безэмоционального одиночки? Я прочувствовал в этих долгих по сравнению с обычным приветствием объятиях все: каждый шумный вздох сквозь ткань одежды, крепость его напряжённых железных плеч, весьма тонкую талию, его какой-то личный запах, где-то за пеленой духов, которую чувствовали все, кто был на привычном деловом расстоянии. Ощутил его рост, насколько он старше, сильнее и выше меня, что он взрослый. Но все же по пятибалльной шкале силу и эмоциональную окраску его объятий я мог оценить лишь на слабую троечку — какие-то личные нотки поддержки, сопереживания, понимания и симпатии сейчас в нем были минимальными и холодными. Такие себе «согласные объятия». «Я не против подтвердить взаимность, но сделаю это максимально скованно и топорно. Чтобы не обидеть тебя, маленький мальчик». Кажется, он просто не умел обнимать. Длилось это буквально пару секунд, а ведь каждая из них означала определенную близость и тягу к оппоненту. Если он хотел скрыть свои чувства, то ему это удалось с обратным эффектом — очень явно и навязчиво читалась отстранённость и прилежная сдержанность. Тогда зачем ты все это делаешь? Ты мог с тем же успехом просто тактично отказать мне, настояв на неуместности всей этой фигни. А ты повелся, согласился на мою игру. В какой-то момент я сам было ощутил себя объектом, будто бы это Попов проверяет меня и тестирует на контроль своих чувств. А сам себе в голове тихонько делает выводы, скрывая множество размышлений за таинственной кошачьей улыбкой и очками. — Ну как, уже лучше? — все с той же оценивающей немного надменной улыбкой Арсений меня отпустил, дожидаясь восторженной оценки от нашего общения. — Определенно, — я сделал шаг назад и почувствовал тяжесть внизу живота, что у меня внезапно стало целых три ноги… У меня поднялось не только настроение. — Пойдем в класс.